
Электронная
164.9 ₽132 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
«Чёрный монах» — это тот самый рассказ, где Чехов решил изощренно поиздеваться над всеми, кто искренне верит, что нормальность = счастье.
Священный глюк
Главный герой Андрей Коврин — типичный переутомлённый интеллектуал, который приезжает в идиллическую усадьбу, сажает персики, дышит свежим воздухом и… бац! — начинает общаться с чёрным монахом. Не с каким-нибудь скучным святым, а с настоящим, древним, тысячелетним Каспером, который вещает: «Ты — гений, ты избранный, человечество без тебя пропадёт». И Коврин, вместо того чтобы бежать к психиатру, кивает: «Ну ок, логично». И вдруг — о чудо! — жизнь становится яркой, творчество льётся рекой, мир прекрасен, как в рекламном ролике антидепрессантов.
Коврин при этом не дурак: он прекрасно понимает, что монах — галлюцинация. Но делает вид, что это не важно. Типа: «Да, мираж, но какой качественный мираж! Давай ещё поболтаем». Осознанная иллюзия, господа, — это когда ты знаешь, что жуёшь фастфуд, но всё равно наслаждаешься, потому что вкусно.
Чип и Дейл спешат на помощь
А вот тут появляются они — «спасители». Таня — молодая жена, вся такая любящая, заботливая, и папа Егор Семёныч с его персиковыми деревьями. Видя счастливого, вдохновленного мужа, который разговаривает с пустотой, они приходят в ужас. Не потому что ему плохо (ему-то отлично!), а потому что он непонятен.
Они начинают производить принудительный откат его системы до заводских настроек. Кормят его бромом и режимом дня, пока не вытравливают из него всё живое. Из любви, конечно. Из самой искренней, семейной любви они его «вылечивают». Монах исчезает. Эйфория уходит. Коврин превращается в обычного уставшего дядьку, который спивается и тихо умирает в гостиничном номере. Спасибо, родные, за заботу.
Таня потом пишет письмо с перечислением всех его грехов — классика жанра: «Ты был эгоист, ты нас не ценил, ты разрушил мою жизнь». Ага, конечно. Разрушил тем, что был счастлив без вашего одобренного списка дел на день. Чехов здесь просто разводит руками: люди чаще всего убивают чужое счастье из лучших побуждений. А потом искренне удивляются, почему жертва не благодарит.
Корпоративный Бог против стартапа
И вот главный прикол: почему монах — вредная иллюзия, а, скажем, вера в Бога, в прогресс, в то, что персики спасут мир, — это святое и полезное? Потому что первые — коллективные, одобрены большинством, а вторые — личные, наглые, не вписываются в общую картинку.
Общество терпит мифы, только если в них верят все. А если один человек придумал свой миф и от него кайфует — это уже болезнь, извините. Ломброзо бы одобрил: гений и сумасшедший — близнецы-братья. Чехов же ехидно добавляет: да, но без этого «сумасшествия» остаётся только персиковый сад и скука смертная.
В итоге рассказ — это такой тонкий, интеллигентный плевок в лицо всем, кто считает, что главное — чтобы человек был «нормальным». Чехов не морализирует, он просто показывает: вот вам гений, который горел своей иллюзией, как спичка, — ярко и недолго. А вот вам «нормальные» люди — тлеют десятилетиями, сажают деревья и пишут обвинительные письма.

Вот, казалось бы, про этот рассказ Чехова нам всё известно со школьной скамьи, мы подробнейшим образом проходили его в школе, наши замечательные учительницы литературы обстоятельно нам объясняли "футлярность" Беликова, живущего в душной атмосфере имперской России, концентрировали нас на его "крылатом" высказывании "как бы чего не вышло", показывали ограниченность и трусость главного героя, подчиненность правилам и циркулярам, ставили его в ряд классических "маленьких людей" русской литературы.
Всё это так, в образе Беликова мы имеем очень ярко выраженного социопата с весьма высоким уровнем тревожности. Защиту от окружающего мира он находит в четкой разложенности по полочкам всех жизненных факторов, с которыми он сталкивается. Здесь и содержание в футлярах всех вещей, которыми он пользуется, и его поведение в коллективе, и странное молчаливое посещение коллег. Страх перед непредсказуемостью жизни выражается в том самом "как бы чего не вышло".
И в его жизни действительно ничего не выходит, его "циркулярность" полностью лишает его какого-либо творческого потенциала, за всем, что он делает стоит гнетущая пустота, даже предмет, который он преподает в гимназии - это мёртвый язык, который больше не развивается, следовательно, тоже может быть помещен в футляр.
Но что же стало причиной такой жизненной позиции Беликова, страшно уязвимой,и в то же время крайне агрессивной, ведь он претендует на роль морального авторитета своего городка, и многие просто боятся с ним связываться. Я долго думал, что же могло стать причиной для формирования такой жизненной позиции, и вот к какому выводу пришел.
Вернусь чуть-чуть к началу, Беликов - выраженный социопат, он находится к постоянной оппозиции к обществу, он всё время пытается от него защититься. Практически, почти каждый человек сталкивается периодически с необходимостью защищаться от агрессии социума, но почему у Беликова такая ущербная защита, которая превращает его в карикатурного персонажа?
И тогда я вспомнил, что психологи считают физиологической защитной функцией - юмор, и всё встало на свои места. Беликов - человек фатально лишенный чувства юмора. Известно, что это чувство начинает формироваться еще в детстве, если возникают проблемы с формированием здорового чувства юмора, то появляется личность с прямолинейным характером, с неимоверно серьезным отношением к различным формальностям, с проблемами в социальной адаптации.
Весь этот букет сполна присутствует в образе Беликова. Та тревожность, которая его угнетает, выражающаяся в постоянном росте напряжения, рождает состояние стресса. Отсутствие возможности посмотреть на проблемы с юмором способствует еще большему нагнетанию стресса, поскольку невозможна разрядка. А, если нет чувства юмора, то нет такой его производной, как ирония, и спасительная в качестве разрядки самоирония.
О самоиронии в случае с Беликовым вообще не может быть речи, ведь она предполагает возможность посмеяться над самим собой, а у людей, лишенных чувства юмора, самый страшный кошмар - быть смешным, это ранит их больнее всего. В их мире безапелляционной серьезности - смех тоже дело серьезное, и смех ими рассматривается только как агрессия социума, от которой нужно защищаться, люди смеются не потому, что им смешно, а потому что таким образом они пытаются унизить и оскорбить объект смеха. Часть правоты в таком подходе есть, смех может быть злым и презрительным, и часто таким и бывает, и особенно больно, когда высмеивать начинает близкий человек, которому доверял больше других. Но это я уже немного отвлекся, затронув совсем другую тему - потребность некоторых товарищей кого-то высмеивать, в любом случае, у Беликова такой потребности не было, но была потрясающая беззащитность ,потому что напрочь отсутствовала та самая ирония, которой он был лишен.
Безобидная по сути своей карикатура его подкосила, а смех Варвары, когда Коваленко спустил его с лестницы, Беликова просто добил, он так серьезно воспринял тот факт, что, женщина, которую он рассматривал в роли своей жены, зло и цинично его высмеивает, как ему показалось, что пережить такого позора просто не смог. Правда, если бы Варвара дала ему шанс, пришла к больному и объяснилась, возможно, она бы его спасла, но зачем ей было это нужно, она же его не любила.
И то, что в гробу-футляре он лежал "кротким и приятным", производя положительное впечатление на присутствующих, можно объяснить тем, что здесь - на похоронах - нет места для смеха и шуток, здесь все предельно серьезно, так что Буркин прав - Беликов достиг своего идеала...

Известно, что Антон Павлович не включил этот рассказ в прижизненное собрание своих сочинений. Что же, я думаю, это может свидетельствовать лишь о крайне придирчивом его отношении к собственному творчеству, что-то ему не нравилось, в чем-то он видел несовершенство одного из относительно ранних своих произведений.
А вот я читаю и поражаюсь тому, с каким мастерством, по сути силой образности прямой речи, он смог поднять и трагически показать вековечную тему, над которой корпел не только Тургенев, тему отцов и детей. В рассказе мы видим отца и сына, вся трагедия в том, что их уже нет в жизни друг друга, но они еще об этом не знают. Они не слышат друг друга и не понимают. Это два совершенно разных, абсолютно чужих человека, которых объединяет лишь общая фамилия и какая-то мизерная общая память.
Это два разных мира, мира, существующих в своих вселенных и никак не пересекающихся. Встреча ближайших родственников происходит совершенно случайно, читатель должен понимать, что не окажись у модного столичного адвоката дела в уездном городке, где прозябает отец-священник, он бы у него не появился ни-ко-гда! Нет, если бы он знал, что у отца "такая стерлядь", он бы к нему еще прошлого года заглянул бы, когда было дело в губернском городе. Только ведь не ради отца бы он заехал, кабы знал, а ради стерляди.
Кстати, будучи тогда в губернском городе сын-адвокат швырнул 300 целковых, чтобы в губернском театре пьесу ему лично представляли. Это, между прочим, не выдуманный Чеховым эпизод, а факт из жизни весьма популярного адвоката той поры господина Плевако. Я про Плевако вспомнил, чтобы подчеркнуть - сын священника не какой-то особый "моральный урод", а такой типичный представитель столичной интеллигенции.
И, если честно, я не знаю, что имел в виду Чехов под "Святой простотой". Ту простоту, с которой сын рассказывает отцу об обстоятельствах своей столичной жизни, о сумасшедших деньгах, проигрываемых и пропиваемых, о личной жизни, где свадьбы и разводы следуют впопыхах, о скуке, его одолевающей. А ведь отец только сейчас всё узнает, он же даже весточки за 15 лет от сына ни одной не получил. Так может "святой простотой" автор называет потрясающее равнодушие сына, которому плевать на родного папеньку, вот он таков, как есть - ничего же не скрывает - про всё рассказал, даже не задумавшись, а каково-то отцу всё это слышать.
А может "святая простота" это безусловная любовь брошенного отца, которому и надо бы увидеть подноготную сына, да только он видеть ничего не хочет, и просто не верит сыну, когда не может представить того, что тот не задумавшись сообщает отцу. Отцу проще решить, что сын шутит, может, привирает, но это же выглядит так безобидно, он университант. И гонит престарелый отец обиду, когда сын не хочет с ним общаться - "не мешай, старче", когда отказывается принять накопленные за всю жизнь деньги. Не может он расстаться с придуманным образом, и обижаться на него не может, а любовь отцовскую все же излить-то хочется, за 15 лет накопленную.
И вот тут-то и сгодилась сыновья шуба, она не прогонит, и не обидит, и ласку примет безропотно. Правда, в ответ тоже не отзовется, да всё же это лучше, чем холодность и отстраненность родных глаз. И обнимает, и целует, и крестит плачущий старик шубу сына. И он счастлив...












Другие издания


