Блистающий мир

Свободный полёт бабочки или вечная гусеница?

«Дурочка! ... Ты могла бы рассматривать землю, как чашечку цветка, но вместо того хочешь быть только упрямой гусеницей!».

Сам Грин называл свой роман символическим. Поэтому возможны его самые различные толкования и интерпретации.

В моём восприятии Друд – это свободный и парящий дух, расчётливая Руна – разум, любящая Тави – сердце. Дух в облике Друда ищет пристанище в красивом женском теле, содержащем в себе и разум, и сердце. Но в одном теле разум с сердцем слишком уж часто бывают не в ладу. И две эти необходимые духу составляющие обнаруживаются им по отдельности в разных телах: Руны и Тави. Соединить же их в одном теле не представляется возможным. Красота гармоничного единения разума и сердца – явление редкое и очень ценное. Не найдя её, дух покидает взятое на прокат тело Друда, как и весь этот видимый мир…

Находясь в физическом теле, герой пытался «всколыхнуть тайные воды людских душ», неся им свои знания о возможности полёта, иначе говоря – показывал людям путь к свободе. Но «никакое правительство не потерпит явлений, вышедших за пределы досягаемости, в чём бы явления эти ни заключались». Для властей свободолюбивый Друд, конечно же, представлял серьёзную опасность, так как свободными людьми управлять сложнее, чем рабами. «Змея бросилась на орла. Вместе с тем он сознавал, что опасен. Его постараются уничтожить, или, если в том не успеют, окружат его жизненный путь вечной опасностью».

В Тави Друд увидел простого, наивного и доброго ребёнка, «ступившего, не зная о том, в опасный глухой круг. Над хрусталём взвился молоток». И Друд помог ей, отведя беду.

Образ Руны сложнее, ярче и притягательнее. Она была очень красива, умна, образованна, знала все европейские языки и иногда занималась благотворительностью. Её совершенная внешность сочетала в себе зной и нежность. Друд осознал, что «не встречалось ему более гармонической силы женского ликования», и почувствовал, что готов полюбить Руну. Но на предложение девушки овладеть миром он ответил отказом: «Без сомнения, путём некоторых крупных ходов я мог бы поработить всех, но цель эта для меня отвратительна. Она помешает жить. У меня нет честолюбия. Вы спросите – что мне заменяет его? Улыбка». Стремление Руны к безграничной власти перекрывало ей путь к свободному полёту, как жир мешает взлететь под облака домашнему гусю. «Тот путь без дороги… зовущий в блистающий мир» оказался недоступным для уснувшей души Руны. Свободному полёту и рассматриванию земли, как чашечки цветка, она предпочла жизнь упрямой гусеницы.
«- Всё или ничего, - сказала она. – Я хочу власти.

• А я, - ответил Друд, - я хочу видеть во всяком зеркале только своё лицо».

Стиль Грина очень сложно классифицировать. Романтизм ✔. Символизм ✔. Фантастика (в этом романе) ✔. Но этого будет мало. Кроме переплетения элементов этих стилей у Грина какая-то неподдающаяся описанию манера изложения, манера, которую я не встречал ни у одного писателя. Можно ли назвать её образной избыточностью (или она укладывается в символизм?)? Я тут подумал и, пожалуй, нашёл аналогию:
Барокко - художественный стиль 16—18 вв. (получивший наибольшее развитие в архитектуре), отличавшийся декоративной пышностью деталей и живописностью. (Малый академический словарь)
Вот-вот. Не сказать, что Грин применяет его повсеместно, однако довольно часто обыкновенная на вид ситуация или обстановка услащается им невесть откуда (из большой фантазии и поэтического взгляда на вещи) взявшимися красочными деталями, делающими описываемые пейзажи/события/мысли особенными, "волшебными", а рутинное чтение - более вкусным и лакомым. Детали эти зачастую приправлены житейскими мудростями, мол, "плавали, знаем": автор-бог, как добрый, всезнающий дядечка, растолковывает что хорошо, а что плохо.

Грина действительно приятно читать, но беда в том, что эти изощрённые интересные детали, которые делают текст привлекательным, в этом конкретном романе никак не складываются в одну общую мозайку. Много красивых деталей, и нет одной красивой картины. Т.е. красивые, цветистые, статные деревья, с раскидистыми ветвями образуют несуразный нестройный лес. Этим же недугом страдают некоторые гриновские рассказы, которые довелось прочитать. Ему просто не достало таланта соединить яркие вспышки-задумки воедино (али мне не хватило внимательности при чтении?). При этом, сюжетная слабина отсутствует в "Алых парусах" и "Золотой цепи".

"Проще бууудь" - вот что я бы сказал автору об этом романе. Оказывается, здесь описывалось, как нашего с вами летающего человека Друда пытались устранить сильные мира сего. Честно: я вообще этого не заметил и не понял. Куда-то ходили, летали, говорили - всё было опутано паутиной таинственности, когда заговорчески подмигивают. А суть то ускользнула. Читатель (я), без подмоги автора, сам не догадался.
Тави Тум - конечно, аппетитная куколка; поздравим её с днём рождения, но зачем в роман была введена её сюжетная линия, я (вы уже поняли) так и не понял. Казалось ведь, фабула должна крутиться вокруг Друда и Руны, другой пассии, описываемой в первой части. И это не единственный обнаруженный мной казус.

Не знаю, слизывали ли америкосы, или это просто всемирное хождение общих сюжетов, но на этот роман очень похож голливудский фильм "Хэнкок". Способность летать ✔. Сила, ловкость, хитрость ✔. Преследование властями и преступниками ✔. И лучше бы я пересмотрел нафуфыренный распиаренно-броский фильм, чем прочитал этот претендующий на глубокомысленность роман.

Невероятная фантастическая история (мне чем-то напомнило и Уэллса, и Беляева, и даже Булгакова) о человеке, который умеет летать. Уже за одно это можно влюбиться в книжку.

Но кроме того это еще и две прекрасные истории о любви: двух женщин к одному мужчине (естественно главному герою - человеку со сверхспособностями - Друду).

Любовь Руны - роковой красавицы, которая хотела власти над миром, - обернулась безумством для нее самой, помешательство и галлюцинациями.

Любовь Тави - скромной добродушной девушки - обернулась неожиданным спасением ее от пучин разврата и, возможно, от собственной смерти.

Друд - поистине увлекающаяся натура, он не хочет вредить людям, да, иногда ему хочется похвастаться своим даром перед другими, но это не от самомнения, это такая особенность его впечатлительного характера и еще он безумно одинок в этом своем - недоступном для других - мире:

"Я зову тебя, девушка, сердце родное мне, идти со мной в мир недоступный, может быть, всем. Там тихо и ослепительно. Но тяжело одному сердце отражать блеск этот; он делается как блеск льда. Будешь ли ты со мной топить лед?"

С этими словами он обращается (естественно, в разные периоды) к обеим девушкам. Но лишь одна ответит согласием (нетрудно, наверное, догадаться, какая:). Но вот финал будет поистине непредсказуемым, ошеломляющим (и, на мой взгляд, очень нелогичным...) и переворачивающим все с ног на голову...

"Если ты не забудешь,
Как волну забивает волна,
Ты мне мужем приветливым будешь,
А я буду твоя жена..."

А каким невообразимо прекрасным языком написано это чудесное произведение - читаешь и смакуешь каждое слово.

5 баллов из пяти. Блистающий мир и блистательное произведение.

«Введите в свою жизнь тот мир, блёстки которого уже даны вам щедрой, тайной рукой».
А. Грин.

Вот интересно: внешняя интрига всегда казалась мне чрезмерно фантастической, герои не были близки (Тави виделась забавной, но не из моего мира, Друд просто раздражал от начала до конца, а Руна вызывала сопереживание до той поры, как ей потребовалось мировое господство, − wtf?) − но роман этот перечитываю практически каждый год и почти каждый год корректирую по нему курс жизни.

Мне потому неважно, романтизм это или не романтизм; я бы сказала, что Грин − мастер метафоры, развернутой на целое произведение, и говорит он о жизни души, фактически − о жизни и омертвении души. Поэтому, субъективно, для меня «Блистающий мир» − произведение не трогательное, но трагичное, не сказочное, но предельно реалистичное. Как по мне, и реализм своим реализмом часто не дотягивает до Грина, поскольку реалисты вечно отвлекаются на беготню героев и прочие проекции внутреннего на внешнее, пытаясь этим привлечь читателя. В конечном итоге даже от «Игры престолов» начинаешь клевать носом: вроде бы всё очень интересно, но через какое-то время вечный круговорот действий ощущается как простейший способ познать бессмысленность сансары художественным путём.
Грин тоже, конечно, так делает − то есть его герои живут, действуют и радуются жизни, в равной степени далекой от солипсизма и постмодерна, но он применяет своё фантастическое допущение, чтобы с огромной и убедительной силой презентовать в своей не сильно-то и искаженной реальности (фантастикой Грина не назовешь) своё мировосприятие. Ему не нужно отвлекаться на революции или запечатление нравов современного или не современного ему общества. Он говорит о нравах общества вообще, о человеке вообще , о сне души и пробуждении души вообще − и это именно то, за что я люблю и Грина, и гуманитарных фантастов, которые жертвуют законами условной реальности ради изображения глубинных аспектов бытия. Таких людей не гипнотизирует ни время, ни пространство. Я это ценю во всех людях, но в художниках − в особенности.

Если снять с «Блистающего мира» поверхностный романтический флер и посмотреть, о чем эта книга, перед глазами возникнет серьезная картина игры тени и света. Развитие свободной человеческой души направляется мечтами и путеводными нитями, которые вступают в конфликт с окружающей реальностью, формирующей в сознании человека определенные узоры мышления. (С подлинной действительностью стремления души в конфликт не вступают, я говорю только о времени, месте, условностях общества.) Со временем перед каждым встаёт выбор − подчиниться реальности (это не значит подчиниться действительности, это часто противоположные понятия) или создавать реальность свою на основе того, что ощущается истинным. При этом, если выбираешь второе, не изолировать себя в уютный внутренний мир, а как бы жить в текущей реальности, отвечая на её зов, но видя кругом только суть вещей: прозревать не только свои иллюзии, но также иллюзии эпохи. Грин, впрочем, в этом романе поднимает первый вопрос, о выборе, поскольку и его многим хватает, чтобы засыпаться.

Например, Руне − человек тонкого душевного склада, глубокой способности к восприятию падает жертвой не столько даже корыстных помыслов (это довольно грубо), сколько, как мне кажется, неспособности силой, волей отстоять свое право на подлинное существование - блистающий мир. Причем и сил, и воли ей не занимать − однако она прикладывает их неверно, упорно пытаясь совместить блистающий мир с законами своего общества и получает в итоге душевное расстройство. Она вроде бы перечеркнула свою прежнюю жизнь, но то был минутный порыв − жить дальше так она не смогла, старые привычки взяли свое. Чтобы вернуть себе нормальное душевное состояние, Руна должна забыть о своих мечтах, полностью преобразиться в существо текущей реальности, обрести спокойное семейное счастье и ровную благопристойную жизнь. Грин пишет о ней, как о «крупной душе, легшей ничком». Да ладно, перед этим он даже описывает ее параноидальный психоз, когда для того, чтобы забыть, ей надо убить всё, что напоминает ей о мире иных возможностей, из-за чего она открывает безжалостную охоту на человека, приоткрывшего дверь в святая святых ее души. Жутко? Мне − да. Но это очень реалистично: не в буквальном смысле, конечно, а в символическом.

Тави не так интересна: романтический персонаж с душой ребенка, ей ничего не надо делать, кроме как быть собою, у нее нет никакой внутренней борьбы, зато от нее светло и тепло (и немного сахарно). Друд вообще скорее возможность, символ: да, я свободен, но мне нужна свободная рядом.
В целом, «Блистающий мир» для меня − роман с реалистичным описанием падения и намеком на возможность полета. Он позволяет очистить душу, снять очки и выбрать то, что хочется повторить в домашних условиях.
Кроме того, анализируя историю Руны, я наконец поняла сакраментальное выражение Юнга «ну слава богу, он довел себя до невроза»: как говорила вслед Фроммом одна моя подруга, невротики хотя бы ясно понимают, что им чего-то не хватает. Но колеблются, не в силах сделать шаг в собственный центр − это уже Ошо, да и Грин со своим романом, как мне кажется, тоже сюда относится.

*

«Если ты не забудешь,
как волну забывает волна...»

Самой себе сложно и стыдно признаться, что не читала я "Алые паруса". А может и нестыдно. Может, наоборот, хорошо, что первой на моём читательском жизненном пути попалась эта небольшая по объёму, но емкая по содержанию биография в форме очерка Александра Грина.
В словах Паустовского о писателе чувствуется любовь, уважение и сочувствие. Создаётся впечатление, что он сам удивляется тому, какая был жизнь у Грина и ещё больше Паустовский поражен тому, насколько противоположны по содержанию были его творения и его очень сложная жизнь. Словно не Грин писал " Алые паруса" или...словно не Грин прожил невыносимую жизнь...

Сумел К.Паустовский привлечь мое внимание к творчеству своего коллеги. И начну его, пожалуй, по хронологии, с малой прозы, и когда-нибудь дойду до романтических "Алых парусов"!

Я поняла, почему мне так трудно читать Грина. Язык его книг шершав, как необработанная деревяшка. Построение фраз и предложений не подчиняется ни каким правилам и нормам русского языка (что, впрочем не удивительно для этнического поляка). Язык романа совершенно преображается лишь при описании природы

Он слышал смех и перебор струн. Еще выше лежала торжественная пустота, откуда из-за мириадов миль протягивались в прищуренный глаз иглы звездных лучей. По ним, как школьники, скатывающиеся с перил лестницы, сновали пузатенькие арапы, толкаясь, гримасничая и опрокидываясь, подобно мартышкам.

И еще: проза Грина до жути нравоучительна. Длиннейших пространных монологов с поучениями еще больше, чем у Достоевского. но, так или иначе, Грин упрямо доносит свою мысль до читателя. Собственно, мысли в книгах писателя просты , как дважды два. Конкретно в этом романе главная идея звучит приблизительно так: взлетай над повседневностью, даже если на твоих ногах стопудовые гири, а руки скованы.
вообще-то первый роман Александра Грина, написанный ровно сто лет тому назад, несовершенен, что называется абсолютно. Здесь нет ни стройного сюжета, все сюжетные линии оборваны, характеры выписаны очень слабо. Скорее напоминает не роман, а набросок, недописанный черновик. куда ни ткнись - вопросы без ответов. Единственное, что написано филигранно - образ покинутой женщины, изнывающей от любви и ненависти. И нет ничего на свете страшнее мести той, которая сама когда-то отказалась взлететь, а теперь рада бы раскинуть крылья, но от них не осталось даже золы. Такова Руна.
И все остальное меркнет на фоне этой , казалось бы, трагической судьбы, которая в конечно итоге оказывается самой заурядной. Потому что ничего на самом деле не происходит.
И нет никаких крыльев и никакого полета. А только лужа крови на асфальте, в которой лежит Неизвестный.
судьба других героев романа, в том числе и Друда, остается за кадром.

P.S. Прочла несколько восторженных рецензий и отзывов экспертов. Может со мной что-то не так? И почему я с таким трудом воспринимаю эти книги, давно признанные классикой?

Странная книга.
Нет, правда, очень странная.
Дочитала её еще накануне, а ощущение такое, будто я вторую неделю сижу на том самом месте, в том самом кресле, на котором я перевернула последнюю страницу. Сижу и твержу: "нет-нет, но как? что же это? почему? нет, погодите-погодите, но как же так?!"

В Друда я влюбилась сразу же.
В Руну верила до последних строк. Как же мне ее жаль!
Тави очаровала, не приложив к этому усилий.
Мистер Торп напугал, хотя умер еще до нашей встречи.

Не знаю, кем был Друд - природный ли феномен, шутка богов или всего лишь сон.
Но я буду иногда садиться в темной комнате на подоконник и глядеть в небо, веря, что когда-нибудь мы с ним встретимся.

Александр Грин всегда ассоциировался у меня с романтическим фэнтези, можно сказать, что это как ментальные предустанови, не читала, но смотрела Алые паруса, Бегущая по волнам, очень романтичные названия, так что к чтению Блистающего мира приступила с определенным настроем. О, какой же наивной я была, ведь стоило немного покопаться в вопросе и можно было бы легко обнаружить, что Грин - это не про романтику или не столько про романтику, сколько про философию.

Блистающий мир - история о неком духе в человеческое обличие Друде, который стремится к свободе. Свободу духа, по мнению автора, могут ограничить низменные страсти, которые в повести представлены в лице Руны. Она красива, умна, богата, но ее жизненный вектор направлен на обретение власти. Несмотря на то, что она дает физическую свободу Друду, освобождая его из тюрьмы, Руна планирует связать или пленить его дух. С другой стороны спасти свободу опять же может женщина, наивная девушка Тави, которая поддерживает идею Крукса (псевдоним Друда) о том, что полет можно осуществить с помощью звука колокольчиков, т.е. "достаточно просто верить". Но жестокий мир врывается в жизнь героев, Тави арестовывают, а Руна нанимает убийцу для Друда, мир не готов к полету, к свободе. Интересно было бы узнать, а что для Грина свобода, явно же колокольчики и полет - это метафора, надеюсь, что в последующих произведениях он этот секрет раскрыл.

Когда раскладываешь по деталям повесть, кажется, что все более-менее укладывается в логические причинно-следственные правила. Но во время чтения в голове происходит полный сумбур из-за очень рваного текста, скачущего туда-сюда сюжета. Если бы Грин не имел репутационного веса да и не, чего греха таить, не был бы таким импозантным мужчиной, то я бы в этот момент решила, что такие игры разума не для меня, но хочется верить, что-либо в более поздних произведениях Грин улучшил свои навыки, либо я привыкну к нему, как к оливкам, поэтому попыток постигнуть его оставлять не намерена!:)

Во время чтения ловила себя на мысли, что что-то мне эта история напоминает, а потом поняла, это же Александр Беляев - Ариэль действительно, есть мнение, что Беляев был вдохновлен Друдом.

Пора бы уже признаться самой себе - я не люблю Александра Грина. Это не мой писатель.
Как-то даже неловко в этом признаваться - чувствуешь себя какой-то ущербной, не испытывая трепетных чувств к автору, которого любят абсолютно все. И дело не в том, что я выросла из его романтики - меня и в отрочестве не увлекали его произведения, кроме "Алых парусов". Я не смогла дочитать ни одного из его романов, а из толстого сборника рассказов, который есть дома, прочла один или два и не впечатлилась. Однако я предпочитала игнорировать все это, по привычке считая Грина замечательным писателем. Да, наверное, для кого-то он замечательный. Но не для меня.
Александр Грин - ярчайший пример писательского эскапизма. Не в силах примириться с окружающей действительностью, он придумал собственный яркий "блистающий мир", населенный красивыми, смелыми, романтичными персонажами, желающими странного и совершающими отчаянные и чудесные поступки. Но писательский эскапизм не всегда означает читательского эскапизма и не каждый способен полюбить этот волшебный мир, вжиться в него с восторгом безрассудства и обрести в том читательское счастье. И даже те, кто способен, однажды в отчаянии обнаруживают, что корабль с алыми парусами прошел мимо, а ты остался на берегу - навсегда. Что прекрасная мечта схлопнулась, а как-то нужно жить дальше - под серым небом, в снегу и слякоти. И тем больнее оттого, что сказки Грина кажутся такими реалистичными, что в них чувствуется запах моря и слышатся крики чаек, что у его моряков загорелая теплая кожа и забористый табак.
И все же сказку об Ассоли и Грэе я буду любить всегда. А историю о Друде-Круксе полюбить так и не получилось. Наверное, она все-таки пришла ко мне не вовремя, надо было читать хотя бы лет двадцать назад, тогда у романтической сказки о человеке, умеющем летать, было бы больше шансов проникнуть в мое сердце, но сейчас книга просто прошла мимо. Единственное, что понравилось - своеобразный язык, образный, метафоричный. А из персонажей - только Тави Тум.

Летали ли вы когда-нибудь во сне? А, может быть, вы летаете во сне до сих пор? Если да, то это произведение для вас. Меня же оно оставило равнодушной. Может быть потому, что я уже давно не летаю во снах, а всё больше падаю. А, может быть, я просто не люблю цирк. Он многое обещает, но всё это лишь иллюзия. С первых страниц цирк «Соллейль» приглашает читателя на поразительное и небывалое выступление «Человека Двойной Звезды», который воспарит в воздух без помощи каких-либо приспособлений и «останется висеть в воздухе до 3-х секунд полного времени». Фурор необыкновенный! А затем мы встречаемся с героем в различных городах под разными именами. Что это? Для меня это обман чистой воды, на которую попадаются чувствительные женские сердца. Особенно, если учесть, что Друд, он же Крукс, приятной наружности. Вот и две девушки, Руна и Тави, не устояли перед ним. Первая отдала лес и ферму со всеми её древностями за книгу Нострадамуса, дабы дать свободу Друду, а вторая – просто ему поверила. Как вы думаете, чем всё это закончится для них?
Но есть два момента, которые я оценила в этом произведении. Первый момент – это любовь Тави Тум к чтению, «любившей книги так, что она их целовала и отшвыривала, сердясь, как на человека», а когда зачитывалась, то не замечала вокруг ничего. И второй момент – это смотритель маяка Стеббс. Этакий современный экоактивист, которому из выброшенных пустых бутылок удалось собрать музыкальный инструмент, чарующие звуки которого вы, конечно, услышите, если прочтёте сие произведение Александра Грина.