Девочка-ворона

Ни в чем нельзя полагаться на волю случая. Случайность – весьма опасный и ненадежный спутник. Временами друг, но столь же часто непредсказуемый враг.

Бессмысленная жестокость. То, что раньше лежачего не били - миф. Всегда били и бить будут.

...София уже не в силах различать виды боли ... Всё, что причиняет боль, объединилось в единое целое, а внутренняя тьма еще больше сгустилась.

– Я считаю, – поспешно продолжила София, – раз тебе хочется кайфа, если нужны сильные ощущения и адреналин, поезжай в Африку и сделай что-нибудь полезное. Так нет, вместо этого они прыгают с парашютом, или лезут на гору, или обманывают жену, или предают ту, которой обещали поддержку, и смеются, когда она падает, лишившись опоры.

Возможно, это немного отдаёт клише, но мне хочется уехать к чему-то, а не от чего-то

Чашка была теплой.
Кроме нее, в этот миг больше ничего теплого не существовало.

Он жил в иллюзии, что идеальное - это вечное состояние, не требующее поддержания

... не потому что была дурочкой, как другие бедолаги, умевшие тысячу раз подкинуть мяч, но ничего не знавшие о столицах и войнах, а знать бы им следовало, поскольку они были из тех, кто всё время начинал войны, не понимая, когда уже хватит...

София думает о том, как она, сидя позади дома тети Эльсы, кромсала себе руки.
Прятала кровавые раны под длинными рукавами футболок.
Теперь ты вместо этого покупаешь слишком тесные туфли. Только чтобы напомнить себе о боли.

Молчание, отдающее тем, что что общей у них теперь осталась только скука.

Некоторые вещи необходимо просто вырезать из своей жизни – если хочешь выжить сам.

...как будто она верила, что победы достигаются уничтожением других.

Иногда импульсивные решения оказываются наиболее правильными.

“Может, сексуальность не обязательно привязана к полу человека?” – думала она в растерянности. Возможно, все куда банальнее и главным является конкретная личность. А мужчина это или женщина, не имеет значения.
Так просто и вместе с тем так сложно.

Жертвы становятся преступниками, думает она.
Взрослые отняли у них детство, и теперь они мстят им. Жертвы сливаются с преступниками. Так, вероятно, и должно быть.

Звонили им исключительно мужчины, которые, если бы не кое-какие политические решения, сидели бы в уничтоженной больнице для душевнобольных в Лонгбру и получали бы соответствующую помощь. Теперь же они обитали на стокгольмских улицах, усмиряя своих демонов с помощью наркотиков и водки.
Государство всеобщего благоденствия, черт бы его побрал, в ярости думала Жанетт.

– Как-то раз один охотник отправился в джунгли, чтобы подстрелить обезьяну. Подойдя достаточно близко, он укрылся за деревом, поднял ружье и прицелился. Как раз когда он собирался нажать на курок, обезьяна проговорила: “Если ты убьешь меня, умрет твоя мать, а если ты не станешь стрелять, умрет твой отец”. Обезьяна уселась поудобнее, смакуя еду и удовлетворенно почесываясь. Что бы ты сделал на месте охотника?

Женщины не бывают шефами в полиции. Они не командуют ни на рабочем месте, ни на футбольном поле. Они не бывают такими, как она, – авторитетными, грубоватыми или властными, что ни возьми.

Сколько может выдержать человек, прежде чем окажется совершенно сломленным и превратится в чудовище?

"Может, сексуальность не обязательно привязана к полу человека?" - думала она в растерянности. Возможно, всё куда более банальнее и главным является конкретная личность. А мужчина или женщина, не имеет значения.