Русский жестокий рассказ

Какая страшная , короткая вещь! Как и жизни в ней. Страшные и короткие. Тринадцатилетняя девочка , которая нянька в барском доме, но не только , она делает в нем все. Она практически не спит, ей не дают спать. А спать так хочется! Она ведь ребенок. Ей всего 13 лет.
Она держится и крепится до последнего. Силы ее на исходе . Глаза слипаются. Веки тяжелые, голова тяжелая. Девочка ищет врага , которого надо устранить, чтобы можно было поспать . И находит...
Во всем здесь вина взрослых , и только их. Конечно, девочка совершила страшный поступок. Но она ребенок , который оказался на пределе сил и возможностей, она не выдержала. Выход нашла... Но уж, какой нашла. Не обессудьте, взрослые! Вы жестоки! Жестокость тоже порождает в ответ немую жестокость!
Сильный очень, страшный рассказ. Сколько читала в свое время А. П .Чехова , никогда не встречала этот рассказ. Пробирает до мурашек, до боли в сердце , до скрежета зубов. С этим миром давно что- то не то. Он вывернут наизнанку. Он болен, его надо даже не лечить, а спасать . Спасать добротой, душевной красотой , нежностью, любовью, заботой, прощением......

Книга трагична во многих смыслах. Начинается с новости о смерти человека, и рассказывает вкратце о нем самом. О его семье, об отношениях внутри семьи и с коллегами, о нелепой и страшной болезни, которая начиналась с пустяка, но в итоге переросла в чудовищные муки.
И самое печальное - о самих муках Ивана Ильича в течение долгих месяцев перед смертью.
По его же собственным словам, самым страшным была не боль физическая, а боль душевная.

Жил человек, добра наживал, выслуживался, старался ради близких, и себя самого, а в итоге был никому не нужен и не интересен.
Единственным сострадальцем оказался слуга, человек подневольный, но не чуждый простых человеческих качеств.

Повесть эта в определенном смысле такая «трамплинная» перед «Братьями Карамазовыми» вещь у писателя получилась, - кажется Достоевскому было необходимо закрыть женскую тему «Неточек Незвановых» и через «Кроткую» перейти к Грушеньке (ибо «карамазовская» Катерина Ивановна находится в близкой, но немного другой «парадигме» Настасьи Филипповны из «Идиота»).
В преамбуле Федор Михайлович, (почти) как всегда «подстраховывается» (от обвинений в плохом, с точки зрения «литературы» языке): «рассказывающий», как обычно, заранее говорит здесь, что он «не литератор». Подстраховывается, потому что Достоевскому важно передать эмоциональные состояния героев (а эмоциональные состояния, они по определению малолитературны, они дёрганы.. они идут потоками, они трудночитаемы.. они всегда на грани.. срыва и чреваты перепадами..) А передача эмоциональных состояний, в свою очередь, нужна писателю для форматирования чисто-снятых высказываний – для передачи уже собственных достоевсковских вариантов-размышлений, потому что ему их необходимо «снять» с себя (хоть частично) и «повесить» их на читающего – хоть в сопереживательной, хоть в дискуссионной форме.. Вот ведь в чем дело.. Полностью конечно не получится (ни первое, ни второе), но частичная реализация (такого писательского проекта) и происходит..
Так что книжка весьма сопереживательна, эмоциональные бурления здесь бифуркационны, а сцена с пистолетом у виска «спящего» рассказчика вообще феноменальна.
Интересна (мне, например) и разница в возрасте героя (мужа) и героини (жены) – 25 лет, ровно такая же, какая была между настоящим Достоевским (мужем) и Анной Григорьевной (его женой).. Интересно ещё и то (могу предположить), что некоторые событийные ситуации и вкрапления «эмоциональных обменов» сюжетных супругов могли бы быть перенесены из практики (таковых обменов) реальных супругов – Достоевских.. незначительные, очевидно, но вполне могли..

Короткий, жуткий и неожиданный рассказ.

Чехов просто берет и без предупреждения "погружает" тебя в голову героини. И ты чувствуешь все то же, что и она. Ей 13 лет, она прислуга в доме сапожника, и она очень хочет спать. Сильно, безумно, до полной потери рассудка. Она не спит уже, вероятно, не первую ночь. Ребенок хозяев плачет и его надо укачивать. Чуть прикорнет - "Спишь, подлая? А ребенок плачет?!" А утром - печь затопить, самовар поставить, за столом прислужить, полы подмести, дела-дела-дела. Можно заснуть даже стоя, если не двигаться достаточно быстро. А следующей ночью снова - "Варька, укачай ребенка". Она уже ничего не соображает, одно желание - спать, спать, спать... Но кто позволит? И она находит выход... Такой, какой может в своем кратком помутнении разума. Можно ли осуждать? Она ли виновата в случившемся? Или те, что были рядом, равнодушные, эгоистичные, выжимающие последние соки из той, что сама еще ребенок?

Кратко о том, как можно сломать человека. И попутно сломать еще чью-то жизнь.

Тяжело воспринялась мною эта повесть Достоевского, очень тяжело. Напоминала выслушивание сбивчивого вещания какого-то незнакомого несчастного человека в нетрезвом состоянии. Он подсаживается к тебе в автобусе, видит твои внимательные глаза и... Начинает выворачивать свою душу наизнанку со всеми подробностями, как правдивыми так и вымышленными. Один раз, когда я была очень юна, со мной произошёл подобный случай. Я возвращалась домой из музыкального училища, со скрипкой в руках. Она послужила экзотической приманкой для такого вот "несчастного", он сел напротив и... Я всю дорогу слушала признания в любви с первого взгляда, а также бесконечные жалобы на его тяжёлую жизнь, в которой его никто не любит и не понимает. Вместе со мной слушал также и весь автобус. Мне было жутко стыдно, но я бы и сейчас едва ли могла нагрубить, попросив оставить меня в покое, а уж когда мне было восемнадцать - тем более... Да, чем-то похожа была на героиню этого "фантастического" рассказа. А он, лица которого я даже не вспомню, похож на исповедующегося калеку, которого я слушала глазами, пока читала, и мне тоже было часто неловко...

Когда беру в руки Достоевского, у меня почти всегда присутствует ощущение общения с князем Мышкиным в различных ипостасях. Скорее всего, манера пера писателя внутренне возвращает меня к этому герою, который всегда искренен, многословен и открыт. У него всегда распахнутые настежь глаза, и он старательно "соскребает" со дна души все оттенки своих переживаний, аккуратно выкладывая их собеседнику. Ну хорошо, когда это действительно князь Мышкин в первоначальном своём варианте. И я, утопая в его исповедях и даже проповедях, становлюсь лучше и чище душой. А если это бормотания вот такого безумца - главного героя рассказа? Боже, мне всё время хотелось ему сказать - замолчи наконец и избавь меня от экскурсии по твоей отвратительной вселенной, мне дурно от твоих признаний...

Главный исповедующийся - домашний тиран, который довёл свою несчастную жену до самоубийства манипуляциями в личных отношениях? Да, соглашусь... И всё это понятно - хотел мужчина утвердиться в своём мужском превосходстве и использовал для этого слабое звено - женщину, зависимую от него молоденькую и беззащитную во всех отношениях жену. Старо как мир. Мужчины часто так делают. Они же сильными хотят быть и победителями. А когда среди себе подобных не получается, то отыгрываются на слабых женщинах, желая испытывать над ними власть, влияние и даже демонстрировать свою неповторимую загадочность, которая является неким мужским кокетством и орудием для сохранения дистанции. И часто они это делают бессознательно, не подозревая что они манипуляторы на самом деле. Это страшно, конечно, но у меня нет настроения и сил ругать его, выкрикивая всякие обвинения, приводить доказательные цитаты его выражений, манипулятивных приёмов и прочего психологического скарба. Он же и сам калека. Девушке от этого не легче, но что тут поделаешь...

Только мне интересно - зачем Достоевский вёл рассказ от лица этого тирана? Он, что - хотел, чтобы мы его поняли и посочувствовали? Ведь, когда слушаешь приватный рассказ, да ещё и с такой степенью искренности, ты ведь всегда хоть чуть-чуть, но на стороне исповедующегося, верно? Или он хотел сбить читателя с толку? А последняя сцена его признаний в любви и падений перед ней на колени... Что это было - наконец наступившее раскаяние и перемены или очередной подъём на эмоциональных качелях их отношений? Я начала было ему верить, признаюсь. Хотя, да, я со своей доверчивостью плохой пример для оценки подобных мужчин. Поэтому у меня нет чёткого сложившегося мнения. Всё-таки, дам шанс этому человеку, хоть и запоздалый и не очень уверенный... Может, эта смерть что-то повернёт в натуре этого несчастного?

А теперь про саму девушку, которую Достоевский нарёк Кроткой, не дав ей привычного имени. Так вот, на мой взгляд, она не кроткая, а гордая. Просто очень зависима. И при наличии у неё поддержки ушла бы от него, хлопнув не окном, а дверью. Он не единожды в своей исповеди описывал её маленькие бунты, которые выражались в топании ногами, уходами из дома, даже встречей с другим мужчиной. А её попытка убить собственного мужа во сне? Да даже само самоубийство на подъёме отношений! Нет! Она не кроткая, отнюдь. Она сопротивлялась, как могла. Я видела кротких женщин в своей жизни. Они не ропщат, а терпят и любят. И терпят всю жизнь своих любимых извергов, с горючими слезами провожая их в последний путь и страдая потом годами о своей утрате.

Одним словом, рассказ в моих глазах весьма не однозначный и сложный для понимания, как и для вынесения приговора его героям. Девушку мне жалко со слезами на глазах и тяжёлым эхом. А этого исповедующегося тоже жалко, но уже без эмоции, чисто гипотетически вселенской жалостью о всех несчастных и искалеченных внутренне людей. Вот это, пожалуй и будет моим единственным приговором в конце отзыва, который мало был похож на рецензию, а всё больше на личные заметки из дневника читателя, к форме которых я всё больше и больше склоняюсь последнее время.

Для меня этот рассказ самый страшный у Чехова. Потому что он о нечеловеческих пытках. Причем, издевательство идёт над ребёнком. Часто возникают споры, какой вид пытки над человеком самый изощрённый? На мой взгляд, это не давать ему спать. Тогда человек сходит с ума.

Варя, несчастная девочка лет 13-ти, влачащая свою незавидную долю «в людях». Она и нянька, и работница, и посудомойка, и уборщица… Короче, бесплатная рабочая сила, то есть хозяева её используют как малолетнюю рабыню. Как мне кажется, этот рассказ самый серьёзный приговор царской России. Если у девочки, совсем ещё ребёнка такая жизнь, такое государство не имеет права на существование.

Ладно бы она целый день крутилась по хозяйству, убирала, бегала по самым разным поручениям, топила печь, разогревала самовар и т.д., и т.п. Но нет. Ночью она должна качать люльку, чтобы не плакал хозяйский грудной ребёнок – «спать нельзя; если Варька, не дай бог, уснет, то хозяева прибьют ее». Сами они спят, а сиротка Варя не может спать, так как ребёнок начинает плакать, будить хозяев. Так продолжается уже неизвестно сколько ночей, поэтому затюканная, измученная бессонными ночами девочка испытывает галлюцинации, которые описывает Чехов - «…Варька идет в лес и плачет там, но вдруг кто-то бьет ее по затылку с такой силой, что она стукается лбом о березу. Она поднимает глаза и видит перед собой хозяина-сапожника.- Ты что же это, паршивая? - говорит он. - Дитё плачет, а ты спишь?»

Человек, которому не дают долго спать, превращается в зомби. Варя уже не может не спать, поэтому радуется, когда надо что-то делать, связанное с движением – принести дров, растопить печь, ставить самовар. Когда двигаешься, становится легче, не засыпаешь. При монотонных действиях, таких как укачивание люльки, глаза сами слипаются. И так каждую ночь, затем целый день сплошная работа по дому.

Когда у этой девочки не остаётся никаких сил - ни физических, ни моральных – подсознание подсказывает ей единственный выход из этой непрекращающейся пытки – надо устранить причину издевательства над собой. Мудрые советчики посоветовали бы – убегай, девочка, беги со всех ног! Но куда убежишь?! Она даже не думает об этом. Зато подсознание, отвечающее за выживание её организма, «находит врага, мешающего ей жить. Этот враг – ребенок». Полубезумная, ничего не понимающая, одуревшая от нескончаемой пытки, бедная Варя находит страшное решение. Но разве может маленький человек в свои тринадцать лет отвечать за то, что его организм из чувства самосохранения хочет выжить, а для этого спасения делает ложный выбор?!

Фраза – «Смеясь, подмигивая и грозя зеленому пятну пальцами, Варька подкрадывается к колыбели и наклоняется к ребенку. Задушив его, она быстро ложится на пол, смеется от радости, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 484

• Господа! - сказал он. - Иван Ильич-то умер.
  - Неужели?

  Небольшая повесть, которая вмещает в себя так много. И самое, пожалуй, удивительное и страшное - насколько живо написано, что веришь каждому слову.

  Повесть берет свое начало с уже свершившегося факта - Иван Ильич умер. И читателю во всей красе представляется возможность понаблюдать за тем, какое отражение в душах близких ему людей находит это печальное событие. Мысли коллег обращены лишь к неизбежным перемещениям по служебной лестнице, мысли друзей - неизбежным скорбным обязанностям, мысли жены - к тому, как бы вытянуть из казны побольше денег по случаю кончины супруга. И все это так противно, так грустно. Умер человек, а никому будто нет до этого никакого дела!

  Потом автор крутит барабан назад, и вот мы видим Ивана Ильича еще живым и здоровым, еще вполне счастливым. Чиновник Судебной палаты, супруг и отец. Поднимается по служебной лестнице, ссорится и мирится с раздражающей женой, покупает диваны, выбирает обои. А потом вдруг - раз! - неудачное /почти пустяковое/ падение и следом за ним затянувшаяся неизвестная болезнь, ведущая к смерти. И пока родные вокруг пытаются сделать вид, что это все преходящее, пройдет, Иван Ильич четко понимает, что совсем близко неминуемая смерть. Счастливые, здоровые люди его раздражают, он пытается переосмыслить свое существование, понять правильно ли он жил, а коли неправильно, то как же надо было? Все материальное, что раньше составляло подлинное счастье в жизни, обратилось в пыль, и Иван Ильич осознает, что по-настоящему счастливым был, пожалуй, лишь в детстве. Мысли его неумолимо тянутся к началу. А еще к тому, что человек одинок в своей смерти, даже если вокруг постели умирающего соберется целая толпа.

  Повесть хороша! Но погружает в какую-то темную пучину и наводит на невольные мысли о тщетности бытия.

Какая, с одной стороны, страшная, а с другой - потрясающе красивая книга! Лев Николаевич, конечно, гениален...
Во-первых, он совершенно неподражаемый психолог. Насколько восхитительно описаны чувства, поведение, эмоции умирающего человека. Очень страшно...Причем страшны не только физические страдания (они тут тоже очень живо описаны), но в основном именно моральные и душевные.
Во-вторых, безусловно, потрясающий текст и стиль повествования. Этого у Льва Николаевича не отнять.
В-третьих, при, казалось бы, особо ничем не примечательном сюжете, автор умудряется держать читателя в тонусе и не дает расслабиться ни на минутку. Погружаешься в историю в головой.
Лев Николаевич - один из моих самых любимых писателей. И, что мне безумно нравится, то, что он умудряется раскрыть глубочайшую тему что в таком небольшом произведении, как это, или, например, Крейцерова соната , что в монументальном полотне вроде Анны Карениной . Что уж говорить про Войну и мир ...
P.S. Книгу читала замечательная Любовь Конева. Чудесная работа! Очень артистично (но без театральности в плохом смысле слова), приятным голосом, безошибочно. Прекрасно!

4 февраля 1882 года не стало Головина Ивана Ильича. Смерть пришла за ним после мучительной и тяжёлой болезни. Перед самой кончиной к умирающему человеку приходит просветление: жизнь – ложь и боль, глубоких привязанностей он не нажил, и уход послужит ему спасением. Единственным близким ему человеком оказывается Герасим.
Повесть грустная, но правдивая. Человеческая жизнь устроена примитивно и скучно, всё заранее известно и предопределенно. Родился человек, пожил немного и умер. Ничего сверхъестественного и удивительного, но Лев Николаевич подал эту обычную историю по-толстовски хорошо и поучительно.
Толстой показывает наигранную скорбь товарищей и сослуживцев Ивана Ильича на панихиде. Ходят грустные маски и думают о своём продвижении по карьерной лестнице. Противно! А супруга покойного меня просто до белого каления довела своими меркантильными замашками. Каждый думает о своей выгоде. Жизнь для живых, смерть для мёртвых.
Мораль сей повести такова: жить нужно для себя, а не для общества, думать и существовать не в угоду соседу или родственнику, а для себя. Приятно тебе в компании со слугой – будь со слугой, противны тебе великосветские господа – посылай их туда, откуда не возвращаются.

Главный герой - немецкий физик Альберт Лихтенберг пробуждается от сна, но просыпается будто в другом мире. Мир этот еще не объят войной, но германский фашизм уже расправлял плечи. Дата написания рассказа - 1933 год.

Платонов передает весь ужас мировой регрессии, когда люди, теряя свой человеческий облик возвращаются к животному состоянию:

Не оставил Платонов без внимания и каннибализм государства по отношению к своим жителям. В жуткой сцене (хотя в произведении вряд ли можно найти приятные эпизоды), когда главный герой срезает мясо с ноги, чтобы сварить суп и накормить голодающую женщину, женщину он так и не спасает. Зато появляется полицейский, который съедает этот суп. Тем самым, Андрей Платонович показал, что фашистский режим пожирает себе подобных. Он не пощадит никого, даже жителей своей страны, если они несогласны с режимом. Слабые умрут сами, а те, кто пытается "трепыхаться" - станут "кормом" для чудовищной государственной машины.

Не трудно заметить, что те, кто за режим - сытые фашисты. И противопоставляет им Платонов худого Альберта Лихтенберга, который питается мусором.

Один человек, как бы морально силен он не был, и на какие бы жертвы он не пошел, не может противостоять государственной машине. В добавок еще и его, как врага, расчеловечат. И он превратится в "большую обезьяну, кем-то изувеченную и одетую для шутки в клочья человеческой одежды". Но на самом деле, изменения, произошедшие с остальной частью общества куда серьезнее, но кто же им на это укажет?

Метафор в тексте, описывающих фашистский режим и разложение общества, очень много. Читать текст трудно и неприятно. Но эта образность и отталкивает, и поражает одновременно.

*В заглавие я вынесла строчку из песни группы "Крематорий", которую Армен Григорян написал под впечатлением от рассказа Андрея Платонова.