Блистающий мир

Свободный полёт бабочки или вечная гусеница?

«Дурочка! ... Ты могла бы рассматривать землю, как чашечку цветка, но вместо того хочешь быть только упрямой гусеницей!».

Сам Грин называл свой роман символическим. Поэтому возможны его самые различные толкования и интерпретации.

В моём восприятии Друд – это свободный и парящий дух, расчётливая Руна – разум, любящая Тави – сердце. Дух в облике Друда ищет пристанище в красивом женском теле, содержащем в себе и разум, и сердце. Но в одном теле разум с сердцем слишком уж часто бывают не в ладу. И две эти необходимые духу составляющие обнаруживаются им по отдельности в разных телах: Руны и Тави. Соединить же их в одном теле не представляется возможным. Красота гармоничного единения разума и сердца – явление редкое и очень ценное. Не найдя её, дух покидает взятое на прокат тело Друда, как и весь этот видимый мир…

Находясь в физическом теле, герой пытался «всколыхнуть тайные воды людских душ», неся им свои знания о возможности полёта, иначе говоря – показывал людям путь к свободе. Но «никакое правительство не потерпит явлений, вышедших за пределы досягаемости, в чём бы явления эти ни заключались». Для властей свободолюбивый Друд, конечно же, представлял серьёзную опасность, так как свободными людьми управлять сложнее, чем рабами. «Змея бросилась на орла. Вместе с тем он сознавал, что опасен. Его постараются уничтожить, или, если в том не успеют, окружат его жизненный путь вечной опасностью».

В Тави Друд увидел простого, наивного и доброго ребёнка, «ступившего, не зная о том, в опасный глухой круг. Над хрусталём взвился молоток». И Друд помог ей, отведя беду.

Образ Руны сложнее, ярче и притягательнее. Она была очень красива, умна, образованна, знала все европейские языки и иногда занималась благотворительностью. Её совершенная внешность сочетала в себе зной и нежность. Друд осознал, что «не встречалось ему более гармонической силы женского ликования», и почувствовал, что готов полюбить Руну. Но на предложение девушки овладеть миром он ответил отказом: «Без сомнения, путём некоторых крупных ходов я мог бы поработить всех, но цель эта для меня отвратительна. Она помешает жить. У меня нет честолюбия. Вы спросите – что мне заменяет его? Улыбка». Стремление Руны к безграничной власти перекрывало ей путь к свободному полёту, как жир мешает взлететь под облака домашнему гусю. «Тот путь без дороги… зовущий в блистающий мир» оказался недоступным для уснувшей души Руны. Свободному полёту и рассматриванию земли, как чашечки цветка, она предпочла жизнь упрямой гусеницы. «- Всё или ничего, - сказала она. – Я хочу власти.

• А я, - ответил Друд, - я хочу видеть во всяком зеркале только своё лицо».

Стиль Грина очень сложно классифицировать. Романтизм ✔. Символизм ✔. Фантастика (в этом романе) ✔. Но этого будет мало. Кроме переплетения элементов этих стилей у Грина какая-то неподдающаяся описанию манера изложения, манера, которую я не встречал ни у одного писателя. Можно ли назвать её образной избыточностью (или она укладывается в символизм?)? Я тут подумал и, пожалуй, нашёл аналогию: Барокко - художественный стиль 16—18 вв. (получивший наибольшее развитие в архитектуре), отличавшийся декоративной пышностью деталей и живописностью. (Малый академический словарь) Вот-вот. Не сказать, что Грин применяет его повсеместно, однако довольно часто обыкновенная на вид ситуация или обстановка услащается им невесть откуда (из большой фантазии и поэтического взгляда на вещи) взявшимися красочными деталями, делающими описываемые пейзажи/события/мысли особенными, "волшебными", а рутинное чтение - более вкусным и лакомым. Детали эти зачастую приправлены житейскими мудростями, мол, "плавали, знаем": автор-бог, как добрый, всезнающий дядечка, растолковывает что хорошо, а что плохо.

Грина действительно приятно читать, но беда в том, что эти изощрённые интересные детали, которые делают текст привлекательным, в этом конкретном романе никак не складываются в одну общую мозайку. Много красивых деталей, и нет одной красивой картины. Т.е. красивые, цветистые, статные деревья, с раскидистыми ветвями образуют несуразный нестройный лес. Этим же недугом страдают некоторые гриновские рассказы, которые довелось прочитать. Ему просто не достало таланта соединить яркие вспышки-задумки воедино (али мне не хватило внимательности при чтении?). При этом, сюжетная слабина отсутствует в "Алых парусах" и "Золотой цепи".

"Проще бууудь" - вот что я бы сказал автору об этом романе. Оказывается, здесь описывалось, как нашего с вами летающего человека Друда пытались устранить сильные мира сего. Честно: я вообще этого не заметил и не понял. Куда-то ходили, летали, говорили - всё было опутано паутиной таинственности, когда заговорчески подмигивают. А суть то ускользнула. Читатель (я), без подмоги автора, сам не догадался. Тави Тум - конечно, аппетитная куколка; поздравим её с днём рождения, но зачем в роман была введена её сюжетная линия, я (вы уже поняли) так и не понял. Казалось ведь, фабула должна крутиться вокруг Друда и Руны, другой пассии, описываемой в первой части. И это не единственный обнаруженный мной казус.

Не знаю, слизывали ли америкосы, или это просто всемирное хождение общих сюжетов, но на этот роман очень похож голливудский фильм "Хэнкок". Способность летать ✔. Сила, ловкость, хитрость ✔. Преследование властями и преступниками ✔. И лучше бы я пересмотрел нафуфыренный распиаренно-броский фильм, чем прочитал этот претендующий на глубокомысленность роман.

Невероятная фантастическая история (мне чем-то напомнило и Уэллса, и Беляева, и даже Булгакова) о человеке, который умеет летать. Уже за одно это можно влюбиться в книжку.

Но кроме того это еще и две прекрасные истории о любви: двух женщин к одному мужчине (естественно главному герою - человеку со сверхспособностями - Друду).

Любовь Руны - роковой красавицы, которая хотела власти над миром, - обернулась безумством для нее самой, помешательство и галлюцинациями.

Любовь Тави - скромной добродушной девушки - обернулась неожиданным спасением ее от пучин разврата и, возможно, от собственной смерти.

Друд - поистине увлекающаяся натура, он не хочет вредить людям, да, иногда ему хочется похвастаться своим даром перед другими, но это не от самомнения, это такая особенность его впечатлительного характера и еще он безумно одинок в этом своем - недоступном для других - мире:

"Я зову тебя, девушка, сердце родное мне, идти со мной в мир недоступный, может быть, всем. Там тихо и ослепительно. Но тяжело одному сердце отражать блеск этот; он делается как блеск льда. Будешь ли ты со мной топить лед?"

С этими словами он обращается (естественно, в разные периоды) к обеим девушкам. Но лишь одна ответит согласием (нетрудно, наверное, догадаться, какая:). Но вот финал будет поистине непредсказуемым, ошеломляющим (и, на мой взгляд, очень нелогичным...) и переворачивающим все с ног на голову...

"Если ты не забудешь, Как волну забивает волна, Ты мне мужем приветливым будешь, А я буду твоя жена..."

А каким невообразимо прекрасным языком написано это чудесное произведение - читаешь и смакуешь каждое слово.

5 баллов из пяти. Блистающий мир и блистательное произведение.