"Коу — удивительнейший мастер: из ничего, без какого-либо жанрового скелета, из горстки песка он выдувает тончайшую хрустальную композицию — одним выдохом". — Я в очередной раз прочитала отзыв Афиши на задней обложке книги. Да уж. Про жанровый скелет, а вернее, полное его отсутствие, они точно подметили. Сюжет — слишком прозрачен. Я прочитала больше трети книги и с ужасом стала задавать себе вопрос, неужели до конца будет тянуться это бесконечно бюргерское повествование о каких-то мелочных страданиях, сплошные слезливые вздохи тётки Розамонд о причёсках, проборах и прицепах…
— Знаешь, а ведь она — скрытая лесбиянка, — сказала я другу, оторвав на секунду глаза от книги, качаясь в вагоне метро. Ну правда же: чего стоит её удивление по поводу того, что впервые нежное чувство, охватившее её, было обращено к актрисе, а вовсе не к актёру полюбившегося фильма, и всё это на фоне её полупрезрительных высказываний о мужчинах, бывших чьими то ни было потенциальными женихами.
Не успеваю я это произнести, как на следующей странице появляется Ребекка и я ликую. Да нет же, я вовсе не плохо отношусь к однополой любви, плохо к этому относиться, будучи бисексуалом, согласитесь, было бы странно. И тут начинается действие, а вернее, главная героиня наконец-то находит выход своим душевным силам. К тому же, думается мне, вспоминая о своей молодости всё больше и больше, Розамонд в итоге так погружается в неё, что слезливые вздохи, адресованные Имоджин, перестают вырываться из её рта, и читатель погружается в реальность романа.
Мне очень нравится реакция героини на уход Ребекки — она принимает это как очередное событие, которого следовало ожидать, как жизненную данность. Это прекрасная реакция. Да, ей очень нездорово, её ожидают впереди несколько лет одиночества, но такое — не смирение, но примирение — я думаю, стоит похвал.
Постепенно автор цепляет и заставляет переживать за «паршивую» линию семьи, Айви—Беатрикс—Теа—Имоджин. Все эти женщины кроме последней имели психические расстройства. Если Айви просто была лишена материнских чувств, то Беатрикс — плод такой нелюбви — в свою очередь не могла ничего дать Теа, ребёнку и вовсе «на отшибе». У Теа появляется позднее раскаяние, и в каком-то роде ей прощается зло, которое она причинила своей дочери, когда она видит, как на самом деле той хорошо живётся в этом мире. На удивление всем, на гнилой ветви вырос цветок. Но снова автор возвращает нас от романа к жизни, когда в конце книги, события которой закручены именно вокруг Имоджин и благодаря ей, извещает нас из письма Теа о смерти первой. Получается, что все благие намерения были направлены в пустоту! Но нет, конечно же, ничто доброе не пропадает. Во всяком случае на Джилл и её дочерей этот рассказ произвёл огромное впечатление, и Кэтрин импровизирует прекрасные мелодии, думая о двух маленьких девочках в ночи…