Цитаты из книги Чемодан

меня оскорбляли довольно редко. За всю жизнь раза три. И все три раза — мой дядя. — Интеллигент! — кричал он. — Баба! Дохлый шпак!..

К сожалению, наша жизнь пишется без черновиков. Её нельзя редактировать, вычеркивая отдельные строки. Исправить опечатки будет невозможно.

Несчастная любовь, закончившаяся женитьбой...

Березы, оказывается, растут повсюду. Но разве от этого легче?

Человек привык себя спрашивать: кто я? Там ученый, американец, шофер, еврей, иммигрант. .. А надо бы все время себя спрашивать: не говно ли я?

Там -цензура и портвейн. Здесь - свобода и коньяк.

Брежневу мой дядя посылал анонимные записки. Он писал их в сберегательной кассе фиолетовыми чернилами. К тому же левой рукой и печатными буквами. Записки были короткие. Например: «Куда ведешь Россию, монстр?» и подпись: «Генерал Свиридов». Или: «БАМ — это фикция!» И подпись: «Генерал Колюжный». Иногда он пользовался художественной формой: «Твои брови жаждут крови!» И подпись: «Генерал Нечипоренко»…

Для Тихомирова я был чересчур изыскан. Для Мау – безнадежно вульгарен. Но против Агнии Францевны у меня было сильное оружие – вежливость. А Тихомирова вежливость настораживала. Он знал, что вежливость маскирует пороки.

В юности он был тифлисским кинто. Перевести это слово довольно трудно. Кинто — не хулиган, не пьяница, не тунеядец. Хотя он выпивает, безобразничает и не работает… Может быть — повеса? Затрудняюсь…

- Наш мир абсурден, - говорю я своей жене, - враги человека - домашние его! Моя жена сердится, хотя я произношу это в шутку. В ответ я слышу: - Твои враги - это дешевый портвейн и крашеные блондинки! - Значит, - говорю, - я истинный христианин. Ибо Христос учил нас любить врагов своих.

- Рюмки взяли парни из нашего землячества. Ты можешь пить из бумажных стаканчиков? - Мне случалось пить из футляра для очков. Рейнхард уважительно поднял брови.

Советская власть - обидчивая дама. Худо тому, кто ее оскорбляет. Но еще хуже тому, кто ее игнорирует...

Есть в газетном деле одна закономерность. Стоит пропустить единственную букву — и конец. Обязательно выйдет либо непристойность, либо — хуже того — антисоветчина. (А бывает и то и другое вместе.)
Взять, к примеру, заголовок: «Приказ главнокомандующего».
«Главнокомандующий» — такое длинное слово, шестнадцать букв. Надо же пропустить именно букву «л»

– Если вы чем-то недовольны, пишите заявление. – Я доволен, – говорю. После тюрьмы я был всем доволен.

Я шел сквозь гул и крики. Я был частью толпы и все же ощущал себя посторонним. А может быть, все здесь испытывали нечто подобное? Может быть, в этом и заключается главный секрет Америки? В умении каждого быть одним из многих? И сохранять при этом то, что дорого ему одному?..

Одного из зеков уводили почти насильно. Он вырывался и кричал: — Надька, сблядуешь — убью! Разыщу и покалечу, как мартышку… Это я гарантирую… И помни, сука, Вовик тебя любит!..

Наша квартира вряд ли была типичной. Населяла ее главным образом интеллигенция. Драк не было. В суп друг другу не плевали. (Хотя ручаться трудно.)

Вокруг деда наметилась опасная зона радиусом полтора метра. Такова была длина его палки…

Гранин сказал: - Вы преувеличиваете. Литератор должен публиковаться. Разумеется, не в ущерб своему таланту. Есть такая щель между совестью и подлостью. В эту щель необходимо проникнуть. Я набрался храбрости и сказал: - Мне кажется, рядом с этой щелью волчий капкан установлен.