У меня обычно книги долго отлеживаются-обдумываются перед рецензией, чтобы впечатление не было поспешным. Иногда — слишком долго. Но тут не могу молчать: обещали детектив, всем детективам детектив, а подсунули фуфло. Всем фуфлам фуфло, однако это почему-то не примиряет.

1. Иво Андрич. Да-с, так зовут одного из персонажей «Девочки-вороны»: патологоанатома, по национальности боснийца, единственного из большой семьи пережившего бойню в Сараево. Как я надеялась, что очиталась. И всё же Иво Андрич. Поясню. Босниец-мусульманин по имени Иво Андрич — всё равно что сельский парень-тракторист с Рязанщины по имени Боря Пастернак или Ося Бродский. Даже хуже. Если сельского парня, по крайней мере, могут звать Борей, да и Осей, почему нет, то Иво мусульманина звать не могут. Иво — это христианское имя. Великий Андрич, лауреат Нобелевской премии, действительно родился в Боснии, но боснийцем по национальности не являлся. Хорват, крещён в католической церкви, переписку вёл на кириллице, что позволяет сербам также считать его своим. Но не суть. Важно другое: назвать единственного персонажа-югослава Иво Андричем... как если бы я написала, не дай Бог, роман, и героиню-шведку назвала бы Сельма Лагерлёф. Да меня бы тухлыми яйцами забросали и были бы во многом правы. В этом «Иво Андриче» интуитивно ощущается презрение: кто, мол, этих балканцев разберёт? Сербы плохие, боснийцы хорошие, а остальное нас, цивилизованных людей, не касается. А самое главное, что сведения, например, об Африке, в изобилии рассыпанные на страницах «Девочки-вороны», тоже теряют достоверность. Может быть, все перечисленные африканцы — такие же липовые «Иво Андричи».

2. Интонация. Сколько мне попадалось в последнее время скандинавских детективов, у них одна общая черта: много деталей. Очень много деталей. У некоторых эпилептоидная манера «выстреливает», например, у Лэкберг, но дуэт, выступающий под псевдонимом Эрик Аксл Сунд, безнадежно вязнет в вялых подробностях, как в трясине. И нет различия, подробности ли это жестоких убийств, надругательств и пыток, достойных по изобретательности испанской инквизиции, половых актов, недостойных испанской инквизиции, или походов в уборную — всё одним тоном: «и не повернув головы кочан, и чувств никаких не изведав...» Цель — заполнить страницу. Чем — спутанными кишками или выпитыми коктейлями — экая я несовременная, разницы нуль.

Злые спойлеры, осторожно!

3. Центральный образ. Ребята, ну хватит уже демонизировать психически больных людей. Вы думаете, достаточно покрутить пальцем у виска, чтобы не продумывать ни мотивацию убийств, ни последовательность действий. Старо ведь! Профессор Толкин всё давно написал: с большим знанием дела и, заметьте, с большим сочувствием. Если у Васи тяжкая психологическая травма, это не означает со стопроцентной вероятностью, что Вася станет младенцев разбивать о камни. Как раз наоборот. Постоянное душевное страдание ещё и не оставит места причинению страданий другим. Кстати, о страданиях. Почему у Софии нет супервизора? С трудом представляю, как психолог такого уровня, постоянно имеющий дело с ПТСР, работает без супервизии, без малейшего контроля, без обратной связи. Нонсенс же. Фантазия о всемогущей матери-паучихе постепенно подменяется фантазией о всемогущем терапевте-косиножке. С этим не в литературу, с этим в терапию. Отдельно хочется отметить преступную идеологию «страслый и ужаслый феминизЬм», который предписывает уничтожать муЩЩин. Что-то руки стали зябнуть, не пора ли нам дерябнуть?

Раздел «Благодарность» состоит из одной фразы: Благодарность не выражаем ни единому гаду. И вам, господа соавторы, не спасибо. Вышел у вас пшик. Из такого материала — и пшик, как обидно.

За что люблю скандинавские детективы – так это за смелость в миксировании подчас мрачноватых деталей. Да что уж там говорить: скандинавы вообще спецы по всякой расчленёнке и патологоанатомическому трешу. И всё это обычно происходит у них на фоне поголовных психических расстройств, повсеместных инцестов, насилия на детьми и кровожадных разборок. Но однако авторы не забывают завлечь читателя сюжетными поворотами и запутанными интригами.

Авторский тандем в лице Йеркера Эрикссона и Хокана Аксландера Сундквиста постарался на славу и выдал на горà не просто детектив, а полноценную трилогию. Скажу честно, первая книга лишь приоткрывает завесу над задуманным авторами действием, и заканчивается на самом интересном месте, что, естественно, подогревает читательский интерес и побуждает уже находящегося в зависимости от романа читателя бежать и покупать вторую и третью части.

Стокгольм потрясён рядом шокирующих убийств. Точнее нет, не так. Стокгольм вообще не потрясён рядом шокирующих убийств. Всё потому, что изощрённо изувеченные жертвы – дети-мигранты, о чьём существовании вообще мало кто подозревает. Их никто не ищет, за них не вступается пресса, и даже полиция работает спустя рукава, надеясь побыстрее закрыть дело, ограничившись лишь видимостью проведённого расследования. Но комиссар полиции Жанетт Чилберг пытается докопаться до правды, задействуя различные ресурсы, не всегда одобряемые начальством. Но женщину это не останавливает, и в поисках серийного маньяка она выходит на психолога, специалиста по диссоциативным расстройствам, Софию Цеттерлунд. Вскоре между женщинами устанавливаются доверительные отношения, и, скажем, не только доверительные. София соглашается помочь в расследовании, но периодически у неё возникают сомнения в своём профессионализме: ей никак не удаётся разобраться с тяжёлым случаем психического расстройства у одной из своих пациенток – Виктории Бергман, с детства подвергающейся сексуальному насилию. Кто же такая на самом деле Виктория Бергман и какое участие она сыграет в расследовании Жанетт?

Сюжет закручен ловко, и вызывает уважение, как здорово авторы прониклись характерами своими главных героинь. Не только в плане их профессиональной деятельности, но и в семейно-бытовых отношениях. Кстати, за это тоже люблю скандинавов: они прекрасно ориентируются в социально-психологических драмах. Так что обязательно буду читать продолжение.

Скандинавские детективы не перестают меня радовать. Жестокие, кровавые и крайне натуралистичные, они запросто могут шагнуть за пределы жанра. Так что "Слабость Виктории Бергман" с куда большим правом можно назвать социально-психологическим триллером, нежели детективом, тем более что расследования в первом томе кот наплакал.

С самого начала и безо всяких околичностей скажу, что книга очень крутая. Эти двое шведских рокеров открыто и провокационно вываливают перед читателями проблему, знакомую вообще-то не только современной Скандинавии, но и любой стране во все времена. Насилие сильного над слабым. А если сузить, то насилие мужчин над всеми остальными – женщинами, детьми. В том числе собственными. В том числе сексуальное. Когда я вижу недвусмысленное осуждение этого типа святого постулата сиречь вечной отговорки "Я мужчина, у меня потребности", хочется аплодировать – авторы зарезали этого неприкосновенного барана и плюнули в рожу всем мудакам, которые творят злодейства, прикрываясь физиологией. Еще есть такая фишка как "автор прочувствованно и достоверно изобразил женскую душу". Так вот, Сунды настолько глубоко туда залезли и настолько адекватно прописали обеих своих героинь, как в нормальном состоянии, так и в гендерном стрессе, что у меня даже возникли сомнения в их ориентации. Не, ну серьезно, они говорят о таких вещах, о которых в маскулинном и патриархальном обществе говорить не принято.

В Стокгольме начали находить детские трупы в очень странном состоянии, и этим малопривлекательным делом, пусть и с совершенно разных сторон вынуждены заниматься детектив Жанетт и психолог София. У каждой из них за плечами груз сложной и отнюдь не радужной жизни, и совершенно непонятно, что произойдёт, если они объединят усилия: поможет это следствию и их личным проблемам или только всё усложнит. И зловещим призраком между ними реет Виктория Бергман. Впрочем, она реет здесь везде, ею пропитана вся книга, она стекает со страниц. Виктория отравила здесь собой всё, своим откровением, своим безумием, своей слабостью. Она, будто полноценный автор, переписывает сюжет под нужды своей больной психики, говоря в открытую всё, о чём остальные персонажи постеснялись бы даже думать. Пусть многие говорят, что им было очень сложно читать, что книга тяжёлая и давит камнем, я не могла от неё оторваться, потому что давили на меня отнюдь не бесконечные избиения и изнасилования маленьких детей, а гипнотическое безумие Виктории, создающее силой слова альтернативный, сюрреалистичный, противоестественный и извращённый мир, где такое поведение является нормой. Для многих людей норма – позволять себе превращаться в скота, а потом ходить, будто ничего не было и говорить, что у них мол особые потребности. И это затягивает, как загнивающая антиутопия, перемалывает тебя с костями и самосознанием, и я считаю, что это прекрасный пример, как надо писать.

Чем ближе к концу, тем сильнее нарастает напряжение, и уже неотвратима угроза какой-нибудь эпичной катастрофы. Авторы ничего не скрывают и не строят загадок, всё на виду, зрячий да увидит. Если же вы не сможете понять, в чём тут дело, то финал вас просто снесёт взрывной волной. Так что сногсшибательно в буквальном смысле. Куплен второй том, на низкий старт.