Отпуск с папой

– В лодку грёз сегодня ночью, ла-ла-ла… Это Коста Кордалис. Красивая песня. И так подходит к случаю. Хоть мы поплывем и не ночью. А паром вовсе не лодка грёз. Ну, Кристина, это хотя бы похоже на музыку, верно?

Он затряс коленями, а я прижалась головой к оконному стеклу и закрыла глаза.

– Ах, Хайнц, у меня так и стоит перед глазами эта картина: Кристина, окруженная черными полицейскими, под дулом автоматов. И свора лающих овчарок. И ее физиономия. И ты, спокойно жующий хот-дог. Я сейчас лопну от смеха!

– Папа, подожди, а что с колесиками?

Отец остановился и нетерпеливо посмотрел на меня:

– Они отвалились, но на две наших поездки сойдет и так. Ну, пошли.

Я, скособочившись, потащила за ним чемодан, стараясь контролировать дыхание.

«Раз в день папе нужно поесть горячего, он страдает изжогой, поэтому ничего острого, мало соли и никакой капусты».

«Не выходи из себя, если папа что-то сделает не так, он хочет как лучше и легко обижается».

– Мне твой отец кажется забавным.

Я сглотнула. Это слово я бы не выбрала. Доротея налила кипяток в заварочный чайник и повернулась ко мне.

— Хайнц даже не представляет, как варят кофе. Не говоря уж о картошке. Или о яйце. Кроме того, он дальтоник, и если за ним не приглядеть, одевается соответственно.

Я задумалась, что бы еще сказать, не слишком пороча отца. Это было непросто, Доротея не должна думать о нем чересчур плохо; с другой стороны, у него такие привычки, которые, мягко говоря, не совсем обычны.

– Это ведь всего две недели.

Мамин голос звучал дружелюбно и в то же время решительно.

Может так случиться, что папа задержится здесь еще на неделю, он говорит, что хочет сам все закончить. Ведь Маргарет без него совсем бы пропала. Ну, ты понимаешь.

Впрочем, по-моему, лучше перестраховаться, чем вдруг стать покойником.

Я никак не могла понять, что его так взбудоражило, зато увидела Гизберта, который опустил камеру и растерянно искал взглядом отца.

— Уж открытие-то твоей пивной мы не пропустим. Здесь стало классно, мои поздравления, Марлен.

– Да, нужны только правильные люди с правильными идеями, и получится вот такой дворец.

Радостный голос моего отца заставил Марлен вздрогнуть.

– Доброе утро, Хайнц. Ты уже позавтракал?

В девять утра мы с помощью Ютты и Гудрун, имя которой мне пришлось уточнить еще раз, празднично украсили пивную к открытию букетами искусственных цветов и морем розовых бутонов. Марлен отступила на шаг назад и с удовлетворением еще раз все оглядела.

– Супер! Спасибо вам, вы просто великолепны. Вы же вернетесь к одиннадцати?

Онно вытер рот салфеткой.

– Я забыл. Начинается то ли на «М», то ли на «П», но, во всяком случае, не Тисс. Документы я видел. И Марлен тоже. Ты, писака!..

Все взгляды устремились на Марлен. Она невозмутимо спросила:

– Вы поели? Тогда я начну убирать?

– Адрес был фальшивый, он врал и обманывал, вызывающе смотрел вслед нашим агентессам, ах, да что я тебе говорю! Это все бессмысленно. Ты – электрик.

– А что с именем?

– Что с именем? Его зовут Йоханн Тисс.

– Нет! – восторжествовал Онно. – А вот и нет. Мы с братом проверяли его документы. Его зовут по-другому.

Хуберт опустил вилку.

– Как по-другому? Как его зовут по-настоящему?

Я раскрыла бумажник и первым делом обнаружила визитную карточку: «Ваш дом на острове Нордерней – «Дом Теды».

– И?

– Ну, смотри дальше.

За визиткой оказалось удостоверение личности. Я его вытащила и уставилась на фотографию Йоханна!

– Здесь был Герд, полицейский.

– Брат Онно.

– Да, и вот что он мне отдал. – Она полезла под стойку, вытащила черный бумажник и протянула его мне. – Кто-то из приезжих нашел на пляже.

– Не хватает только маскировочной сетки.

– Доротея, отойди от окна.

Папа бросил на нее нетерпеливый взгляд и пошел навстречу прибывшим.

Такси въехало во двор, и из него вышли Ханнелора Клюпперсберг и Мехтхильда Вайдеманн-Цапек. Обе были в джинсах и оливковых рубахах.

– Сейчас присоединюсь. Гизберт, ты не мог бы пока помочь?

Тот с ужасом посмотрел на нее:

– У меня же была авария.

Марлен выронила из рук бутылку.

– Не верю своим ушам! Фон Майер, я быстро выхожу из себя.