Повести и рассказы

Вот, казалось бы, про этот рассказ Чехова нам всё известно со школьной скамьи, мы подробнейшим образом проходили его в школе, наши замечательные учительницы литературы обстоятельно нам объясняли "футлярность" Беликова, живущего в душной атмосфере имперской России, концентрировали нас на его "крылатом" высказывании "как бы чего не вышло", показывали ограниченность и трусость главного героя, подчиненность правилам и циркулярам, ставили его в ряд классических "маленьких людей" русской литературы.

Всё это так, в образе Беликова мы имеем очень ярко выраженного социопата с весьма высоким уровнем тревожности. Защиту от окружающего мира он находит в четкой разложенности по полочкам всех жизненных факторов, с которыми он сталкивается. Здесь и содержание в футлярах всех вещей, которыми он пользуется, и его поведение в коллективе, и странное молчаливое посещение коллег. Страх перед непредсказуемостью жизни выражается в том самом "как бы чего не вышло".

И в его жизни действительно ничего не выходит, его "циркулярность" полностью лишает его какого-либо творческого потенциала, за всем, что он делает стоит гнетущая пустота, даже предмет, который он преподает в гимназии - это мёртвый язык, который больше не развивается, следовательно, тоже может быть помещен в футляр.

Но что же стало причиной такой жизненной позиции Беликова, страшно уязвимой,и в то же время крайне агрессивной, ведь он претендует на роль морального авторитета своего городка, и многие просто боятся с ним связываться. Я долго думал, что же могло стать причиной для формирования такой жизненной позиции, и вот к какому выводу пришел.

Вернусь чуть-чуть к началу, Беликов - выраженный социопат, он находится к постоянной оппозиции к обществу, он всё время пытается от него защититься. Практически, почти каждый человек сталкивается периодически с необходимостью защищаться от агрессии социума, но почему у Беликова такая ущербная защита, которая превращает его в карикатурного персонажа?

И тогда я вспомнил, что психологи считают физиологической защитной функцией - юмор, и всё встало на свои места. Беликов - человек фатально лишенный чувства юмора. Известно, что это чувство начинает формироваться еще в детстве, если возникают проблемы с формированием здорового чувства юмора, то появляется личность с прямолинейным характером, с неимоверно серьезным отношением к различным формальностям, с проблемами в социальной адаптации.

Весь этот букет сполна присутствует в образе Беликова. Та тревожность, которая его угнетает, выражающаяся в постоянном росте напряжения, рождает состояние стресса. Отсутствие возможности посмотреть на проблемы с юмором способствует еще большему нагнетанию стресса, поскольку невозможна разрядка. А, если нет чувства юмора, то нет такой его производной, как ирония, и спасительная в качестве разрядки самоирония.

О самоиронии в случае с Беликовым вообще не может быть речи, ведь она предполагает возможность посмеяться над самим собой, а у людей, лишенных чувства юмора, самый страшный кошмар - быть смешным, это ранит их больнее всего. В их мире безапелляционной серьезности - смех тоже дело серьезное, и смех ими рассматривается только как агрессия социума, от которой нужно защищаться, люди смеются не потому, что им смешно, а потому что таким образом они пытаются унизить и оскорбить объект смеха. Часть правоты в таком подходе есть, смех может быть злым и презрительным, и часто таким и бывает, и особенно больно, когда высмеивать начинает близкий человек, которому доверял больше других. Но это я уже немного отвлекся, затронув совсем другую тему - потребность некоторых товарищей кого-то высмеивать, в любом случае, у Беликова такой потребности не было, но была потрясающая беззащитность ,потому что напрочь отсутствовала та самая ирония, которой он был лишен.

Безобидная по сути своей карикатура его подкосила, а смех Варвары, когда Коваленко спустил его с лестницы, Беликова просто добил, он так серьезно воспринял тот факт, что, женщина, которую он рассматривал в роли своей жены, зло и цинично его высмеивает, как ему показалось, что пережить такого позора просто не смог. Правда, если бы Варвара дала ему шанс, пришла к больному и объяснилась, возможно, она бы его спасла, но зачем ей было это нужно, она же его не любила.

И то, что в гробу-футляре он лежал "кротким и приятным", производя положительное впечатление на присутствующих, можно объяснить тем, что здесь - на похоронах - нет места для смеха и шуток, здесь все предельно серьезно, так что Буркин прав - Беликов достиг своего идеала...

Известно, что Антон Павлович не включил этот рассказ в прижизненное собрание своих сочинений. Что же, я думаю, это может свидетельствовать лишь о крайне придирчивом его отношении к собственному творчеству, что-то ему не нравилось, в чем-то он видел несовершенство одного из относительно ранних своих произведений.

А вот я читаю и поражаюсь тому, с каким мастерством, по сути силой образности прямой речи, он смог поднять и трагически показать вековечную тему, над которой корпел не только Тургенев, тему отцов и детей. В рассказе мы видим отца и сына, вся трагедия в том, что их уже нет в жизни друг друга, но они еще об этом не знают. Они не слышат друг друга и не понимают. Это два совершенно разных, абсолютно чужих человека, которых объединяет лишь общая фамилия и какая-то мизерная общая память.

Это два разных мира, мира, существующих в своих вселенных и никак не пересекающихся. Встреча ближайших родственников происходит совершенно случайно, читатель должен понимать, что не окажись у модного столичного адвоката дела в уездном городке, где прозябает отец-священник, он бы у него не появился ни-ко-гда! Нет, если бы он знал, что у отца "такая стерлядь", он бы к нему еще прошлого года заглянул бы, когда было дело в губернском городе. Только ведь не ради отца бы он заехал, кабы знал, а ради стерляди.

Кстати, будучи тогда в губернском городе сын-адвокат швырнул 300 целковых, чтобы в губернском театре пьесу ему лично представляли. Это, между прочим, не выдуманный Чеховым эпизод, а факт из жизни весьма популярного адвоката той поры господина Плевако. Я про Плевако вспомнил, чтобы подчеркнуть - сын священника не какой-то особый "моральный урод", а такой типичный представитель столичной интеллигенции.

И, если честно, я не знаю, что имел в виду Чехов под "Святой простотой". Ту простоту, с которой сын рассказывает отцу об обстоятельствах своей столичной жизни, о сумасшедших деньгах, проигрываемых и пропиваемых, о личной жизни, где свадьбы и разводы следуют впопыхах, о скуке, его одолевающей. А ведь отец только сейчас всё узнает, он же даже весточки за 15 лет от сына ни одной не получил. Так может "святой простотой" автор называет потрясающее равнодушие сына, которому плевать на родного папеньку, вот он таков, как есть - ничего же не скрывает - про всё рассказал, даже не задумавшись, а каково-то отцу всё это слышать.

А может "святая простота" это безусловная любовь брошенного отца, которому и надо бы увидеть подноготную сына, да только он видеть ничего не хочет, и просто не верит сыну, когда не может представить того, что тот не задумавшись сообщает отцу. Отцу проще решить, что сын шутит, может, привирает, но это же выглядит так безобидно, он университант. И гонит престарелый отец обиду, когда сын не хочет с ним общаться - "не мешай, старче", когда отказывается принять накопленные за всю жизнь деньги. Не может он расстаться с придуманным образом, и обижаться на него не может, а любовь отцовскую все же излить-то хочется, за 15 лет накопленную.

И вот тут-то и сгодилась сыновья шуба, она не прогонит, и не обидит, и ласку примет безропотно. Правда, в ответ тоже не отзовется, да всё же это лучше, чем холодность и отстраненность родных глаз. И обнимает, и целует, и крестит плачущий старик шубу сына. И он счастлив...

«Никто не хочет любить в нас обыкновенных людей» (А.П.Чехов – А.С Суворину, 1888г).

«Архиерей» - один из поздних рассказов Чехова, написанный в 1902 году. Антону Павловичу тогда было 42 года, примерно столько же и его герою. К теме человека и его имени Чехов уже обращался и раньше (например, в «Скучной истории»). Важное место ей отведено и в «Архиерее».

В рассказе проиллюстрирован конфликт между личностью, индивидуальностью человека и его социальной ролью, которая оказывается преградой для взаимопонимания и искреннего общения с окружающими. Высокий сан становится для героя своеобразным футляром-оболочкой, мешающим другим людям (и даже родной матери!) разглядеть в нём живую и страдающую от одиночества душу. И не было ни одного человека, с кем можно было бы отвести её. После 8 лет, проведенных за границей, архиерея сердили неразвитость и глупость русских просителей, пустота и мелкость их просьб. Преосвященный Пётр мысленно возвращается в счастливое и наивное детство, тоскуя по нежности и чуткости матери, когда он бывал нездоров. Теперь же она в разговоре с сыном заметно стесняется, придавая лицу и голосу робкое выражение, а «всё прошлое ушло куда-то далеко, в туман, как будто снилось…».

В позднем творчестве Чехов позволяет своим героям уходить от запутанного и ставшего ненавистным образа жизни. В «Архиерее» тоже звучит этот мотив ухода от привычного положения вещей, оказавшегося невыносимым, к чему-то манящему и освобождающему. Причём речь идёт не только о пространственном перемещении, но и о психологическом раскрепощении.

Подобно профессору Николаю Степановичу, ясно осознавшему, что у него «нет чего-то главного, чего-то очень важного» («Скучная история»), архиерею тоже «всё ещё казалось, что нет у него чего-то самого важного» («Архиерей»). Хотя «он веровал, но всё же не всё было ясно, чего-то ещё недоставало». Оба чеховских героя (и глубоко верующий архиерей, и выдающийся учёный, не ищущий успокоения в вере) оказались в фаустовской ситуации. И каждый из них, попав в свой заколдованный круг, испытывал неудовлетворённость и бессилие перед действительностью, томление духа и психологическую отчуждённость от собственного громкого имени, придавившего в них живого обыкновенного человека.

«Я хочу, чтобы наши жены, дети, друзья , ученики любили в нас не имя, не фирму и не ярлык, а обыкновенных людей» (А.П.Чехов «Скучная история»).

Преосвященный Пётр лишь перед смертью ощутил желанное освобождение от груза своего высокого звания: «представлялось ему, что он, уже простой, обыкновенный человек, идет по полю быстро, весело, постукивая палочкой, а над ним широкое небо, залитое солнцем, и он свободен теперь, как птица, может идти, куда угодно!». Какое же поле здесь имеет в виду писатель? Сразу мне вспоминается широко известная чеховская запись (парафраз на разговор в «Фаусте» о вере в Бога): «Между "есть Бог" и "нет Бога" лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский же человек знает какую-либо одну из этих двух крайностей, середина же между ними не интересует его; и потому обыкновенно не знает ничего или очень мало» (А.П.Чехов). Так как «истинный мудрец» - это и есть Фауст, то в «Архиерее», как и в «Скучной истории», мы слышим отголоски трагедии Гёте.

После предсмертного внутреннего освобождения архиерея исчезает всё поверхностное и наносное, в том числе и отчуждение между сыном и матерью, которая наконец-то назвала его Павлушей (а не «ваше преосвященство»), установив тонкий баланс между церковным (Пётр) и мирским (Павел) именами героя. Как и в другом пасхальном рассказе «Студент», в «Архиерее» прослеживается неразрывная связь прошлого с настоящим. Преосвященный умирает, а на другой день – Пасха, «одним словом, было весело, всё благополучно, точно так же, как было в прошлом году, как будет, по всей вероятности, и в будущем». Но яркая картина светлого праздника, как это ни странно, не остаётся заключительным аккордом пасхального произведения, а плавно переходит в повествование о краткой жизни архиерея в памяти людей. Видимо, таким образом Чехов осложняет финал, добиваясь эффекта контрастного равновесия между воскресением и забвением, оптимизмом и пессимизмом.

«Нет подходящих соответствий И нет достаточных имён» (Гёте «Фауст») для чёткого и безошибочного ориентирования человека (религиозного или не очень) в этом мире…

Прочитал сегодня обстоятельную рецензию замечательной Ludmila888 на этот рассказ. У нас так повелось, что если один пишет рецензию на произведение Чехова, второй обязательно комментирует. Я бы и сегодня не отступил от этого порядка, но "комментариев" набралось так много, что решил ответить рецензией же. Поэтому, не судите строго, дорогие читатели, если буду апеллировать к Людмиле, у нас с ней уже было два тура таких обменов рецензиями, по "Студенту" и по "Скучной истории".

Соглашусь с Людмилой, что в рассказе поднимается тема обыкновенного человека и его имени, эти векторы подмечены ею верно. И аналогия с Чацким - верна, правда, сама Людмила о Чацком не помянула, но она напрашивается, согласитесь, оба провели какое-то время за границей, оба возмущены неразвитостью, глупостью и пустотой соотечественников. Зато Людмила провела четкие аналогии со "Скучной историей" и с "Фаустом", и с этим тоже сложно не согласиться.

А теперь то, чем я хотел бы дополнить. Рассказ ведь недаром называется "Архиерей", ни "Профессор", ни "Генерал", ни "Статский советник", каждого из предложенных нельзя отнести к "обыкновенным людям", однако же, Чехов настаивает на представителе духовенства. И мне кажется, что отталкиваться здесь нужно от этого факта, тогда рассказ приобретает мощное антиклерикальное и гуманистическое звучание.

Вот и Николаю Степановичу из "Скучной истории" и преосвященному Петру (Павлу) из "Архиерея" не хватало "чего-то очень важного". При рассуждениях о герое из "Скучной истории" стало уже общим местом отмечать, что веры ему не хватало, была бы вера, всё было бы иначе. Так вот - верующий, еще как верующий, а всё то же, не хватает ему чего-то важного, так значит, не о вере идет речь.

О чем же? Рискну предположить, что речь идет о смысле жизни. Но позвольте, скажете вы, один всю жизнь наукой занимался, другой - духовную карьеру строил, вот же он - смысл их жизней. Всё так, да не так. Оба героя взяты автором не в момент апогея их деятельности, а на излете, когда обоим им приходит понимание, что жизнь подходит к концу, и тут обнаруживается зияющая пугающая пустота.

Архиерей находит некоторое утешение в воспоминаниях детства, того времени, когда мир казался огромным и удивительным, когда были возможны любые чудеса и оправдывались любые ожидания, вот это действительно было время прикосновения к вечному и божественному, недаром дети не верят, что они когда-нибудь умрут.

А вся его "взрослая" жизнь была суетой суетной, сугубо мирского содержания по сути своей, несмотря на служение Богу. Вот и раздражение, сопровождающее его в последние дни жизни, не на русских людей он раздражается, а на мирскую суету уходящего от него мира, потому в последний момент за границу захотел, что "хорошо там, где нас нет", а был бы за границей - потянуло бы на Родину.

Однако же, прожил он жизнь праведную - умереть накануне Пасхи, таким "подарком" Господь удостаивает истинных праведников, архиерею даже не понадобилось для этого помогать деньгами сестре и её детям, достаточно было только пообещать, да и о матери девять лет не вспоминал, и даже не узнал её сначала, тоже обошлось, даже "посветлело" ему перед кончиной, может и правда, постукивая палочкой, отправился прямиком в рай.

Только кому от этого тепло, все быстро позабыли этого архиерея, слился он в памяти людской с другими архиереями, обезличился. И только старушка-мать хранит о нем память, так ей положено - она мать, а вот придет скоро её черед - помрет, и был ли мальчик Павлуша или преосвященный Петр, или не было его... Всю жизнь спасался и не смог ничего спасти, что он оставил миру после себя - только поток предсмертной рефлексии, да и тот он забрал с собой в могилу. Пустоцвет.

Впервые я прочитала "Ионыч" в школьные годы, и в тот период рассказ не произвёл на меня такого впечатления, как сейчас. Да, помню, что прочла с интересом, но каких-либо особых эмоций не испытала. Творчество Чехова я любила всегда, но спустя несколько лет полюбила даже намного больше. Сейчас "Ионыч" для меня не просто хорошо написанный рассказ с интересным сюжетом, но настоящая картина сельской жизни, а также история человека, который обладал таким огромным потенциалом, но так и не дал себе возможности полностью реализоваться как личности. Это история, которая могла бы произойти с любым человеком. Мы часто наблюдаем подобные случаи и в нашем обществе, а потому рассказ трогает сердца даже современных читателей.

Главный герой рассказ — Дмитрий Ионыч Старцев, врач только что назначенный в Дялиж. Это интересный молодой мужчина, подающий большие надежды, интеллектуальный, разносторонний. Жизнь в новом месте дарит Старцеву знакомство с семьёй Туркиных. Они добродушные, открытые люди, которые рады принимать у себя нового знакомого. Но особенное радостное волнение вызвало у героя знакомство с дочерью Туркиных, Екатериной Ивановной, или Котиком, как её называли в кругу близких. Эта девушка своей непосредственностью, любовью к чтению и красотой вызывала у Старцева романтические чувства. Однако её реакция на них оказалась совсем не той, которой он ожидал.

Дальнейший сюжет рассказа показывает преобразование Старцева, причём, к сожалению, далеко не в лучшую сторону. Он полнеет, всё больше развлекается и проводит всё свободное время в клубе, всё больше заботится о деньгах, а не о людях, позволяет себе грубость, бестактность. Теперь он не интеллигентный молодой человек, а приземлённый и пошлый мужчина, которого интересует лишь материальная сторона жизни. Даже люди называют его не уважительно, как раньше, а просто "Ионыч".

Так грустно наблюдать, как человек опускается всё ниже! Читая, я задумалась, каков был бы жизненный путь Старцева, если бы Екатерина Ивановна стала его женой. Был бы этот человек добрее, интеллигентнее, спокойнее? Сложно ответить на этот вопрос. Я не верю, что всего лишь один отказ может так повлиять на человека. Думаю, даже брак с любимой женщиной не спас бы Старцева. Рано или поздно он бы увидел её недостатки, понял бы, что она обычный человек, а не безгрешный ангел с небес, и всё равно разочаровался бы. Дело не в обстоятельствах, но в человеке, в том, что в его голове и сердце.

Короткий, но емкий рассказ А.П.Чехова в обманно юмористической манере о жизни преподавателя Беликова, который боялся всего и всех на свете. Думаю, в наше время ему поставили диагноз вроде "социопатии", ""фобии", "панические атаки" , "интроверт" и т.п. Очевидно, что в рассказе есть смысл и мораль, - не будь закрытым, обособленным от общества человеком, не "закрывайся в футляр", но есть одно большое "но", за которое я не люблю подобные произведения и большую (все же есть исключения) часть классики - автор четко разделяет героев на черное и белое, он словно тычет нас носом и говорит: "Вот так нельзя, это человек плохой, смешной, он изгой", не давая читателю составить собственное мнение. Это напомнило мне учителей литературы, которые спрашивают "каково твое мнение о произведении и герое?", но хотят услышать ответ, удобный для них или образовательной программы.

Это одна из тех коротких чеховских историй, которые полезно и приятно перечитать. Первое прочтение даёт общее представление о сюжете. Со второго раза начинаешь глубже понимать рассказ и обращать внимание на детали.
При этом само чтение занимает совсем мало времени.

У некоего Ивана Иваныча есть брат, «бедняга-чиновник», о котором он рассказывает двум своим приятелям.
Основная идея рассказа, наверно, в том, что надо не просто жить в своё удовольствие, но и задумываться о том, какой ценой это удовольствие и материальный комфорт нам достаётся.
Эта мысль воплощена в словах одного из героев:

Посыл замечательно прост: надо быть добрее к людям вокруг нас. И возможно, в этом можно обрести какое-то высшее счастье.
Но, если быть честными, надо признать, что жить так мало кому удаётся.
Пока человека не коснётся горе, он предпочитает о нём не знать, не подпускать к сердцу. В этом смысле большинство людей одинаковы. Герой, который призывает к тому, что жить надо по совести, тоже по всей видимости живёт как большинство. Нет свидетельств, что он преуспел в делании добрых дел.
Во всём этом есть какая-то двойственность. Не говорю, что лицемерие, но расхождение слов с делами.
Я согласна с теми, кто считает, что тот, кто много говорит о добре и всеобщей пользе, часто ограничивается только словами. Тот, кто действительно делает добрые дела, может быть молчалив и даже, представьте себе, может любить крыжовник.
Эскапизм, попытка не видеть проблемы может приводить к печальным последствиям, но мне как-то не хотелось возражать двум героям, которые, выслушав рассказ о эгоистичном чиновнике и отповедь о том, как надо правильно жить, испытывают усталость и скуку:
«Когда из золотых рам глядели генералы и дамы, которые в сумерках казались живыми, слушать рассказ про беднягу-чиновника, который ел крыжовник, было скучно. Хотелось почему-то говорить и слушать про изящных людей, про женщин. И то, что они сидели в гостиной, где всё — и люстра в чехле, и кресла, и ковры под ногами говорили, что здесь когда-то ходили, сидели, пили чай вот эти самые люди, которые глядели теперь из рам, и то, что здесь теперь бесшумно ходила красивая Пелагея, — это было лучше всяких рассказов.»

Название рассказа явно подобрано не просто так. Крыжовник, как легко догадаться, должен что-то символизировать. Брат рассказчика всю жизнь мечтал об имении, где будет расти крыжовник. Его заветная мечта сбылась. Он сидит у себя в имении, пьёт чай и ест крыжовник. У него есть полная тарелка ягод крыжовника. Только эти ягоды кислые, а он этого предпочитает не замечать. Для него крыжовник сладкий и желанный, а вы можете думать как хотите. У этой модели, основанной на усыпляющем самообмане, две стороны. С одной стороны, нет ничего страшного в том, чтобы принимать кислое за сладкое и получать в результате удовольствие от жизни. Но вся загвоздка в том, что эта видимость счастья досталась новоявленному помещику ценой несчастья другого человека.
Смерть близкого принесла ему имение с крыжовником и возможность зажить помещиком. Его же это не только не тревожит, но он вообще не отдает себе в этом отчета.
Таким образом Чехов поднимает вечные вопросы, «допустимо ли построить своё счастье на горе другого?» и «в каких случаях цель оправдывает средства?»
В этой короткой зарисовке такой целью для брата рассказчика был дом и сад с крыжовником, а ценой оказалось горе для близких и одиночество, которое, замечу, его не слишком тяготило, если вообще тяготило.

Наверное, всем знаком программный рассказ А. П. Чехова "Человек в футляре". Даже те, кто предпочитал избегать школьного списка литературы, слышали про чеховского чудака-учителя, отгородившегося от внешнего мира невидимой, но ощутимой стеной. Сейчас, при повторном прочтении, этот рассказ кажется мне несколько шире чем тогда, когда я читала его в школьные годы.
В принципе, произведения Чехова - это всегда что-то более широкое, чем просто его карикатурные или трагические персонажи. Все они иллюстрируют собой злободневные писателю явления и события, качества и пороки. Вот и здесь Беликов предстаёт как аллегория на некий общественный гнёт, неуловимый, не совсем, может быть, осознаваемый (как и, собственно, присутствие самого Беликова в жизни окружающих его людей), но вполне ощутимый. Несмотря на кажущуюся ничтожность и смехотворность Беликова, его странные манеры и привычки, он вызывает у окружающих неприязнь и неудобства, а его абсурдные убеждения, на первый взгляд смешные, тем не менее в какой-то степени влияют на его окружение. В присутствии Беликова люди начинают чувствовать себя более скованно, а его ретроградные привычки и взгляды прекрасно дополняют этот образ ни на чём не основанного, но витающего в воздухе ханжества. И единственное, что можно противопоставить этому закостенелому ханжеству, это искреннюю любовь к жизни, а единственный метод борьбы с ним (как и со всем пугающим) - это высмеять его. И воплощением этой живости и весёлого жизнелюбия становится в рассказе Варенька.
Прочитав рассказ в более взрослом возрасте, я перестала воспринимать его персонажей как реальных людей, они скорее стали для меня некими прототипами, противоборствующими силами. И в этом, наверное, и заключается "взросление" литературы вместе с читателем.

Люблю творчество Чехова всем сердцем. Как же глубоко и проникновенно он рассказывает о человеческих взаимоотношениях! В его творчестве можно встретить произведения и о дружбе, и о любви, а данный рассказ посвящён теме отношений матери и взрослого сына, к тому же красной нитью проходит тема религии.

В "Архиерее" мне понравилось всё. И атмосфера христианских праздников и мероприятий в период Пасхи, и описание чувств и мыслей главного героя, и возможность поразмышлять над тем, как изменились отношения между преосвященным и его матерью, Марией Тимофеевной. Вообще всё в рассказе имеет отношение к религии. Например, сам главный герой, архиерей Пётр, много размышляет о лицемерии, которое видит вокруг себя. Просители готовы чуть ли не в ногах у священников валяться, когда им что-то нужно, а на самом-то деле просьбы их пустые.

Видит он и то, что его сан является преградой даже между ним и старушкой-матерью. Если раньше она вела себя с ним по-родственному, то сейчас словно благоговеет перед ним, не решается даже на "ты" к нему обратиться. Конечно, это вина не религии, а того, как сами люди воспринимают служителей церкви. Вот только Пётр (в миру Павел) совсем не радуется, заметив такую пропасть в своих отношениях с матерью.

Для меня этот рассказ не столько о последних днях жизни священника и его размышлениях, сколько о материнской любви. В финале рассказа эта мысль раскрывается: мы видим, что через некоторое время все уже забыли об архиерее Петре и быстро нашли ему замену, но в сердце матери он продолжал жить.

Прекрасное произведение, как и все остальные работы Антона Павловича Чехова.