Цитаты из книги Чемодан

Был я у одного миллионера. Хорошая квартира, дача... Но все это куплено ценой моральной деградации... Вот говорят - свобода! Свобода на Западе есть. Для тех, кто прославляет империализм.

Обсуждение было закрытым. Меня, естественно, не пригласили. То есть это, конечно, не очень естественно. В общем, не пригласили.

Двадцать пять рублей в час! Столько, я думаю, и полковники КГБ не зарабатывают. А нормальные люди - тем более.

Самой шумной в редакции была Пожидаева. Этакий пятидесятилетний сорванец.

 - Есть люди, которые напоминают пресмыкающихся. Они живут в болотах... И есть люди, которые напоминают горных орлов. Они парят выше солнца, широко расправив крылья... Выпьем же за Борю, нашего горного орла!.. Выпьем, чтобы тучи остались позади!.. 

-- Вай, какая дэвушка! Стройная, как чинара. Юная, как заря... Ресторан пойдем. Шашлык будем кушать. Хванчкара будем пить…

Моя тетка была членом партии. Я ее не виню.

Экзотичность пережитого материала - важный литературный стимул. Хотя наиболее чудовищные, эпатирующие подробности лагерной жизни я, как говорится, опустил. Воспроизводить их не хотелось. Это выглядело бы спекулятивно. Эффект заключался бы не в художественной ткани произведения, а в самом материале.

Тринадцать лет назад я взялся за перо. Написал роман, семь повестей и четыреста коротких вещей. (На ощупь – побольше, чем Гоголь!) Я убежден, что мы с Гоголем обладаем равными авторскими правами. (Обязанности разные.) Как минимум, одним неотъемлемым правом. Правом обнародовать написанное. То есть правом бессмертия или неудачи.

Фельдмаршал вынул таблетку, разложил её на две части и строго произнёс: — Это — от головы. А это — от живота. Да смотри, не перепутай...

— Штопор есть? Верховский задумался. Несколько раз пересёк мой кабинет. Потом сказал: — Сейчас я иду обедать. Буду после трёх. И мы вернёмся к этому разговору. Тема интересная...

В чём разница между трупом и покойником? В одном случае — это мёртвое тело. В другом — мёртвая личность.

Неожиданно мой дядя пукнул. Дети стали хохотать. На шум пришла Анна Григорьевна. <...> — Всё-таки детям нужен отец! Как они весело играют, шутят, смеются...

В здоровом теле — соответствующий дух!

Писатель не может бросить своё занятие. Это неизбежно привело бы к искажению его личности.

Музыковед Ирина Гольц выдвигала романтические проекты: – В Америке двадцать три процента миллионеров. Хоть одному из них требуется добродетельная жена с утонченными манерами и безупречным эстетическим вкусом?..

… характерная черта моей биографии – умение поспевать лишь к шапочному разбору. Стоит мне приобрести что-нибудь в кредит, и эту штуку тотчас же уценивают. А я потом два года расплачиваюсь.

Позже мы убедимся, что Америка - не рай. И это будет нашим главным открытием. Мы убедимся, что свобода равно благосклонна к дурному и хорошему. Под её лучами одинаково быстрее расцветает гладиолусы и марихуана. Всё это мы узнаем позже.