Рецензия на книгу

• 

  Feana27 апреля 2017 г.

  Крылья и хвосты

  • Эй, сосед! Огоньку не найдется?
  • От хвоста своего прикури, охальник.
  • А ты мне крыльями не маши, не маши! Опять папиросу загасишь…

  
  
  

  • Эй, сосед!
  • Чего надобно?
  • А тебе там, на правом плече, не скучно?
  • А тебе на левом?
  • Не замутить ли нам чего?...
  • Ты только мутить и можешь, чертяка несчастный.

  
  
  

  • Соседушка!
  • Проснулся, чудо в перьях?
  • Скучно… А давай наш повестушку сочинит. Или роман…
  • А давай. Ты тему предлагай, сочиняй - ты же за творение отвечаешь. А я по своей линии буду козни строить. Соцсоревнование, победителю - вымпел в красный уголок. Договорились?
  • Договорились. И будет у нас книга о том, как человек встретил Бога.
  • И сразу поправочка. Легко Бога искать на приятной местности, под хруст французской булки. Это мы проходили. Пусть будет 1997 год во всей красе, экономика, коррупция, то-сё. И на фоне этого несправедливое обвинение в маньячестве (помнишь, тогда по ящику всё такое смаковали? Уберите детей от экранов ваших телевизоров). Милицейский произвол, общая в Бутырке. Олигархов наших не забудь, видео прокурора с мальчиком (с девочкой? - какая разница!), продажность и отчаяние - всё неси и показывай! Чтобы не "как грустна наша Россия", а “ты там или с ума сойдешь, или повесишься, или чего хуже”.
  • Хорошо, переформулируем. Роман о том, как человек пошел защищать демократию и встретил Бога.

  
  Итак, пойдет мой русский богатырь к Белому дому, не мог же в стороне стоять от решения судеб Родины, а через несколько лет разведутся волки на земле русской и обвинят его в страшном…
  

  • Стоп. Про богатырей тоже легко писать. И про то, что все кругом виноваты, много написано. Нет - будет главным героем замухрышка ветеринарная, росту маленького, дунешь - сломается. Внутрь, пожалуйста, всю дурь интеллигентскую утрамбуй, “Войну и мир” в трубочку сверни и запихни, а вот физические кондиции паршивыми оставь.
  • Сам себе яму копаешь, черт. Ведь, если эта замухрышка под напором выстоит…
  • Да что сможет она своими ручонками?
  • Сможет “нет” сказать. А это совсем не мало бывает.

  
  
  Из всех человеческих слов я всегда считал для себя главным слово “нет“ - оно защищает, укрепляет, спасает от искушений.
  

  • Твоё дело, пусть хоть обговорится. Зэки ему быстро рот заткнут сам знаешь чем...

  
  
  

  • Чего плачешь, пернатый?
  • Не могу я про грязь писать, про купленных судей и ментов, про убитых свидетелей, про проституток этих, про депутатов, про журналюг и ложь несусветную, про мерзость запустения родную нашу…
  • А я могу. Передохни пока, а я хронику пущу - из протоколов и писем, статей, докладных записок. Читатель у нас грамотный, всё помнит. Сам себе подробностей дорисует.

  
  
  

  • Ох и намутил ты своим хвостом поганым… Даты, людей - всё спутал. Временные линии во все стороны разбегаются, как уследить? Но я крепко узелочки связал - внимательный да не потеряется. Даже наоборот, интересно будет - куда кривая выведет?

  
  
  

  • А что это мы всё про Золоторотова пишем? Надоел хуже горькой редьки, чего на блаженненького бумагу изводить? Али нет сильных людей на Руси, не перевелись же?
  • Не перевелись, не оскудела земля русская. А лучше Золоторотова не сыскать. Давай на примерах разберём. Монах-богатырь…
  • Начальник зоны.
  • Паренёк с чеченской.
  • Новый русский.
  • Зек воцерковленный.
  • Рецидивист, без вины виноватый.
  • Ох, а не назидательно ли слишком выходит? Этот символизирует новое РПЦ, тот - старое, этот за кровавую гебню, тот - Стенька Разин очередной. Ну-ка, помешай хвостом своим, чтобы всё спуталось и неоднозначно вышло , как в жизни.

  
  
  

  • А ведь выиграл я, пернатый.
  • Это почему же? Не написан еще роман.
  • Сам посуди - десять лет пишем, конца-края не видно. Тысяча страниц уже есть, а кто такие шлакоблоки нынче читает? И всё-то фамилиями говорящими увешано, всё со ссылочками-подмигиваниями, Федор Михалыч с Левушкой в гробах как динамо-машины крутятся - впору электростанцию подключать. Хоть в одной главе бы их не упоминал!
  • Эх, что ты мне говоришь, сам всё вижу. Вон, сам пишу:

  
  
  Это был рабский читательский труд под присмотром писателя-рабовладельца. Он лежал рядом на своей кровати, а ты на своей сидел, потому что, пытаясь прилечь, тут же засыпал.
  А ведь не могу ничего выкинуть, я же хочу до конца разобраться, что в головах у русских людей творится. У них там не мы вдвоем сидим, а чего похлеще - и православие новомодное, и понятия воровские, из всех щелей прущие, и зомбоящик, и остатки школьной литературности. Побежденный коммунистический атеизм и непобедимая советская бытовуха. Смотри - я только перечислять это устаю, а как про это коротко в романе напишешь?
  
  

  • Купидон, я еще кое-что придумал. Есть ведь вещь страшнее зоновского петушатника, который ты со всех сторон уже обрисовал. Есть такие дома инвалидов в глухой провинции, где детки: безручки, безножки, безглазки, безголовки… Вот может ли там твой Бог существовать? Кто, если не Он? Если не Он, то кто?

  
  
  

  • Ко всему я привычен, а роман наш слишком печален. Ты о читателе подумай, он же в этом лет двадцать последних варится, на каждый твой намёк с десяток печальных историй рассказать может. О бабах надорвавшихся, о мужиках спившихся, о народе обманутом. Каково читателю смотреть на страх девяностых, на еще большее паскудство нулевых?

  
  
  В Городище живут первобытные, вчера еще советские люди - эгоистичные, трусливые, сладострастно окунувшиеся в клоаку новой русской жизни с её микроволновками, микрокредитами,мини-сериалами и эсэмэсками. … Их нельзя спасти, но можно завалить вонючими кубометрами новейшего культурного слоя, состоящего из рваных целлофановых пакетов, использованных прокладок и презервативов, видеокассет и дисков, пустых пластиковых бутылок и прочей химической дряни - завалить и забыть до встречи с ошарашенными археологами какого-нибудь тридцать первого века.
  
  

  • По живому режешь, лучше бы про французскую булку рассуждал. Давай-ка я на хвосте чуток детектива и интриги принесу? Чтобы страницы летели, и допоздна люди засиживались…
  • А я свету принесу Божьего - чтобы пригрелись недотыкомки наши...

  
  
  Из всех человеческих слов я всегда считал для себя главным слово "нет" - оно защищает, укрепляет, спасает от искушений, однако в тот момент слово "да" поставил на первое место, потому что это слово не только защищает, укрепляет, спасает, но оно еще и радует!
  

  Эпилог.
  9 февраля 2015 года оба моих героя снялись с плеч Валерия Александровича Залотухи и улетели. Роман, обреченный на неизвестность только из-за своего размера, получил вторую премию “Большой книги” - и это хорошо, это хоть какой-то шанс, что живой пример великой русской литературы не канет в Лету.

  56

  3,4K