Свечка, т. 1

• Эй, сосед! Огоньку не найдется?
• От хвоста своего прикури, охальник.
• А ты мне крыльями не маши, не маши! Опять папиросу загасишь…

• Соседушка!
• Проснулся, чудо в перьях?
• Скучно… А давай наш повестушку сочинит. Или роман…
• А давай. Ты тему предлагай, сочиняй - ты же за творение отвечаешь. А я по своей линии буду козни строить. Соцсоревнование, победителю - вымпел в красный уголок. Договорились?
• Договорились. И будет у нас книга о том, как человек встретил Бога.
• И сразу поправочка. Легко Бога искать на приятной местности, под хруст французской булки. Это мы проходили. Пусть будет 1997 год во всей красе, экономика, коррупция, то-сё. И на фоне этого несправедливое обвинение в маньячестве (помнишь, тогда по ящику всё такое смаковали? Уберите детей от экранов ваших телевизоров). Милицейский произвол, общая в Бутырке. Олигархов наших не забудь, видео прокурора с мальчиком (с девочкой? - какая разница!), продажность и отчаяние - всё неси и показывай! Чтобы не "как грустна наша Россия", а “ты там или с ума сойдешь, или повесишься, или чего хуже”.
• Хорошо, переформулируем. Роман о том, как человек пошел защищать демократию и встретил Бога.

• Стоп. Про богатырей тоже легко писать. И про то, что все кругом виноваты, много написано. Нет - будет главным героем замухрышка ветеринарная, росту маленького, дунешь - сломается. Внутрь, пожалуйста, всю дурь интеллигентскую утрамбуй, “Войну и мир” в трубочку сверни и запихни, а вот физические кондиции паршивыми оставь.
• Сам себе яму копаешь, черт. Ведь, если эта замухрышка под напором выстоит…
• Да что сможет она своими ручонками?
• Сможет “нет” сказать. А это совсем не мало бывает.

• Твоё дело, пусть хоть обговорится. Зэки ему быстро рот заткнут сам знаешь чем...

• Ох и намутил ты своим хвостом поганым… Даты, людей - всё спутал. Временные линии во все стороны разбегаются, как уследить? Но я крепко узелочки связал - внимательный да не потеряется. Даже наоборот, интересно будет - куда кривая выведет?

• А ведь выиграл я, пернатый.
• Это почему же? Не написан еще роман.
• Сам посуди - десять лет пишем, конца-края не видно. Тысяча страниц уже есть, а кто такие шлакоблоки нынче читает? И всё-то фамилиями говорящими увешано, всё со ссылочками-подмигиваниями, Федор Михалыч с Левушкой в гробах как динамо-машины крутятся - впору электростанцию подключать. Хоть в одной главе бы их не упоминал!
• Эх, что ты мне говоришь, сам всё вижу. Вон, сам пишу:

• Ко всему я привычен, а роман наш слишком печален. Ты о читателе подумай, он же в этом лет двадцать последних варится, на каждый твой намёк с десяток печальных историй рассказать может. О бабах надорвавшихся, о мужиках спившихся, о народе обманутом. Каково читателю смотреть на страх девяностых, на еще большее паскудство нулевых?

• По живому режешь, лучше бы про французскую булку рассуждал. Давай-ка я на хвосте чуток детектива и интриги принесу? Чтобы страницы летели, и допоздна люди засиживались…
• А я свету принесу Божьего - чтобы пригрелись недотыкомки наши...

Эпилог.
9 февраля 2015 года оба моих героя снялись с плеч Валерия Александровича Залотухи и улетели. Роман, обреченный на неизвестность только из-за своего размера, получил вторую премию “Большой книги” - и это хорошо, это хоть какой-то шанс, что живой пример великой русской литературы не канет в Лету.

Когда в сети стали появляться восторженные отзывы на роман «Свечка» — и не от кого-нибудь, а от Быкова и Битова — я, конечно, заинтересовалась и попристальней вгляделась в эту книгу. Называется «Свечка» — из интервью Валерия Залотухи явственно следует, что человек он верующий и воцерковленный — 2 тома по 800 с лишним страниц каждый, на первом изображён улыбчивый зек с портретом (не профиль, три четверти!) Сталина на груди, на втором — икона, как я позже выяснила, староверческая — неканоническое изображение святого Христофора. И аннотация обещает хождения по мукам для ветеринара Золоторотова, который однажды поставил в храме свечку без задней мысли, горячей веры, простодушно — и заверте…
Могла ли я ожидать, что этот роман будет не о богоискательстве и церкви? 1700 страниц о церкви — нет, пожалуй, как-нибудь в другой раз…
Что-то подобное, как выяснилось, думал и горячо любимый мной писатель Андрей Дмитриев — то есть не только меня обманули название с аннотацией.
Нет, пожалуй, «обманули» — не то слово, «упростили» — да. Я первая кину камень в того, кто скажет, что «Свечка» — это не о богоискательстве и церкви. И кину второй в того, кто станет утверждать, что только о них.
Когда с восторгами выступил ещё и Алексей Слаповский, я уже не выдержала, плюнула и пошла читать — по-детски надеясь утереть нос всем этим взрослым дядям и тётям, заранее готовясь продираться сквозь тонны неинтересного мне и трудночитаемого текста.
Я даже знала, что Залотуха — сценарист, как и Дмитриев со Слаповским, кстати, прекрасных фильмов, но такого, конечно, не ожидала. Прочитала десять страниц — и пропала с головой, как в юности, а то и в отрочестве последний раз бывало.
О чём роман «Свечка»? Пересказывать сюжет не тянет — потому, в частности, что сюжет в книге важен, что он захватывает и оказывает немалое влияние на впечатление. Выражаясь более современно и развязно, боюсь проспойлерить — здесь из спойлеров неожиданно вылезает первичный смысл слова spoil.
Проспойлерить «Свечку» можно — и читать как приключенческий роман о 90-х, которые мы помним, но которых не знаем, тоже. На самом же деле «Свечка» — это действительно, как сказал Лев Данилкин, «окончательный роман обо всём» и обо всех с небольшим уточнением: это всё — Россия, эти все — мы, русские — в широком смысле слова, — и роман у Валерия Залотухи вышел очень русским. Очень большим. Очень толстым. И просто потрясающим. Таким, к которому даже не стыдно приписывать все эти громкие эпитеты с прописных букв.
«Свечка» — это роман о вечном, с тем на «вечное» взглядом, который мог появиться только у советского человека, пережившего девяностые и нулевые. Это, с удивлением констатирую я, готовая классика — именно по «Свечке» когда-нибудь наши потомки будут судить о 90-х так, как мы сейчас во многом судим об Отечественной войне 1812 года по «Войне и миру». С той лишь разницей, что Валерий Залотуха видел своими глазами, о чём писал.
Для кого эта книга? О, после того, как моё невинное и скорее полу-, чем серьёзное замечание о явной премиальности одной книги вызвало бурю чувств у барышни из жюри престижной литературной премии и даже вывело меня на чистую воду как даму средних лет и низких запросов, я уже побаиваюсь высказывать дерзкие суждения. Тем более что у «Свечки» действительно есть некоторый ценз.
Роман очень объёмен — для современного читателя с его дефицитом времени это может стать проблемой — многословен, реалистичен, неэкспериментален, неконцептуален и вообще удручающе — для кого-то — мало уделяет внимания сиюминутным проблемам современности. Я прекрасно представляю себе людей, которых испугает эта «обращённость к вечности». Или тех, кому язык романа покажется безыскусным — на мой взгляд, он чрезвычайно богат и многогранен, но безо всякого новаторства, что также может оттолкнуть иных читателей. Кого-то не устроит композиция, кого-то — попытка автора поработать сразу в нескольких жанрах в рамках одного произведения. Кого-то — слишком топорные отсылки. Длинные монологи и лирические отступления, коих ой немало в «Свечке», тоже могут кого-нибудь отвратить. Современную молодёжь в состоянии покоробить утверждение, что интеллигентным человеком может считаться лишь тот, кто читал «Войну и мир» Льва Николаевича — а погружение во внутренний мир советского интеллигента вообще способно шокировать, это я вам как интеллигент несоветский говорю. Есть, в конце концов, читатели, коим длинные предложения не милы, а есть те, кого автор-персонаж, причём персонаж весьма деятельный, раздражает — для них стандарт 1967 года незыблем, а автор в любом своём состоянии мёртв.

Валерий Залотуха скончался 9 февраля сего года, но в «Свечке» он живее всех нас, вместе взятых.
И останется таким ещё надолго, если не навсегда, потому что самое прекрасное, что живость эта заразна — она передаётся от человека к человеку, как пламя от свечи к свече.

P. S. Вот ещё хорошая большая рецензия (осторожно, наличествуют спойлеры, советую читать после ознакомления с романом, для сверки часов), а вот — очень ёмкий, эмоциональный, но вполне справедливый отзыв.

Трудная книга. Во всех измерениях. Начинаю загибать пальцы.

Книга, которую трудно было решиться начать читать.

Вот вас что привело к "Свечке"? Меня — комментарий незнакомого человека в Вконтакте, который просто так постучался ко мне в ЛС и спросил, не читала ли я этот роман. Сказал, что очень его советует. Все. Я чутко отношусь к таким "звоночкам" Вселенной, но обычно реагирую, если до того хотя бы слово слышала о книге. А тут — нет. Я не знала ни автора, ни "Свечку". Увидела объем и струсила. Но потом почему-то все время мысленно возвращалась к этой рекомендации.

Книга, которую было трудно читать. Да, первые страниц 200 одновременно и завораживали, и отталкивали. Когда книга вроде бы маячит на периферии сознания, но в то же время постоянно пытаешься схватиться за что-то еще. Трудный текст: поток сознания героя, из которого сложно вычленить события. Бесконечно бесила его манера скакать с одного на другое, зависать на описании подробностей, а то и вовсе уходить в дебри воспоминаний и описаний. Вроде и интересно, что же это за птица такая — ветеринар Золоторотов, в один (не)удачный вечер арестованный в центре Москвы. Интересно, за что его взяли и что будет потом. А герой все щебечет и щебечет — о друге, о жене и дочке, о работе, о животных, черт знает о чем, и так замысловат в этом щебетании, что читатель погружается в транс. Это эффект, который я имею в виду, говоря, что книга завораживает.

Трудно решиться читать продолжение. Я пока закончила первый том, но знаю, что дочитаю до конца. Автор бросил меня буквально на середине фразы, он разорвал повествование таким образом, что первый том не станет законченной историей. Если бы это была самостоятельная книга, уверена, куда с большей вероятностью часть читателей "сдулась" бы на этой стадии.

Трудно было начать писать рецензию. Потому что книга удивляет плотностью мысли и слова. Да, со второй части текст "полетел". Ну, вторая часть — она и стилистически попроще, она состоит из протоколов допросов, писем, докладных записок и так далее. Зато становится понятно, кто все эти люди, кто кого арестовал и за что. Не хочу писать спойлеры, но сюжет закручен оригинальным образом. Цепляет. Во второй части я поняла, что уже не могу бросить Золоторотова, что я хочу идти дальше с автором и с его героем, что я хочу узнать, куда же мы идем и к чему придем ...

... и вот, в третьей части снова пришлось трудно. Потому что мы с автором оказались на зоне, а где находится Золоторотов, сначала не очень-то и понятно. Скажу больше: ясности не прибавится и к концу книги, но к этому времени уже успеешь душой прикипеть к новым персонажам — зекам, начальству и невозможным монахам.

Что-то странное делает "Свечка" с моей русской душой. Я вроде бы читаю о вещах, с которыми сама (слава Богу) не сталкивалась, а в то же время здесь присутствует универсальный культурный код русского человека — во всем. Уникальная вещь. Но, повторюсь, непростая.

Я очень благодарна случайному человеку, который мне ее посоветовал. Буду читать дальше.

"Свечка" была найдена мной в шорт-листе "Большой книги"-2015. Удивительно, что из всех претендентов я чисто интуитивно прочитала только троих - тех, кто и занял призовые места.

"Свечка" - очень объёмный роман. Четырёхтомник (точнее, "четырёхчастник" в двух томах), как и упомянутый уже "Война и мир" Толстого - любимое произведение главного героя, кстати.

Для меня "Свечка" Валерия Залотухи стала книгой, которую я всегда буду рекомендовать, которую я обязана была поставить на полку в бумажном варианте, которая временами бесила, но и завораживала, не отпускала.

Четыре части романа написаны абсолютно по-разному - от разных лиц, различными стилями, и как в основном и бывает в жизни, в каждой из них мы получаем освещение ситуации только с одной стороны. Это гложет, это заставляет глотать страницу за страницей, бешено пытаясь найти ответ на постоянно звучащий в голове вопрос: "Да что же там такое происходит?!"

Первая часть - это рассказ, некая исповедь (только не так высокопарно) главного героя о событиях, произошедших несколько дней назад. Попробуйте взять и рассказать максимально подробно о том, как вы провели прошлую субботу - если не халтурить, если собеседник будет готов слушать, то вас неизбежно понесёт на все четыре стороны, ведь рассказывая об одном, никак нельзя не приплести к этому разговор о том, "с чего всё началось", а говоря о, например, лучшем друге - не пересказать историю вашего знакомства и особо значимые в вашем совместном прошлом эпизоды. В общем, первая часть - это идеально переданный рассказ живого, доброго, немного наивного и реального человека. Тут нет выглаженных или нарочито примитивных фраз - живая, дышащая речь. А так как слушать (и читать) такую речь подолгу нелегко - периодически возникает усталость и нетерпение: так хочется уже вставить реплику в непрерывный монолог засидевшегося приятеля, и это ещё одно свидетельство того, насколько натурален и сам персонаж, и способ передачи его чувств и мыслей.

Вторая часть - казённый язык правовой системы. Здесь становится видна уже не внутренняя, но внешняя сторона всех событий, однако за этим кондовым языком мы совершенно теряемся в причинах происходящего. Здесь я начала скучать по монологу героя, я хотела объяснений, мотивов, оправданий - но всё, что у меня было: мысленный крик "ДА ЧТО ТАМ? ЗАЧЕМ ОНИ ЭТО ДЕЛАЮТ?!" и скупые юридические отписки.

Третья часть вдруг становится обычным художественным повествованием о жизни совершенно других людей. Опять-таки живых и выпуклых, страшных и добрых, жалких и высоких в своих убеждениях. Не успев справиться с эмоциями от отсутствия главного персонажа (его зовут Евгений Золоторотов - так, между прочим), в чьей жизни так и не успела разобраться, я получила новые поводы к размышлению, состраданию, недоумению.

Четвёртая часть возвращает нам Золоторотова и вот здесь мы узнаём, наконец, и причины, и мотивы, и долгожданные подробности этой такой обыденной и в то же время страшной истории.

Обязателен к прочтению эпилог. Но это и необязательно говорить - тот, кто втянул в себя четыре части "Свечки", ни за что не расстанется с ней раньше времени.

Автор книги, к сожалению, покинул нас почти сразу по её завершении. Надеюсь, что его последняя монументальная работа станет классикой русской литературы 2010-х годов.

Я часто не люблю читать современные книги, предпочитаю, чтобы улеглась поднятая пыль шумиха вокруг. Жаль терять время на простенькие книжки, которые забываются через месяц после прочтения. А ведь они рекламируются не только по прихоти менеджеров, но иной раз и самими читателями, которым кажется, что это потрясающее произведение. Иной раз эта излишняя хвалебность вызывает только разочарование. Взять хотя бы "Зулейху ..." Яхиной. По сути дела неплохая книжка, но не шедевр. Хорошо описано начало, особенности татарской семьи, а вся остальная часть, со ссылкой, излишне беллетризирована и откровенно слабее. И лишь для людей, с лагерной прозой ранее не сталкивающихся, она могла показаться откровением, новой страницей в жизни. Впрочем, если расценивать ее с этой точки зрения, заставить новых молодых читателей оглянуться назад, познакомиться с историей своей страны, то она, несомненно, полезна. Но когда она перестанет быть новинкой, то и интерес к ней заметно спадет, и на первый план законно выйдут книги других классиков советских лагерей.
Время лечит, время изменяет взгляды, со временем всякая шелуха отпадает, а действительно стоящие вещи оказываются на поверхности. Впрочем, в таком подходе есть и свой минус, потому что новые имена проходят мимо, и иногда находишь талантливого автора уже слишком поздно. Так и сейчас, читая современную книгу, автор которой привел меня в восторг и своим слогом, и образом мысли, я решила заглянуть в его биографию и увидела, что это было последнее его творение, и больше ему уже ничего не написать. Очень жаль. Пока что это лучшее произведение о наших смутных перестроечных временах, когда рядом была нищета и золотые цепи, свобода и надежда на будущее и беззастенчивый грабеж и рэкет в масштабах всей страны.
Нет, ничего хорошего не ожидала я от толстенного двухтомника современного автора, написанного про лихие девяностые (опять беспредел и бандиты), с приплетением сюда религии (сразу в аннотации про свечку в храме предупредили) и начинающуюся сразу с тюремной камеры. Тоскливо было при одной мысли об этом дамокловом мече. Ну, кого там подсунут в главные герои? Опять современного российского интеллигента? Как в Географе, да? И будет он хлестать водку ведрами, оправдываясь, что не мы такие, а жизнь такая, и исключительно рефлексировать на всех страницах, что ему изменяют поголовно все: жена, любовница, друзья. А он как истинный всепрощающий христианин в душе всех только на это благословляет. И мы должны ему сочувствовать, потому что в душе он очень-очень хороший, а вовсе не мечтать взять за шиворот и хорошенько встряхнуть. Впрочем, одна встряска тут ничего бы и не решила. Поболтался бы в воздухе как макаронина и сел бы дальше сидеть с умильным видом. Для кого-то он - герой, а по мне так просто еще не повзрослевший ребенок.
И вот перед нами Золоторотов. Вроде бы похож, да не тот. И к герою я сразу проникаюсь симпатией. Да, он наивен, оглушительно наивен для безбашенных 90-х, но у него есть свой стержень. Он не заливает каждое огорчение водкой (он вообще трезвенник и почти не пьет, алкоголь появляется только в эпилоге, да и то в приложении к автору, а не герою), он живет сам по своим законам, никому их не навязывая, не мешая другим людям жить по их воле. Нет, в самом деле, а как мог этот герой не заворожить читающих людей, когда сам он книгами вскормлен, на книгах вырос, все деньги матери уходили на книги, и для него лучший подарок - книга, как была, так и осталась. И время свободное на эти же книги тратится. И, несмотря на довольно строгую мать учительницу и советское детство, вырос он не на лауреатах премии Сталина, а на обычной русской классике. И теперь ему, уже взрослому человеку, приходится сталкиваться с отрицанием этих первооснов, со всякими Веничками, которые пытаются отрицанием сплеча вознести собственную фамилию выше великих писателей России. Фигура матери, правда, совсем неоднозначна, но однозначной в этом романе вряд ли можно назвать хоть одного персонажа, так что не будем забегать вперёд.
Очень многое в романе построено на контрасте, многое идет не то, чтобы недомолвками, просто не разжевывается. Кто знал те года, тот поймет. Взять хотя бы этого националиста-одиночку. Как он вынюхивает, как нападает на след и ... короткая заметка в газете: был найден, такой-то ... Не старается автор живописать рэкет, разборки, избиения, нет, они остаются за кадром. В книге нет чернухи, хотя из каждой щелки, из каждой фразы это проглядывает: подставил, выслужился, взял деньги, посадили, потому что мешал, пиарится. Огромная стена лжи, замазанная смесью страха и выгоды, строится вокруг героя. А самое страшное, когда пытаешься сказать себе, глупости, быть не могло ничего подобного и близко (ведь до эпилога ещё далеко), и начинаешь вспоминать реальные истории, и понимаешь, могло и было. Как сам начальник зоны сказал: треть сидит ни за что, треть - можно было и не брать, а последнюю треть - и сажать было не надо, а сразу расстреливать.
Да, мы все-таки попадем на зону, хотя в это совершенно не верится в начале книги, и проведем там много времени и без нашего героя. Как заметил позже автор, он просто не мог его там себе представить. Вот и получилась картина как у Карлсона "Портрет петуха", которого не видно, потому что его унесла лиса. Но, что удивительно, книгу это не портит, хотя и несколько шокирует читателя. А на зоне мы столкнулись не только с жизнью зеков, но и с конфликтом прежнего атеистичного Хозяина и новых времен с повсеместно насаждаемой религией. И два представителя этих противоборствующих кланов, Хозяин и о. Мартирий, сойдутся в единоборстве, за женщину, за власть, за свои убеждения. Я была почти уверена, что знаю, за кем останется победа, и это меня заранее печалило. Но автор и тут переплюнул мои элементарные прогнозы, он вообще ни разу не стал действовать по шаблону, каждый раз он был оригинален, неподражаем, все его неожиданные приемы, переключения, отступления, намеки, уверяющие тебя в одном, а потом в прямо противоположном. Да, автор умеет держать свою интригу. Конец этой дуэли был неожидан для меня, и в то же время казался отличным решением. Правда, я опять не смогла разгадать на этом этапе замысел автора, что же хотел он сказать, в чем заключается его мысль, его отношение к этой проблеме?
Вообще автор не переставал меня удивлять всю книгу, он очень много говорит о религии, а меня это совершенно не раздражает. Он будто бы пытается осознать этот приход (или возвращение) к богу. Причем отметает все наносное, лишнее, отсеивает проплаченных попов и бандитских патриархов, отгоняет толпы, которые побежали в церковь просто из-за веяния моды, из-за смены режима. Тех, кто не изменился при этом духовно, для кого по-прежнему важно не прийти к богу, а поцеловать руку вот-вот того, знаменитого епископа Иоанна, который был в Кремле на приеме, и надо ж как повезло, встретили и благословил. Это та же самая модная гламурная тусовка, только с другими действующими лицами. А герой ищет совсем не того. Вернее, даже не ищет, просто сталкивается неоднократно, сталкивается и задумывается, над случайностями, над совпадениями. А их много, очень много в этой книге, одинаковых фамилий, встречающихся нам в разные моменты жизни героя, иногда в сочетании с уже другими именами. Герой ищет свой путь к вере и даже не к вере, к знанию, и пока он его не найдет, он будет отрицать, отказываться от нее, но не будет лицемерить как толпы тех, кто отрицал бога месяц назад и вдруг так же неожиданно и оглашенно поверил вдруг в его существование и стал убеждать в этом остальных, как ранее истово убеждал их в обратном. для него вера - слишком зыбкое понятие, сегодня есть, завтра нет. И только знание имеет твердый фундамент, оно вечно.
После прочтения этой книги меня, конечно, заинтересовала личность автора, хотелось немного узнать о нем, узнать его поближе. И тут мне очень повезло с эпилогом. Автор оказался верующим православным человеком, и это я угадала уже в процессе чтения романа. Правда свой путь к вере он не описывал, так что ограничимся этим путём у его героя. А вот описанием своего прототипа он меня поразил, я не ожидала, что столько мелких чёрточек и крупных поворотов сюжета окажется списанными с натуры. Да, фантазия природы превосходит человеческую!
А автор постарался, не зря он творил в течение десяти лет. Все неясные места, все противоречия, все расставленные ловушки раскроет он нам в конце. Вплоть до самых мелочей, о которых только успеваешь подумать, ах, это второстепенная деталь, но как бы хотелось знать, что там произошло дальше? А автор уже понял, уловил настроение своего читателя и спешит дать ему ответ.
Несомненно, это слишком глубокая книга, чтобы сразу одним махом уловить все мысли автора. Но мне будет приятно ещё, может быть, и не раз, вернуться к ней и перечитать.

Странное дело: прочитав страниц сто этой книги, я решил ее дальше не читать, но это стало бы большой ошибкой, ведь, продравшись через хрустящую и слегка суховатую корочку первых глав романа, я окунулся в нечто нереальное.
Что можно сказать, когда перевернута последняя страница "Свечки"? Это самая лучшая книга из прочитанного за последние лет десять! Это лучшее из лучшего! И это невероятное событие в мировой литературе! Я всегда критически отношусь к современной литературе - и отечественной, и зарубежной. Да, есть немало хороших книжных образцов и десяток приличных деятелей пера как мужского, так и женского пола. Но роман Валерия Залотухи - образец НАСТОЯЩЕЙ, качественной литературы.

О чём книга? О человеке, который по ложному обвинению оказался в заточении. "Бог ты мой, -скажете вы мне,- да этот сюжет игран-переигран неимоверное количество раз!" Да, пожалуй, вы будете правы. Но взяв за первооснову сию историю, автор с киркой в руках погружается в ТАКИЕ глубокие пласты тем, сюжетов, характеров, обстоятельств и игры ума, что несколько раз за время прочтения я ловил себя на мысли: "Сейчас ТАК не пишут... Это, вообще, не-ре-аль-но!.."

Однажды человек пошёл защищать демократию и встретил Бога, и Бог его чуть не изувечил... Так писатель определяет главную тему "Свечки". Ведь вот как бывает: живёт-поживает хороший, добрый человек, ветеринар по профессии, и вот однажды он решает зайти в церковь, в которой к тому же венчалось со своей невестой "Солнце русской поэзии" и ставит там маленькую, копеечную свечку. В принципе, он - человек неверующий, и чего это он туда зашёл, а вот, зашёл - и всё... С того момента жизнь его переворачивается с ног на голову, и мы, завороженные читатели, становимся свидетелями сонма грустных и смешных, лирических и откровенно-грязных, чудовищных и ностальгических событий в его нелёгкой, новой жизни.

С кем только Судьба и авторская фантазия не сталкивает Башмачкина XXI века! Униженные и обездоленные, сумасшедшие и генеральные прокуроры, милые собачки и котики и отнюдь не милые зэки и паханы, чудные монахи с ветхозаветными именами Мардарий и Мартирий, добродушные старички и продажные журналисты. Ярая коммунистка, посадившая на кол сорок монахов и добрая учительница соседствуют на страницах, перемежаются между собой и не дают оторваться от строк, просто не дают...

"Да это же сказка!" - понял я. Страшная, современная сказка о пресловутых, затертых многочисленными мнениями и оценками "лихих 90-х". Со своими коварными злодеями в лице опального олигарха и своим Иваном-царевичем, то бишь Иваном-дураком в лице главного героя, Евгения Золоторотова, "псевдопредков" которого брали в XIX веке в церковные хоры из-за их чистых и ангельских голосов и которых нарекали такой говорящей фамилией.

Дух, душа, место книги в обществе, семья и дети, анатомия предательства, рассуждения о любви животных к людям, вера и место церкви в человеческом сообществе, пресловутые преступление и наказание, истинная и ложная любовь, правосудие и Божье наказание, сатира на властьимущих... Ой-ой-ой... Сколько же в этой глыбе этих самых тем, этих тонов и полутонов, сколько иронии и самоиронии. Да уж, писатель работал над ней больше десяти лет - и КАК работал! Дай Бог хоть десятой доли такого труда современным "словотворителям". Язык романа - это вообще отдельная тема. Я не помню, когда я читал книгу и по много раз возвращался назад, любуясь филигранными оборотами речи, яркими и точными загогулинами авторского письма. Опять же - не-ве-ро-ят-но!

Советую ли я читать эту книгу? Вопрос интересненький... Да, безусловно, но если вы не боитесь громадного количества страниц, которые, по-моему, превышают объем "Войны и мира" (кстати, о творении Льва Николаевича не один раз идёт речь в "Свечке"). Безусловно, если вы любите серьёзную и не очень простую, а иногда и не очень лицеприятную прозу. И конечно, "да", если вас интересует глубооокое погружение в мир человеческой души и у вас есть добротный батискаф (шутка!)

И ещё я желаю мира душе недавно ушедшего от нас автора Валерия Залотухи, которому кровью и потом (я уверен!) далась эта книга. А также хочу пожелать этому лучшему роману начала века хорошей читательской судьбы. Несколько рецензий и вяленькие упоминания о нём совершенно не дают этому роману того, чего он заслуживает на самом деле. Я боюсь, что он может затеряться в книжной массе. Но ведь, не одним фэнтези и любовными историями жива литература?! Я всё-таки верю, что свечка, заажженная Талантом и Любовью автора обогреет и согреет не одно поколение читателей. Верю и надеюсь, милостивые государи и государыни, как называет своих визави главный герой "Свечки"...

Мысль о том, что же ты скажешь автору по прочтении,
стала донимать тебя уже на десятой странице книги,
к пятидесятой она стала навязчивой, ты возвращался
к ней после двух-трех прочитанных абзацев.

Валерий Залотуха «Свечка»

«Свечка», больше 1600 страниц…Очередной большой роман, в котором заложена большая мысль и который получил вторую премию «Большой книги». Разумеется, это должно быть великое русское произведение о великом русском человеке и великих русских ценностях. Именно такие характеристики можно прочитать в различных аннотациях к «Свечке» и в многочисленных отзывах известных и не очень критиков и просто читателей. А тем, кто-то захотел бы узнать, о чем же все-таки пойдет речь, предлагается фраза: «О том как один интеллигентный человек пошел защищать демократию», склоняющаяся на разные лады в устах уже ознакомившихся с данным трудом. Кстати, «Свечка» претендует, чтобы стать классикой, иначе зачем столько разговоров про то, что это та самая книга, о которой истосковался русский человек. Мне кажется, что классика – это книга на все времена и для любого возраста, а не только 18+. Представьте, пройдет несколько лет, и вместо Толстого, Достоевского и Шолохова, с произведениями которых активно знакомятся в 9-11 классах, будут читать:

И можно сколько угодно говорить, что книга совсем не про «орально, анально и, наконец, вагинально». Только тема эта красной линией проходит через оба тома: сначала появляются паяльники в заднем проходе, заботливо смазанные вазелином, потом сорок монахов, посаженные на кол, далее следует памятник Достоевскому, глядя на который автор и герой предполагают, что Федор Михайлович страдал геморроем, целая часть отведена ИТУ «Ветерок», где больше всего мы узнаем о жизни обиженных и где есть кот, который «всех опидарасит», а вишенка на торте – кульминация поединка Силы и Веры:

Судя по этому описанию, а также зная то, что у данного человека в момент поднятия гири было повышенной давления, можно заподозрить позвоночную грыжу с острой радикулопатией или инсульт по типу кровоизлияния. Но нет, это оказался любимый автором геморрой, от души описанный ярко и красочно и потребовавший аж 5 часов операции.
И даже свечки в романе упоминаются не только церковные, но и ректальные.

И все же почему роман назван "Свечкой"? Герой и, соответственно, автор подвергают сомнению, что этот маленький кусочек воска стал катализатором жизни Золоторотова, сбросив с него всю шелуху людей и событий. А кто решил, что Евгению Алексеевичу нужно было такое обновление? Чего ему не хватало в жизни, на которую он не жаловался? Бога, отца, новой жены? Зачем его необходимо было проводить через тюрьму за такое преступление да еще и по наговору? А может, писатель сравнивает своего Золоторотова со свечкой по принципу:

Все знал только Залотуха, поэтому вопросы жестоко разбиваются об авторский замысел "Я так решил".

Но почему-то при прочтении первой части мне подумалось, что вдруг Золоторотов не такой уж и светский святой. Ведь мы знаем только то, что он сам нам рассказывает. А может, он не договаривает или страдает раздвоением личности, и дальше объявят, что он и совершил преступление. В результате все так и оказалось. Нет, маньяком он не был. Но и простофилей тоже, и про жену Женьку правду знал, и про дочь, и про мать. И впору писать сочинение на тему "Почему автор не любит своего героя?". Не любит не потому, что отправил его на зону в отряд обиженных, лишив семьи, а потому, что создал его таким...никаким. Даже с негативным оттенком.

Тогда, может, это роман взросления? Ну и пусть герой начинает это путь с сорока лет, назвать его достигшим зрелости человеком, мужчиной, нельзя. Конечно, у него есть собственное мнение, работа и жена. Но чист он и наивен как ребенок до 3-х лет. Который не может попросить взрослую тетю снять шляпу в кинотеатре, а отправляет к ней свою пятилетнюю дочь. По идеи следующим предложением должно стать описание того, как трудности закаляют героя: к примеру, хлопец Игорек, староста тюремного храма повесился, а Золоторотов не сломался, выдюжил. И ближе же к концу книги он понимает, что белое может быть черным, а черное серым и дальше в таком же торжественном стиле. Хотя о чем это я? Что Золоторотов сам совершил за свою жизнь? С первой женой Женькой его свели и уложили в один спальный мешок, в зачатии своей дочери Алисы он участия не принимал (но немного воспитывал), любовница (платоническая, для души) у него появилась случайно, в тюрьме его первое время поддерживали деньги друга, вторая жена Галина сама его нашла, все Москву оббегала, да еще и брата привлекла, сбежал из заключения не сам, а почти по приказу конвоира, отец его сам узнал, а Золоторотов еще и отнекивался; о том, чтобы правда все же появилась на свет и тебя выпустили, позаботился незнакомый тебе человек. Повзрослел ли ты? Вряд ли. Все в твоей жизни происходит случайно и без твоего участия.

А может, это книга про маленького человека? Как у классиков. Просто в двух томах. На 1600 страницах. Но огромное полотно утомляет постоянным пережевыванием одних и тех же фактов. Жизнь Золоторотова на страницах оказывается трижды провернутым через мясорубку фаршем: в первой части автор дает слово тебе, в последней говорит уже от себя, а добивает эпилогом, в котором не забыл даже про мопсиху Машку-Жучку, про которую думали, что беременна от кота Чарли (между прочим интрига была не меньше, чем Дело главного героя):

Удивляет принцип, по которому автор выбирал героев, чтобы завершить их жизнь на страницах романа, не дав читателю свободу размышления. Даже про икону рассказал. Но то ли я, то ли автор упустил судьбу Кристины Мамаевой-Гуляевой, той девочки из-за которой Золоторотов в тюрьму и попал...

Пожалуй, самой оригинальной и исключительной была часть про ИТУ «Ветерок», которую можно читать отдельно. Однако, мне все же непонятно, почему отношение к гомосексуалистам на зоне и за ее пределами разное? Например, на воле к обоим сразу, к активному, и пассивному партнеру, относятся либо с презрением, либо приветствуют и регистрируют их в браке на законных основаниях. В тюрьме же, пассивный – это опущенный, обиженный, петух, а активный – это молодец и орел. Нюанс нюансом, но в чем разница?

Вернемся к книге. Совсем уж фантасмогорично и чужеродно смотрятся вставки про негра-альбиноса, живущего на кладбище со стукнутым лошадью отцом, трансформацию о. Мартирия в св. Христофора, город уродов – Городище. А пикантности к скандалам, интригам и расследованиям добавляет то, что Золоторотов все же был крещен в детстве, а также обращение его матери – учительницы Твёрдохлебовой – к зеку с просьбой об осеменении ее, будто он был последним мужчиной на Земле.

Перемудрил автор, много событий, много людей, но не создается целостного впечатления и идеи.
Даже единой конструкции книги нет. Наверное, это удачный прием автора, а может, он просто сомневался, что же читателю по нраву: проза, поэзия, журналистские хроники или сказка, не понравилось одно, так может, другое зацепит?

О чем нам пытался сказать писатель – о Боге, о 90-х годах, о простом человеке, о том, что добро всегда побеждает? Ну не получилось обо всем и сразу. Компонентов много, а блюдо не вышло единым. Перечитывать не хочется, советовать тоже.

Осилил-таки я этот огромнющщий роман из двух томов в четырёх книгах с эпилогом. А думал не удастся, ан нет, удалось, удивительно самому. Давно так книги не читал запоем. Очень хорошая книга вышла у В. Залотухи. А сразу и не скажешь. В рецензиях и аннотации есть намек на хорошесть, вот и Быков в своем интервью говорил, еще автор живой наверно был, недолго пожил правда. В рецензиях не увидел про символику "Свечки", а ведь она глубоко символична, просто пропитана символами. И свечка главный из этих символических составляющих книги. Вот мол смысл книги - зашел в церковь, поставил свечку и полетела жизнь кувырком... Так, да не так (никак, как сказал бы о. Мартирий) есть ведь в книге про это, главный смысл, - человек - это Божья свечка, и куда Бог захочет, туда ее и поставит. Захочет перед иконой поставит, а захочет в задницу засунет. Ну и так как весь роман таким смыслом не объять, как объять десять лет труда писателя, как прожить его жизнь? Ведь этот роман - это его ребенок, если считать, что все правда, что он написал, ведь не было у него других детей, поэтому и любил он так собак, поэтому и героем стал ветеринар, поэтому и на иконе св. Христофор с собачьим лицом. И как человеку Бога любить? Тоже по собачьи, не ожидая ничего взамен, любить человека, который бьет, отдавать ему все вплоть до жизни своей, а что взамен? Собаке достаточно еды и внимания, а человеку нужно много еще чего, не согласен он, скотина такая, на малое...
Ну вот еще про свечку, почему типа жизнь-то кувырком после свечки полетела? Я так считаю, жил человек в земле Уц, добрый был, зла избегал, безгрешен практически, но вот в Бога не верил, жил сам по себе, Плейшнер такой, не зря же его автор Евгением назвал, в честь Евстигнеева наверно, да и Евтушенко тоже... Так вот человек этот лежал себе в коробочке пока его не подожгли и не поставили гореть у иконы, а икона та была Голгофа, все небось в курсе, чего там было. Как там свечка себя чувствует, когда горит, не знаю, а человеку гореть было очень больно, но пока свечка горит, она равна Богу, приближается к его подобию, по которому он нас и создал. Не зря же ему в КПЗ про овечьи глаза говорили, агнец он на заклании. А кто агнец-то у нас был? То-то же!
А про композицию и сюжет сказать можно, конечно, Композиция интересная, сначала дали нам его крупным планом, потом как-бы издалека, языком заметок, писем, статей, докладных записок и прочих мелких документов. Затем герой пропал совсем и появились новые герои Мардарий и Мартирий, которые тянут на себе вторую книгу так, что получше первой читается и все в общем кончается хорошо, ну и потом возвращаемся к нашему герою в виде такого флэшбэка, и смотрим на те же события под другим углом, правильным, а потом уже видим героя глазами автора и автора глазами героя. И вот все.
Се человек...
Отлично
P.S. Читать не советую, для чтения нужна определенная сила, которая есть не у всех, но если уж любите литературу, то почему бы и нет.

Если я скажу, что не понимаю критериев, которыми руководствуются эксперты "Большой книги" при отборе лучших, на их взгляд, произведений, мне возразят: "А вам и не положено понимать, дамочка. Назначаем роман великим здесь мы." И все-таки попробую понять.

Во-первых, роман должен был объемным и скучным. В идеале - таким, чтобы рухнула даже редкая птица, обычно долетающая до середины Днепра. Тысяча семьсот страниц - то, что доктор прописал. Пусть будет большей частью нудновато, вы не развлекаться сюда пришли. А повысить рейтинг читательской привлекательности можно за счет подробных описаний функционирования пенитенциарной системы - отчего-то русский интеллигент мужеска пола питает к такого рода подробностям болезненный интерес.

Во-вторых, очень кстати упоминание св. Христофора. По многим причинам: этого святого жюри "Большой книги" уже знает по "Лавру" Водолазкина и для них, неискушенных в агиографии, его имя включает реакцию "узнаю брата Колю!"; в неканоническом изображении святого песьеглавцем присутствует любезный сердцу критика антиклерикальный мотив; собачья голова на человеческом торсе подчеркивает широту собственных взглядов "такие уж мы, любого уродца примем и поймем".

В-третьих - это должно быть о богоискательстве. Ну как зачем? Всякий хороший русский роман - о поисках и нахождении Бога. Пусть отсылает к какой-нибудь ветхозаветной истории, которая у всех на слуху, вроде Книги Иова (для широкой публики) и накрутит дополнительную интригу вокруг такой, о которой большинство только слышало, как Книга Левит (для элитарного читателя). Но как поиски Бога согласуются с антиклерикальностью? Прекрасно, так даже еще и лучше, в глубине души всякому критику хоть ненадолго хочется ощутить себя Остапом - мощные плечи обтянуты клетчатым пиджаком на голове капитанская фуражка: "Почем опиум для народа", - задорно и с вызовом.

С экспертами понятно, можно переходить к роману. Сюжет - Книга Иова: живет благочестивый человек и все у него хорошо, но вдруг в одночасье становится мишенью для стрел и кинжалов судьбы, теряет все, что имел: дом, семью, уважение окружающих, здоровье. На Бога не ропщет, разве что спрашивает: "Для чего ты оставил меня, Господи?" И Бог возвращает ему все, что отнял (с вариациями). Герой - русский интеллигент образца девяностых прошлого века, "человек, который пошел защищать демократию и встретил Бога" (эта мысль в романе повторяется на разные лады так часто, что не запомнить и не усвоить ее невозможно.) Структура - с претензией на сложность, но на деле - линейное повествование о хождении по мукам с одним отступлением - описанием будней ИТР "Ветерок" -, которое воспринимается как чужеродное и приведенное к служению нуждам романа постфактум (чтобы добро не пропадало).

Центральная мысль - "От сумы да от тюрьмы не зарекайся", впрочем, с призвуком "и там можно жить" и совсем уж тихим, еле слышным "главное - внутренняя свобода". Язык романа нехорош. То есть, не плох и не хорош - никакой. Стилистических особенностей, которые выделили бы автора в ряду других писателей, найти не удалось. Он неплох с нарративом, довольно бойко подражает теле- и газетной публицистике; пытается говорить на сленге уголовников, но это дается много хуже и попыток таких предпринято немного. Чуть лучше обстоит дело с церковнославянским, на факультете журналистики МГУ, надо полагать, представление о нем давали.

Персонажи неживые. Не то, чтобы совсем уж картонные, скорее фланелевые, всё какие-то недотыкомки. Как положительные (представленные Евгением и семьей Куставиновых), так и отрицательные - почти без исключения остальным миром. Из особенностей если что и стоит отдельно упомянуть, так это яростную антиклерикальную направленность романа, да то что в испаноговорящих странах называют мачизмом, а среди русских берез привычнее словосочетание "мужской шовинизм" или "сексизм".

Таких перлов по тексту разбросано без счета, я отмечала, читая, на случай, если кого заинтересует. А впрочем, у Валерия Александровича есть и цитата довольно точно характеризующая произведение, ею и закончу.
"Конечно, это был не роман, а раздутая за счет бессмысленных описаний и пустых диалогов повесть – односложная, коряво написанная, местами пафосная, а в целом бессмысленная".

Ах да, к вопросу о том, кем себя вообразила. Я подготовленный, терпеливый и понимающий читатель с очень хорошей способностью различения качества текста. Такой талант положен в меня от Бога и отшлифован долгими годами упражнений.