Нормандец

Вечерний отзыв.

Явно, что то не так, может витаминов не хватает, но мне начали нравятся французские  писатели новелл.

В оригинале Mon oncle Jules написан был 1883 году.

Как у нас говорят от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Сюжет.

Семья Давранш живет, если не в бедности и нужде, но испытывает финансовые трудности. Но раньше у них были деньги. Но младший брат главы семьи, дядя Жюль, промотал состояние. Но уехал в Америку, и оттуда написал, что вернусь, привезу денег. Вот уже 10 лет семья ждет его.

Ждём прибытие парохода. 

Какой грустный рассказ. Я теперь понимаю, всяких этих мотиваторов и учителей жизни.

Они все, как семья Давранш, обещают, что дядя Жюль приедет и будет вам счастье.  Имею ввиду, что все это пустые бесплодные мечты, что когда то богатство придет.

Эта история лишний раз, показывает есть деньги вы король Мира, а нет денег, то пшёл вон нищеброд.

Конечно, не для всех, но большинства это так.

Могу и по себе судить.

Что мне понравилось в этой Новелле. Во первых, на учиться бы еще различать новеллу от рассказа.

Так вот, она построена, как рассказ другу. Начинается и заканчивается почти одинаково.

Начало.

Старый нищий с седой бородой попросил у нас милостыню. Мой спутник Жозеф Давранш дал ему пять франков. Это меня удивило. Жозеф сказал:
— Несчастный старик напомнил мне один случай, который я тебе сейчас расскажу. Я никогда его не забуду. Слушай.

И финал

Вот почему я иногда даю пять франков нищему.

Недавно был отзыв у меня на рассказ Куприна "Миллионер", эти истории знаете очень похожи.

Причем плюс минус время одно и тоже. Денежный вопрос, что во Франции, что в Российской Империи, остро влиял на людей.

Я родом из Гавра. Семья была небогатая, кое-как сводили концы с концами. Отец служил, возвращался из конторы поздно вечером и получал за свой труд гроши. У меня были две сестры.

Помню, когда в детстве читал, что люди ходили в какие то конторы и получали там мало денег. Думал, что надо вырасти и избежать этой участи. Но и меня не миновала чаша сия.

Жили они бедно, но у них была семейная легенда. О дяде Жюле. Он, как истории про Эльдорадо, только не торговую российскую сеть, а про легендарный город в южной америке, где много золота и драгоценных камней.

Раньше семья Давранш была богатой.  Но потом, когда умер отец двух братьев старшего Филиппа и младшего Жюля. Жюль все свое наследство промотал, и часть еще старшего брата. В начале его все невзлюбили, но потом пришло письмо из Америки.

«Дорогой Филипп! Пишу для того, чтобы ты не беспокоился обо мне. Я в добром здоровье. Дела мои тоже идут хорошо. Завтра я надолго уезжаю в Южную Америку. Возможно, что в течение нескольких лет от меня не будет известий. Не тревожься, если я не буду писать. Я вернусь в Гавр, как только разбогатею. Надеюсь, на это потребуется не слишком много времени, и тогда мы славно заживем все вместе».

Плюс там капитан корабля, что передал письмо рассказал, что вроде, как дядя Жюль, там открыл магазин и торговля у него идет хорошо.

С тех пор он стал мифической личностью семье. Рассказчик его никогда не видел, но по рассказа ему казалось, что узнал бы его.

— Когда вернется наш дорогой Жюль, все пойдет по-иному. Вот кто сумел выбиться в люди!
И каждое воскресенье при виде исполинских черных пароходов, которые приближались к гавани, изрыгая в небо клубы дыма, отец неизменно повторял:
— А вдруг на этом пароходе едет Жюль? Вот был бы сюрприз!

Что хочу, сказать. На Жюля надейся, а сам не плошай. Едрена кочерыжка, Филипп, ты сидел и ждал столько лет, вместо того, что бы действовать самому. Ходил на свою низко оплачиваемую работу, жил мечтами. Жену, и детей этими байками кормил.

Меня талько сбивала хронология. Точнее возраст рассказчика. Мне показалось в начале, что как будто бы это маленький мальчик. Точнее подросток.

В хозяйстве экономили на чем только могли; никогда не принимали приглашений на обед, чтобы не пришлось, в свою очередь, звать гостей. Покупали провизию подешевле — то, что залежалось в лавке. Сестры сами шили себе платья и подолгу обсуждали вопрос о покупке тесьмы, стоившей пятнадцать сантимов метр. Изо дня в день мы ели мясной суп и вареную говядину под всевозможными соусами. Говорят, это полезно и питательно. Я предпочел бы что-нибудь другое.
Мне жестоко доставалось за каждую потерянную пуговицу, за разорванные штаны.

Вот пишет, тут он ребенок вроде как. Потом говорит, что 10 лет от дядя Жюля не было вестей.

Моей старшей сестре исполнилось двадцать восемь лет, младшей — двадцать шесть. Обе они не выходили замуж, и это сильно удручало нас всех.

То есть ему рассказчику было 27. Но с ним обращались, как с ребенком. Почему он не работал. Чего он жил со своей семьей.

А если минусовать 10 лет, ну пусть 12. Там еще два года письма приходили, то есть Ему было 15, и что он своего дядю не помнил.

Тут, как то бредово.

А потом вот этот момент. Они с семьей решили поплыть на остов Джерси, и батя увидел, как какие то, дамочки смачно едят устриц, фи, но ему так понравилось, плюс он по воскресеньям жил мечтой о приезде богатого брата. Что решил шикануть.

— Хотите, я угощу вас устрицами?
Мать медлила с ответом, ее пугал лишний расход; сестры же сразу согласились. Мать сказала недовольным тоном:
— Боюсь, как бы мне это не повредило. Угости детей, но в меру, а то они, пожалуй, еще захворают.
Повернувшись ко мне, она прибавила:
— А Жозефу вообще незачем есть устрицы. Мальчиков не следует баловать.

Да блин ему 27 лет, кабан, дайте парню устрицу.

Меня это смутило, не устрицы, а то, как ведут себя. Думал может ошибка в тексте перевода.

Но вот нашёл оригинальный текст.

L’aînée de mes sœurs avait alors vingt-huit ans ; l’autre vingt-six. Elles ne se mariaient pas, et c’était là un gros chagrin pour tout le monde

Вот - vingt-huit ans  - читается ругательно но это 28 лет / vingt-six - 26

Но переводчики перевели не так, l'autre  - драгой -другая. А не младшая. У него было две сестры, одна старше другая чуть младше, а сам он был наверное, как раз еще ребенком.

И, как раз у второй, что чуть младше появился жених.

А еще вот, 5 франков. Что там выше писал в финале звучат.

Вот, что звучит в оригинале финальные строчки, начальные там такая же сумма. Зачем переводчики решили конвертировать валюту. Может, что Франк понятно, а Су нет.

Voilà pourquoi tu me verras quelquefois donner cent sous aux vagabonds.

100 су там он бродягам дает. Отсыпает мелочи.

Если все это не учитывать. Но просто для меня странно, когда великовозрастные дети, со своими родителями. И, где только один Батя работает в конторе.

А так, эта история,  похожа на возвращения блудного сыны или блудного попугая Кеши.

Вот семья отвернулась, от дяди Жюля, когда они увидели, что он не богатый американский дедушка, а торговец устрицами на корабле, превратился в дряхлого старика. Они убежали от него, как черт от ладана. И послали парня расплатиться. Скорее всего, мне кажется он действительно был младше и никогда дядю не видел.  В отличии от сестер.

— Дай Жозефу денег, пусть он сейчас же пойдет и рассчитается за устрицы... Недостает только, чтобы этот нищий узнал нас! Воображаю, какое это произвело бы впечатление на пассажиров! Мы перейдем на другой конец палубы, а ты уж позаботься о том, чтобы мы с ним больше не встретились.
Она встала, и они оба ушли, вручив мне пятифранковую монету. Сестры в недоумении дожидались отца. Объяснив им, что у матери легкий приступ морской болезни, я обратился к старику:
Сколько вам следует, сударь?
Мне хотелось сказать: «дядя».
— Два франка пятьдесят, — ответил старик.
Я дал ему пять франков, он протянул мне сдачу.
Я смотрел на его руку, худую, морщинистую руку матроса; я вглядывался в его лицо, измученное, старое лицо, унылое и жалкое, и повторял про себя: «Это мой дядя, папин брат, мой дядя!».
Я дал ему десять су на чай. Он с благодарностью сказал:
— Да благословит вас господь, молодой человек!
Он произнес эти слова тоном нищего, который принимает подаяние. Я подумал, что там, за океаном, ему, наверно, приходилось просить милостыню. Сестры, пораженные моей щедростью, смотрели на меня во все глаза.

Мне кажется, был бы герой взрослый, он бы заговорил со своим дядей, вряд ли ему было 27 лет.

А отец мальчика и брат этого Жюля, он узнал в продавце устриц своего брата, но боялся к нему подойти и заговорить, он выведал об этом от капитана. Что это за человек.

То есть богатый брат ему нужен был, а бедный нет.

В мультике  про попугая Кешу, хозяин простил его. То же было и в притче про блудного сына. Отец простил своего ребенка, и принял опять.

А тут такая вот семейка. Жаль дядя Жюль, богатым не оказался, приехал к ним, а потом стоял и ржал бы над ними. Мол нищеброды ничего вам не дам. И опять сел на пароход и уехал. Вот это было бы круто.

И только рассказчик в каждом старике видит своего дядю и его мучает вина. И он дает им денег.

Все это заставляет, задуматься. Лучше, когда вас любят и ценят таким, какой вы есть. А не потому, что  у вас много денег.

Дядя Жюль нуждался в помощи, а никто не помог. Как потом его брат жил с этим, не понятно.

Но вот Данила Богров простил своего брата, хоть того и били, но все равно, он сам впутал своего младшего брата во все бандитские разборки. И даже, когда тот сдал его то простил.

«Ты же брат мне!..»

А этот папаша семейства, предал своего брата. Да тот ошибся, промотал деньги. Был потом богатым, но снова не повезло. Но он же твоя семья, твоя кровь.

Грустная история.

Красиво всё написано. И эта тема про ждём дядю Жюля. Так же многие живут, ждут, что там родители помогут, или сверху, какое то богатство прилетит. Вместо того, что бы жить своей жизнью, а не бесплотными мечтами.

И семья она одна. Родители, братья и сестры. Ближе только дети. Но ваши братья и сестры, они как говорится кровь от крови, плоть от плоти. Знаю бесят. Но не бросать же их  в беде.

Спасибо всем, кто читал.