Цитаты из книги How to Talk to a Widower

- Что я здесь делаю? - бормочу я Клэр, стиснув зубы. - Я даже кофе-то не пью. - Ты как вегетарианец в мясном ресторане, - говорит она. - Как атеист в церкви.

- Если бы вы меня спросили, как раз и навсегда испортить парню жизнь, знаете, что бы я вам ответил? - Что? - Увезите его от друзей, заберите из родного города, отнимите воспоминания о матери, отправьте с отцом в другой штат.

Это-то как раз не страшно: от бесплотных попыток успокоить меня уже тошнит, я мужчина и привык сам себя успокаивать - напиваться и орать на телевизор, бить кулаком по кирпичной стене, плакать под душем, где слезы исчезают, едва успев показаться. Но ни при каких обстоятельствах мне не хочется стоять и успокаивать кого-то ещё.

«Соболезную». Я понимаю, это общее заблуждение, но дело в том, что, когда тебе выражают соболезнование, подразумевается, что ты тут же должен ответить: «Все в порядке». С детского сада, с самого первого раза, когда какой-нибудь насморочный нахаленок опрокинет твои кубики, ты запрограммирован на прощение. А ведь все отнюдь не в порядке, никаким порядком тут и не пахнет, но какой-то социолингвистический тик заставляет тебя утверждать обратное.

Мы никогда не были особо близки, но после удара он любит меня сильнее, и я скучаю по нему, сам толком не понимая, почему: как можно скучать по тому, что никогда тебе не принадлежало?

В этом есть свои положительные стороны: теперь он меня всегда обнимает. Наверно, чтобы он начал меня любить, у него должны были отказать мозги.

Единственный недостаток такого образа жизни в том, что мой дом - это минное поле, и я не могу предугадать, когда наступлю на скрытое до поры воспоминание о Хейли и мне оторвет ноги.

- Дуги, Дуги, Дуги. Когда же ты научишься отключать верхнюю головку, чтобы она не мешала нижней?

- Ничего личного, Дуг. Просто мне не везло с мужчинами. - Потому что вы не знаете секрет. - Какой секрет? - Нас надо воспитывать смолоду.

- У меня сегодня день рождения, - сообщила она. - Поздравляю. - Спасибо. - Дни рождения - это нелегко.

Я испытываю настоящий оргазм. Потому что, потому что, потому что. Потому что Хейли умерла, и я в подвале занимаюсь сексом с замужней женщиной. Потому что теперь мне уже все равно. Потому что я одинок, пьян и хочу трахаться. Потому что, потому что, потому что. Потому сто я все равно затрахался.

Хейли умерла, а я дурачился перед зеркалом. Я всегда чувствовал, что не достоин её любви, и если мне нужно было доказательство этого, то оно сейчас смотрело мне прямо в лицо...

- Это добром не кончится. - Ничего ещё даже не началось, а ты уже переживаешь о том, как что кончится.

Дейв Поттер, муж Лейни - юрист, он занимается частной практикой вместе с Майком Сендлменом, человеком, который через несколько недель женится на моей сестре Дебби. Улавливаете связь? Жена трагически погибает - и жизнь превращается в дрянной сериал.

Я смотрю, как удаляется мой грустный и злой пасынок; его фигурка становится все меньше и меньше. Он идет по улице и думает о комете Хейли, которая пылает на его коже; наверное, ему было очень больно, когда её кололи. Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается из виду, а потом я поднимаю глаза и не моргая гляжу в голубое небо - такое же нелепое, как я.

Сама того не зная, мать доказала одну из своих излюбленных аксиом: даже если часы не ходят, они дважды в день показывают правильное время.

Людям вроде моей матери не объяснишь, что такое жалость к себе. Это либо есть, либо нет. У всех по-разному. Мать, например, пьет таблетки, такие маленькие желтые пилюльки, она перекладывает их в облезлый пузырек из-под эдвила и всегда носит с собой в сумке. Я не знаю, что это за таблетки, а мать ни за что не признается, потому что для неё лечение сродни инцесту - семейная тайна за семью печатями, которую нужно хранить любой ценой, чтобы не узнали соседи.

...я стану матерью — и больше уже не стану никем.

Вот что я понял. Можно всю жизнь со всеми ладить, быть любящим сыном, неплохо учиться, не принимать сильнодействующих наркотиков, не обрюхатить ничью дочку, быть во всех отношениях отличным парнем и жить в гармонии со всеми тварями Господними. Но стоит тебе в пятнадцать лет разбить угнанный «мерседес» перед полицейским участком — и тебе постоянно будут об этом напоминать.