Цитаты из книги Чемодан

Как бы ни злился российский человек, предложи ему выпить, и он тотчас добреет...

Творческих профессий вообще надо избегать. Не можешь избежать, тогда другой вопрос. Тогда просто выхода нет. Значит, не ты ее выбрал, а она тебя...

вообще, я заметил, что упадок гораздо стремительнее прогресса. мало того, прогресс имеет границы. упадок же - беспределен...

"Главное в книге и в женщине - не форма, а содержание."

Идеологию вовсе необязательно разделять, - говорил я, - ее либо принимают, либо не принимают. Это как тюрьма: нравится не нравится - сиди...

Еще до войны мой дядя решил поступить в университет и стать философом. Решение вполне естественное для человека, не имеющего конкретной цели. Все люди с неясным и туманным ощущением жизни мечтают заниматься философией.

В чем разница между трупом и покойником? В одном случае - это мертвое тело. В другом - мертвая личность.

"Жизнь пройдена до середины, А я все думаю, что горы сдвину, Поля засею, орошу долины, А жизнь давно уже за половину..."

Если дать творческую свободу петуху, он все равно будет кукарекать.

...Я не совсем понимаю, зачем редактор нужен вообще. Если писатель хороший, редактор вроде бы не требуется. Если плохой, то редактор его не спасет.

К сожалению, наша жизнь пишется без черновиков.

Обаяние же, как известно, уравновешивает любые пороки.

Вообще, я заметил, что упадок гораздо стремительнее прогресса.

...Форш перелистывала в доме отдыха жалобную книгу. Обнаружила такую запись: "В каше то и дело попадаются разнообразные лесные насекомые. Недавно встретился мне за ужином жук-короед...." - как вы думаете, - спросила Форш, - это жалоба или благодарность?..

Молчание - великая сила. Надо его запретить, как бактериологическое оружие...

Любовь - это для подростков... тут уже не любовь, а судьба...

- Я отблагодарю тебя, - сказал мой дядя, - я завещаю тебе сочинения Ленина. Отнеси их в макулатуру и поменяй на "Буратино"... Но сначала задуши меня.

Мне вспоминается такая история. Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем: — В чем дело? А он говорит: — Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой? — В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург. — Спасибо. Можете идти. — Куда? — спрашиваем. — Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны…

Я думаю, она была прирожденным корректором. У неё, если можно так выразиться, было этическое чувство правописания. Она, например, говорила про кого-то: - Знаешь, он из тех, кто пишет "вообще" через дефис... Что означало крайнюю меру нравственного падения. О человеке же пустом, легкомысленном, но симпатичном говорилось: - Так, старушонка через "ё"... "

На свободе жить очень трудно. Потому что свобода равно благосклонна к дурному и хорошему. Под её лучами одинаково быстро расцветают гладиолусы и марихуана.

Ведь мы поменяли не общественный строй. Не географию и климат. Не экономику, культуру или язык. И тем более - не собственную природу. Люди меняют одни печали на другие, только и всего.

Да, я мечтал породниться с Америкой. Однако не хотел, чтобы меня любили. И еще меньше хотел, чтобы терпели, не любя.