Цитаты из книги How to Talk to a Widower

Даже в споре с самим собой я всегда ухитрялся проигрывать.

Тому, кто сидит в темном зале кинотеатра в самый разгар рабочего дня, жизнь кажется уроком, который он прогуливает. Море пустых кресел напоминает о том, что все нормальные, ответственные люди сейчас где-то в другом месте, делают нормальные, ответственные вещи, а это подразумевает, что ты-то нормальный, ни ответственный.

Я бесстрашен и быстр, как молния, смазанная жиром, я увернусь от его неуклюжих замахов, я то наброшусь на него, то отступлю, нанося удар за ударом.

Я знаю, будь я духом, в последнюю очередь меня можно было бы застать у собственной могилы, наблюдающим, как гниет мое тело.

я мужчина и привык сам себя успокаивать — напиваться и орать на телевизор, бить кулаками по кирпичной стене, плакать под душем, где слезы исчезают, едва успев показаться.

Клэр кладет мне голову на плечо, а это значит, что ей нужно мне что-то сказать. Она всегда так поступает, когда у нее проблемы, и за эти годы ее голова продавила у меня на плече ямку — как вода, которая сотню лет капает на камень.

И на этот раз ее лицо, как солнечный луч, озарила улыбка — словно косой луч солнца, который пронзает облака и заставляет задуматься о Боге.

С Клэр если и можно быть в чем-то уверенным, то лишь в том, что с ней ни в чем нельзя быть уверенным.

Ведь в скорби есть своя прелесть, правда? Ты скорбишь, но спустя некоторое время из траурного кокона появляется прекрасная бабочка.

мать может ругаться, как матрос, но она терпеть не может, когда ругаются ее дети, потому что тогда она чувствует себя старой.

Этому она научилась у меня — дать обычной работе по дому настояться, не делать ничего, пока не придет время.

из раздумий ничего хорошего не выйдет. Из того, что я трахну Лейни, тоже вряд ли получится что-то хорошее, и я это знаю, но кого это когда останавливало?

несмотря на то, что последняя афиша в ее альбоме была старше меня, мать, как и большинство отставных трагических актрис, по сути, никогда не прекращала играть.

— Просто обещай мне, что подумаешь. — Это было бы ложью. — И с каких это пор ты разучился врать своей матери?

для нее лечение сродни инцесту — семейная тайна за семью печатями, которую нужно хранить любой ценой, чтобы не узнали соседи.

Когда она умерла, я какое-то время даже не менял постельное белье, потому что оно пахло ею. Потом оно перестало пахнуть ею, а спустя еще несколько недель нестерпимо завоняло. И это прекрасная метафора для скорби, как и тысячи других, которые приходят мне в голову каждый день. Если отчаянно хвататься за каждое воспоминание, то они изнашиваются и протухают, как белье на моей постели.

В мире, где он проснулся сегодня утром, он любит меня, а Хейли еще жива. Мне кажется, будто я стою на улице под дождем, заглядываю в окно и мечтаю оказаться внутри, чтобы отогреть свое продрогшеее до последней косточки тело у очага его сумасшествия.

Если я что и вынес из всего пережитого, так то, что кремация - это замечательно. Чисто, рационально и, что важней всего, не даёт разгуляться воображению. Можно было бы превратить все кладбища в леса и площадки для игр.

- В чем бы Дебби ни провинилась перед тобой, она это сделала ради любви, и кому, как не тебе, это понять. - Ради любви к себе, - парирую я. - Да ладно тебе, Дуглас. А бывает другая?