The Hours

Так традиционно сложилось, что писать о своих настоящих чувствах всегда немного стыдно, перечитываешь потом - и кажешься себе разнюнившейся маленькой девочкой. Легче написать что-нибудь ироничное, мол, да - гениальная книга такая гениальная или вообще ничего. А вот без пошлости, без сентиментальности и наигранности выразить то, что действительно чувствуешь очень сложно, не каждому это под силу, я бы даже сказала, что для этого требуется хотя бы малая толика, но таланта. Поразмыслить, пофилософствовать, рассказать об авторском замысле;) - это у многих получается; у кого-то поглубже, у кого-то поочевиднее, но все-таки в данном случае, главное содержание, а не передача. Но бывают книги, о которых сложно писать рассудочно, вроде бы все ясно, очевидно, чего уж тут расписывать, ведь притягивает не это.. а что?
Так что рецензия моя получилась похожей на... подгоревшие пирожки - хотелось от всего сердца, а получилось с черной коркой.

Когда ты читаешь книгу и чувствуешь, что тебя, как холодной водой окатили, а потом перечитываешь фразу внимательней, а она берет и рассыпается (думаешь, а я уже как в зеркало посмотрелась, куда это годится) и становится как-то неуютно и неспокойно даже наедине с собой, не то что при попытке передать кому-то свои ощущения. К тому же, я подозреваю, что очень многие подчас чувствуют себя, подобно главным героиням; и в очередной раз играть на этой "похожести", быть может, не очень честно, но все-таки я не настолько искушенный читатель, чтобы по данной причине отвергать книгу, которая мне так созвучна.

Вот и не могу я никак определиться в своем отношении к Каннингему (еще после "Дома.."), вроде бы и люблю его, а вроде бы и не хочется в этом признаваться, словно чувствую некий подвох и заранее переживаю неловкость от будущего разочарования.

Такое пространное, водянистое вступление - а о чем же книга? Об одиночестве. О нас в самих себе. О счастье, тех секундах счастья, которые обретают все свое волшебство только в воспоминаниях. До чего прекрасны они были, отчасти только потому что уже были. О трех женщинах. Во время прочтения "Дома на краю света" мне казалось, что мужчины у Каннингема такие образные, такие характерные, такие запоминающиеся, а женщина... женщина так себе. Но здесь - дамы прекрасны. Эта книга - об их поиске ориентиров в пространстве, того за что можно было бы зацепиться, чем привязать себя к действительности, о том насколько сложно держать себя в рамках своей социальной роли, а какой-нибудь этакой несоциальной роли совсем не хочется, хочется просто себя отпустить, но куда отпустить, а главное кому тебя отпускать, если ты и есть ты;). О том, что иногда совершенно определенно знаешь, что жизнь в твоих руках, и смерть в твоих руках, и смерть это совсем не важно, но знаешь какие-то секунды, а потом - растерянность и живешь только радостью воспоминания об этом знании. Кто-то из них уже почти совсем не стоит на ногах, кто-то мечется изо всех сил пытаясь удержаться, а кто-то почти договорился с этим миром, но только почти.

А еще, автору удалось набросать даже для каждого второстепенного персонажа буквально несколькими штрихами нечто такое, что сразу его выдает - и он уже перед нами: вот она агрессивная, бритая наголо лесбиянка в спортивных шортах, как доспехи тащит на плечах свою нетерпимость; вот он старый сентиментальный, сладострастный Луи, немного смешной, немного трагичный, а вот он маленький мальчик, так болезненно любящий свою мать, так старающийся понять ее, уловить.

Можно попробовать сформулировать так: это книга о/для тех, у кого невидимый камень в кармане пальто.

В прочитанных ранее "Доме на краю света" и "Избранных днях" Каннингема чего-то да не хватало. "Дом" - такой типичный разминочный американский роман: затянутый, с провисаниями и слегка подпорченный прямолинейной как топор экранизацией с бровями Колина Фаррелла в главной роли. "Избранные дни" воспринимается скорее как сборка из трёх повестей о трёх временах, по неведомому капризу автора объединённых в одну концепцию тарелочкой с голубой каёмкой, из чего следует глубочайшая по своей силе мысль, что всё меняется, Михалыч, а посуда остаётся. Ну ладно, автор сам говорит, что "было очень важно не написать «Часы. Часть 2». В «Избранных днях» я хотел написать о мире в более широком физическом смысле", и что ждать новых "Часов" не стоит. Меж тем вряд ли у нас скоро появится хоть что-то напоминающее "Часы" по своему хрупкому изяществу и внутренней кинематографической гармонии.

В прологе "Часов" нам показывают одну из самых красивых сцен самоубийства в литературе. То есть мне навскидку больше трёх-четырёх сцен самоубийства в литературе не вспомнить, но все они выглядят примерно так: БУЛЬК и всё. А пролог "Часов" можно использовать в каком-нибудь учебнике как пример идеальной композиции или как сопровождение для ежедневной утренней медитации. Затем Каннингем наконец раскрывается для меня как обособленный автор, самостоятельный и дерзкий, а не как, скажем, временная замена Джонатану "редко-но-метко" Франзену. Это такой вид спорта - найти американца, пишущего как Франзен, не может же быть он один такой красивый, потому что нельзя. Вот, теперь точно нашёл. Здесь вам и "твой палисад пронизан дрожью" по полной программе, и многословное пиршество запахов, и природные лубочные полунамёки на трагедию, и смутные тени на краю зрения в зеркале, лопочущие по-древнегречески.

Наверное, первое, что возникает в голове при упоминании "Часов" - это нос Николь Кидман в экранизации, которую я не смотрел. В какой-то мере роман чуть ли не специально написан под экранизацию: компактный, чётко разделённый на сцены и планы, без лишних рассусоливаний. А все смятенные мысли героинь так и слышишь закадровым голосом, пока те ведут автомобиль или спускаются по лестнице. Кажется, напиши Каннингем вместо романной формы развёрнутый сценарий с пояснениями - впечатление не пострадало бы. Но кто кроме продюсеров читает сценарии к даже оскароносным фильмам? (В тексте есть слегка юморной эпизод с продюсерами, обсуждающими, как написать сценарий триллера с главным героем геем и рискнуть ли вставить в финал гомо-поцелуй. Но только не постельную сцену, нет, что вы! "во-первых, это слишком замедляет действие, во-вторых, вы теряете детскую аудиторию")

"Часы" это что-то типа игривой внутренней рецензии на "Миссис Дэллоуэй", но в то же время на что-то очень неуловимо личное, в чём ни автор, ни герои так и не признаются. Можно ведь в упор не знать, что такое Вирджиния Вулф, но "Часы" при этом воспримутся на ура. Можно в упор не знать, что такое Майкл Каннигем, но его теперь хочется узнать как можно лучше. Хитрец.

Лора ставит на стол тарелки, кладет вилки, и когда они с тихим звоном касаются белой крахмальной скатерти, возникает ощущение, что в самый последний момент ей все удалось, – так художник кладет мазок и спасает разваливавшуюся картину или писатель находит фразу, которая внезапно высвечивает скрытые смысловые узоры и придает всей вещи соразмерность и обаяние. Это каким-то образом связано с расположением тарелок и вилок на белой скатерти. Это столь же неожиданно, сколь несомненно

«Часы» - дань памяти и творчеству замечательной женщине, писательнице, критику и издателю. Роман Каннингема построен на романе Вирджинии Вулф «Миссис Дэллоуэй», который описывает один день из жизни женщины высшего общества, готовящейся к приему. Творчество Вулф волшебно, оно заводит разум за пределы твоих обыденных мыслей, заставляет остановиться, задуматься и познать самого себя немного глубже. Автор в своих работах использует такой способ повествования, как «поток сознания». Именно поэтому отзывы на ее творчество полярны. Ведь такое чтение не может быть легким, оно неспешное, заставляющее возвращаться назад, перечитывать и копать глубже.

К сожалению, не могу сказать, что осталась под большим впечатлением после прочтения произведения «Часы». Каннингем описывает день из жизни трех женщин: сама Вирджиния, Кларисса этакий прототип главной героини «Миссис Дэллоуэй», Лора домохозяйка, мать и супруга. Роман показался пародией на произведение Вулф, такое чувство, что он разбил цельный образ Клариссы Дэллоуэй на трех отдельных героев, отсюда мысли и чувства персонажей становятся проще к восприятию. Произведение для массовой аудитории? Возможно, если бы поменяла местами порядок прочтения романов, у меня бы сложилось иное впечатление. Но я совершенно не жалею, что приступилась к «Часам» уже второстепенно.

Жизнь очень тонкая и многогранная штука. Рано или поздно каждый из нас начинает размышлять на темы добра и зла, о причинах бытия, о смысле жизни. Быть или не быть – бессмертный вопрос всего человечества. В романе мы наблюдаем борьбу трех женщин с этим миром и со своими внутренними демонами. Что мы можем сделать для самого себя? Во время понять и определить момент, когда стоит остановиться, перестать размышлять и начать жить. Ведь этот вопрос может свести с ума, тогда уже будет очень просто взять, положить камень в карман и перестать существовать. Самое прекрасное то, что мы продолжаем верить и надеется, ждать моментов, когда жизнь улыбнется нам и подарит счастливые дни, которые будут перекрывать все тяготы нашего бытия.

Уж лучше пусть книги будут неинтересными, чем жизнь - вот такой вывод я сделала, прочитав уже четвертую унылую книгу подряд. "Часы" Каннингема унылы не только в сюжете, но и в общей атмосферности для читателя: мрачно, скучно, тошно и тяжеловесно. Плюс не обошлось еще и без гомо-би-связей... Ну к чему пачкать и так достаточно тленное наше бытие - жизнь, добавлением ненужных (это не книга о психических расстройствах) скрипящих уже в современности (невовремя произведение попалось) на зубах тем?..

Когда знакомишься с тремя героинями "Часов": Вирджинией Вульф, Клариссой Дэллоуэй и Лорой Браун, возникает стойкое ощущение, что они пытаются заполнить внутреннюю пустоту чем угодно - однополыми связями, написанием книги, побегом в отель, мыслями о самоубийстве, что на секундочку позволяет им что-то почувствовать, вспомнить каково это - ощущать. Я не знакома с творчеством Вирджинии Вульф, но если история о Клариссе в "Часах" - это выдержки из ее книги, и не буду браться. Три женщины (одна из них выдумка, но плод самоощущения одной и пример для другой) - абсолютно непривлекательные героини, которые утратив себя стали заниматься сущей бессмыслицей, пытаясь заполниться просто необычными ощущениями. Это поступки глупцов и слабых духом, а следовательно, не интересных личностей. Нет, я не самый оптимистичный человек, считаю адом других людей, понимаю, что жизнь на Земле - тлен, а в каждом воплощении приходится нести различные ноши, не получая желаемого, и будучи заставленным с этим смириться. Невозможно оставаться постоянно позитивным, если ты умеешь думать, но, к примеру, застойные мысли о самоубийстве - это повод действовать, а не вязнуть еще больше. Именно в этом главное отличие персонажей произведения Каннингема - дамы увязли в своих болотах, не желая из них выбираться. Ну не желаете - мне не о чем с вами говорить).

Послевкусие от книги гораздо хуже, нежели были ожидания - мне думалось, что в произведении переплетутся сложные судьбы в разные времена, а переплелись схожие человеческие слабости и пороки (в самом их низко-духовном смысле). "Фе, кака".

Майкл Каннингем "Часы" Книга читается быстро, но не могу сказать, что легко. Повествование очень вязкое, пасмурное, меланхоличное. Поначалу я постоянно путалась в персонажах и их жизнях, но к середине книги привыкла и разобралась. История нам рассказывает о трех женщинах, живущих в разном времени. Три истории, три жизни казалось бы изначально не связанные, впоследствии переплетаются. И все они так или иначе связаны с произведением Вирджинии Вулф "
Миссис Дэллоуэй". Первая женщина, это собственно сама писательница Вирджиния Вулф, описывается тот период, когда она писала свой известный роман. Она описана немного сумасшедшей, у неё постоянные головные боли, она слышит голоса. Вирджиния задыхается в Ричмонде и мечтает вернуться жить в Лондон, из которого её увез муж, потому что она начала там сходить с ума. Она постоянно погружена в свои мысли и в происходящее в её романе, она как будто отрезана от внешнего мира. Вторая женщина, Лора Браун, обычная домохозяйка, у неё есть муж и маленький ребенок, но при этом она глубоко несчастна. Лора вышла замуж не за того, кого хотела, вся её жизнь складывается не так как она ожидала. И она всем силами старается избегать общества своей семьи, при любой возможности уехать из дома и побыть одной. Она мечтает о самоубийстве, надеясь, что это спасет её от душевных переживаний о её несчастной судьбе, и от мук совести перед её сыном и мужем. В этот трудный период её жизни она читает роман "Мисс Дэллоуэй", который в её времени давно был написан. И третья женщина в этой истории это Кассандра, которая казалось бы проживает жизнь героини романа "Мисс Дэллоуэй", по-сути играет роль персонажа из книги.
Таким образом у нас получается три составляющие романа, три сюжетные линии: писательница пишущая свой роман, читатель, который читает этот, написанный когда-то роман, и персонаж, находящийся в этом же романе. Все очень странно, но довольно интересно)) В "часах" нет как такового сюжета и много атмосферы. Мы читаем о людях, которые проживают не те жизни, какие бы им хотелось прожить. О людях, которых вроде бы окружают близкие, но при этом они одиноки. Каждый замкнут в своем собственном внутреннем мире и этим отдаляется от своей семьи, друзей. Достаточно тяжелая и депрессивная книга, можно сказать, трагичная. Но чем-то она цепляет, заставляет задуматься.. И еще долго-долго не выходит из головы после прочтения.
Я поставила 4,5 из 5. Не пятерку только потому, что "по духу" это не моя книга. Я не привыкла читать такую тяжелую "разрушительную" литературу, поэтому она далась мне довольно-таки тяжело. Но тем не менее я нисколько не жалею, что прочла её.

Это было очень странно, но любопытно.
Правда, приходится признаваться себе в том, что будь я американкой, меня пробрало бы больше, а так, я смотрела на ситуацию по другую сторону стекла и мало где могла сочувствовать.
А как мне было радостно, что роман «Миссис Дэллоуэй» мною уже прочитан! А то было бы очень обидно.

Роман повествуется от лица трех разных женщин, в разных возрастных группах, с разным окружением. Одна писательница, другая читатель, третья домохозяйка. Всех их объединяет одно – они несчастны и не знают, как с несчастьем своим бороться. У них есть иллюзии о том, как можно было бы осчастливить себя, но будничность жизни, родственные и семейные связи опутывают их и заставляют оставаться недвижимыми на своем жизненном пути. Заставляют застыть и наблюдать, как часы идут, время движется, а они остаются на том де месте, с той же болью.

Не уверена, что я полностью поняла роман, или поняла его так, как хотелось бы. Возможно, мне стоит для него повзрослеть, получить некий жизненный опыт. А пока, я увидела его таким.

Долго же я подбиралась к "Часам", года четыре, если не больше и вот, наконец-то, решилась прочесть. Они шли у меня с трудом, хотя читать этот роман было интересно. Мои отношения с ним я бы обозначила как болезненную страсть. Все эти сложные судьбы главных героинь одновременно отталкивают и притягивают к себе. Вроде бы ты не хочешь вникать в их проблемы, еще оглядываешься на начало, планируя пути к отступлению, но уже чувствуешь, как бездна их жизней затягивает тебя по самые уши.

К своему стыду, а может он тут и не при чем, но, так или иначе, я не знакома с творчеством Вирджинии Вулф. Теперь я это упущение исправлю, но суть не в этом. До прочтения "Часов" словосочетание "миссис Дэллоуэй" мне ни о чем не говорило, поэтому вникать кто это и что все это значит, пришлось по ходу романа.

Эта книга просто ода депрессии, лирическая песнь вязкой тягучей безнадеге и непроходимому одиночеству. И, в общем-то, это мне в ней и понравилось. Правда в какой-то момент поймала себя на мысли, что еще чуть-чуть и депрессовать начнут не только героини, а и я сама, но в итоге все обошлось.

Ай да Каннингем, ай да... молодец. А вы что подумали? Это ж надо было придумать такое триединство - кто-то пишет, кто-то читает то, что первый кто-то написал, а третий кто-то живет и проживает то, что описал первый и читает второй. Экий занимательный ребус. А как этот ребус сам собой разгадывается под конец романа? Блестящий ход. Ненавязчиво и неторопливо, но так внезапно и удивительно. Хотя может это я, наивная простота, сложила один к одному почти в самом финале, но, в любом случае, здорово сработано.

Странная странная книга, не без своего какого-то патологического очарования. Что это было? Кажется, уже не важно. Это было и было, если не прекрасно, то интересно, а это уже кое-что.

Без таких вот звоночков
Я же зверь одиночка
Промахнусь, свихнусь ночью,
Не заметит никто.

Всё тот же зверь одиночка,
Я считаю шажочки,
До последней, до точки.
Побежали летать!..
(с) Земфира

Я не люблю посягательств на классику. Мистер Каннингем взялся дополнить роман Вирджинии Вулф, да еще и не просто дополнить, а тесно связать его с другими судьбами, с другими жизнями, с разным временными рамками и даже судьбой самой писательницы… Довольно смело и, может быть, даже опрометчиво!

Не могу представить, какой книга приснилась автору, однако, на мой взгляд, Майкл Каннингем не спародировал, а создал самостоятельное литературное произведение (опирающееся на классику). Он не из тех, кто хотел каким-либо образом нажиться на имени миссис Вулф, напротив — стал автором изящного обрамления для самого известного романа Вирджинии Вулф "Миссис Дэлллоуэй". Он дополнил картину, нарисованную мастером. Сделал еще более целостным классическое произведние, показал еще больше граней одного дня, подчеркнул актуальность романа на сегодня. А за основу взял три совершенно разных судьбы, которые можно условно обозначить: прошлое, настоящее и будущее. Все в одной книге.
История Майкла Канингема меня опустошила. После этой книги хочется плакать. Знаете, как бывает, она просто попала в точку, напомнила мне все, о чем я хотела бы забыть, обострила мои ощущения. Это немыслимо сильно. Время от времени в сознании всплывали картинки из одноименного фильма, отдельные моменты, до этого я и не думала, что фильм настолько врезался в память. Ведь при первом просмотре он мне показался немного сумасшедшим.

Этих три судьбы, три истории: писательницы Вирджинии Вулф, домохозяйки Лору Браун и редактора Клариссы Воган. Несмотря на разницу во времени, в свой один день они неотделимы друг от друга так, будто это один человек. Ода отчаянию, причем отчаянию самому страшному, тихому, спокойному и депрессивному. Отчаянию, неспешно уводящему за собой, с которым нельзя смириться. Хаос внутренний и внешний правит каждой минутой... Праздник темных мыслей о суициде. Это страшно, такая концентрация проглотила и мой мир тоже, по крайней мере на время прочтения.
Здесь несовершенство мира на лицо, несовершенство семьи, родных людей, людей, которые любят, но стали чужими друг другу. У каждого героя своя причина сбегать в мир иллюзии, совершенно другой, более идеальный и комфортный.

В какой-то мере все три женщины борятся с собственным существованием, живут ради других, превозмогают собственные слабости, однако достаточно ли этого? Можно ли противостоять? Они все любят жизнь, замечают каждый шорох и каждое дыхание мира; людей, которые будто бы идеальнее, и людей, которые страдают больше... Вспоминают жизнь, которую они прожили так же до мелочей, и шаги, которые можно было бы предпринять, чтобы не прийти к теперешнему существованию. Но часы неумолимы, и они уже нагнетают…

У нас нет времени, чтобы стать самим собой

- его хватает лишь на то, чтобы быть счастливым.
А.Камю

Когда я взяла в руки эту книгу, то уже заранее знала, что будет. Будет: щемящий текст, чувство мгновенного узнавания, посекундные вспышки-фейерверки в мозгу ("Да, чёрт возьми! Да!") - конвульсирующем читательском мозгу. Нам с тобой будет очень славно, Майкл. Нам с тобой будет очень грустно, Вирджиния. Кларисса - да-да, твои цветы прекрасны. Лора - нет-нет, торт, испеченный тобой, совсем не уродлив.

Композиционная тройственность "Часов", с которой Каннингем обошелся очень бережно - безусловно удачна. Ричмонд, Лос-Анджелес и Нью-Йорк; Вирджиния Вулф пишет роман "Миссис Дэлоуэй", домохозяйка Лора читает его, издатель Кларисса проживает его. Майкл Каннингем плетёт тугую косу из трёх тяжелых, толстых прядей волос (почему-то): благородно-седой, солово-ломкой, блестяще-гиацинтовой (почему?). Читатель - читает. Часы идут.

Я знала, что мне понравится. С того самого момента, как "каждый лаз связан с остальными, и в данный момент все они выходят на свет"; с эпиграфа, с первых страниц. С безболезненно, словно пары эфира, проникающим, просачивающимся через знаки на страницах чувством сопереживания. В этом - весь Каннингем. Ты и я - мы тождественны себе не вполне, мы ещё не до конца случились; но мы с тобой это понимаем и проживаем. А кто-то кладёт себе в карман пальто камень и заходит в реку. И это не повод для жалости. Ведь ещё так хорошо! Как будто окунаешься. Только бы удержать, сберечь, сохранить живое, трепещущее, мечущееся - наверное, то, что называется "я"; только бы не дать расколоться, поплыть, не дать снова зазвучать голосам в голове. Только бы успеть быть счастливой и мочь писать, мочь подарить цветы старому другу, мочь радовать мужа подарком. Только бы остаться, остаться в живых в неравном бою с самой собой.

Хорошая литература - это отчасти упражнение в сочувствии. Спасибо Каннингему за возможность быть тремя женщинами в зыбких границах одного искусного хронотопа, за мастерски написанную книгу не только и не столько о времени, сколько о той неистовой жизни, которая бушует не в такт пульсации часового механизма где-то слева в груди. Спасибо за жизнь; Лондон; вот эту секунду июня...

Так случилось, что с данным произведением я познакомилась давно посредством просмотра одноименной экранизации. И на протяжении нескольких лет после этого очень хотелось прочитать книгу, по которой эта экранизация и была создана. Теперь, благодаря совету, желание осуществилось, а "Часы" оказались в личной сокровищнице любимых книг.

Три временных пласта. Три женщины. Три судьбы. И четко прослеживается связь между судьбами этих женщин:
Тот, кто написал.
Тот, кто прочитал.
Тот, кто был.

Каждая из женщин принадлежит своему времени. Она не столько олицетворяет собой определенный период (хотя и это тоже), сколько является его неотъемлемой частью и сложно представить одну из них на месте другой.

Вирджиния - создатель книги и персонажей, которые впоследствии сыграют важную роль в жизни людей другого времени. Она задумывает и пишет.

Лора - проводник, связующее звено между писательницей, которую она обожает и писателем другого, будущего времени, которому она подарила жизнь. Она размышляет и словно пропускает всё написанное через себя.

Кларисса - исполнитель, замыкающее звено, но одновременно и возвращающее читателя к первоисточнику всего происходящего. Она проживает ту жизнь, которая была придумана первой.

Многие сцены автор прописывает детально, даже слишком. И поначалу возникает ощущение, будто сделано это для лучшего создания атмосферы. Но дело не только в этом. А в том, что многие из этих деталей имеют особое значение: секунды, минуты, часы, которые уже прожиты и те, что проживаются сейчас. А если говорить о символах, то они являются одной из ярких определяющих романа:
Женщина с чернилами.
Женщина с тортом.
Женщина с цветами.

Кроме того, каждая из героинь соприкасается со многими параллелями, объединяющими Вирджинию, Лору и Клариссу: дети, воспоминания, чувство вины, размышления о счастье (счастливы они в настоящем или были счастливы когда-то), болезнь и суицид. Есть ещё общий момент, это взаимоотношения женщины с женщиной.
Вирджиния - Ванесса
Лора - Китти
Кларисса - Салли
В романе они показаны очень тонко и имеют под собой нечто большее, чем то, что может показаться изначально.

Ну и наконец, никак нельзя обойти вниманием ещё одну связующую нить - Ричарда. Этот человек "не от мира сего", он сложен, впрочем, как и все те, чья судьба оказалась трагической. Его роль и роль его матери также, как и в случае с Клариссой, обращает взор читателя к самому началу, к Вирджинии. Главные участники событий являют собой финальный аккорд: часы этой истории прожиты, книга эта прочитана, стало быть, пришла пора вернуть её на полку...

Сложно подобрать для этого романа более точное определение, кроме как ШЕДЕВР. Об экранизации смело можно сказать то же самое. Бесподобная игра Николь Кидман, Джулианы Мур и Мерил Стрип (примечательно, что Стрип упомянута в книге как реально существующая актриса, а в качестве актрисы она сыграла героиню из той же книги). Восхищение по окончании чтения и по завершении просмотра. Очень глубокая, саднящая и незабываемая драма. Вывернутые наизнанку судьбы людей, так умело сведённые автором воедино. Однозначно рекомендую.