Философская библиотека (аудиокнига MP3 на 6 CD)

Основная сила, движимая человеком "воля в власти" противопоставляется христианской концепции с ее типичными ценностями бесполезного преклонения и подавление естественного биологического процесса. Под волей к власти Ницше подразумевает адекватного индивида имеющего власть непосредственно над собой, преодолевающего самого себя и развивающегося в социально положительном контексте, а не тоталитарно настроенного агрессивного и могущественного человека, как подумали когда-то нацисты.
Поражает немецкая острая зацикленность на одном единственном слове «сверхчеловек», пренебрегающая вложенным в него Ницше содержанием, очевидно противоречащим нацистской идеологии. Представляю себе «сверхАдольфа» с застывшей на устах улыбкой пацифиста.
Нигилизм Ницше, заводит в тупик. Каждый афоризм, из которых и состоит, собственно, книга, можно трактовать не одним десятком способов, в результате чего появляются неизбежные противоречия или как минимум недопонимания конкретных идей. Разглагольствующая структура книги наталкивает исключительно на размышления и не даёт никаких конкретных ответов. Трактуй как хочешь, только попробуй не понять как правильно и общество чуть менее, чем полностью знающее абсолютную истину, непременно фыркнет высокомерно, мол "ты невежда и вообще тупое быдло".
Я не считаю эту книгу источником мудрости и каких-то великих идей, для меня это просто художественное произведение, искусное и красиво поданное. Будь это философским трактатом, то скажем, мне это не по вкусу, да и по просто совершенный бред. Существует масса предположений о дальнейшем человеческом существовании, но, максимум, что планетное население может себе позволить - это совершенствование исключительно своей деградации.
Я не могу сказать, что это нечто, что это переворачивает сознание, заставляет задуматься, постигнуть бренность всего сущего, открыть истину… «Вау» не произошло, все сказанное, по большему счету, нам уже поведал Будда около пяти сотен лет назад до н.э. Во многом Заратустра совершенно прав, но правда его в режиме реального времени рассматривается как вещи вполне приемлемые, а, быть может, и совершенно очевидные. Пожалуй, сейчас уже трудно удивить «нестандартными» взглядами на данность, с того самого 1883 года общество познало ни мало психов. Кстати, о психах. Сам Ницше не эволюционировал во что-то прекрасное, а закончил свои деньки в дурке. Эта информация невольно намекает на отсутствие здравомыслия произведения автора. Как бы, все понятно, что не здоров он стал значительно позже, чем получил звание профессора филологии в Базельском университете и написал большинство трудов (которые, собственно не собирался публиковать и просвещать массы дегроидов тем "как правильно думать"), но все же предпосылочки имелись давненько, имхо.

Не знаю, как можно писать рецензию на эту книгу.

"Так говорил Заратустра" стилистикой и многочисленными отсылками напоминает Библию. Если бы автором был не философ 19-го века, то эта книга могла бы быть Библией. Она достойна, чтобы ей поклонялись.
К сожалению (для Ницше и его читателей), "Заратустра" стал Библией. Библией нацистов, которые извратили смысл книги так же, как сделала это святая инквизиция со Священным Писанием. Так же, как делают современные церкви с Новым Заветом:

Если вы сомневаетесь или даже уверены в нацизме Ницше, то вот вам его "германофильская" цитата:

Я уж не говорю о том, что с нацизмом его творчество связала сестра, уже после смерти писателя. И наконец, тот факт, что "человеконенавистник" и "отец нацизма" Ницше сошёл с ума после того, как увидел, как на его глазах избивают лошадь, тоже говорит о многом. Хотя, конечно, лошади — не люди...

"Так говорил Заратустра", как гласит подзаголовок "Книга для всех и ни для кого". Смысл не только в том, что не родился ещё сверхчеловек, готовый понять эту книгу (а для того, чтобы он родился, сначала нужно убить в себе человека), сколько в том, насколько пророческой оказалась фраза — никто не хочет читать эту книгу. Теперь у неё нет читателя.
И если вы не можете убить в себе человека, убейте хотя бы предрассудки, и прочитайте "ТГЗ". Может быть, расширение границ подвинет вас вперёд на том мосту, которым является каждый из нас.

Интересно, что Ницше сам не понял, что он создал. Все его мысли из разряда "бог умер" разбиваются об осознание того, данная книга не что иное, как пересказ Нового Завета. Первым, кто учил людей стремиться стать лучше (т.е. стать сверхчеловеком), был Иисус из Назарета.

А в конце, пожалуй, приведу несколько цитат для затравки:

Всё самое лучшее, что может быть разобрано на цитаты в пятнадцатилетнем возрасте — всё здесь. И здесь же то, что может быть переосмыслено позднее.

Настало время предупредить порчу желудка вашего, братья мои, ибо из такого черпает себе силы дух тяжести.
Много новой и необыкновенной пищи дано вам. Пища эта трудна для частого приятия, она вредна для слабых желудков. Научитесь принимать вашу новую пищу! Берегите вашу новую пищу!
Ибо видел я, как налетали базарные мухи на мёд мудрости и питались им, и хвалили его вкус: "Мне нравится! Очень хорошо! Я довольна!" Другие же, находя этот мёд и мух на нём, говорили: "Этот мёд годится лишь для базарных мух!"
Видел я, как глотали цельные орехи, и говорили: "Эту пищу могут есть только безумцы, она тверда и безвкусна".
Видел я, как пили вино неразбавленным и пьянели: они были счастливыми, они злились, они не понимали себя и мир вокруг, но в итоге - тяжесть и пустота били в свои колокола.
Видел я, как новую пищу пытались распробовать и понять: "Что же это такое мы никак не можем разжевать?" Оставьте это дело коровам!
Вас, высшие люди, учу я быть сильными в приятии новой пищи! Не пытайтесь приять сырое, особенно сырыми желудками. Будьте готовы каждый день, каждый миг к приятию новой пищи, но так же будьте готовы к исходу.
Умейте голодать, но не для умерщвления тела! Эту кость бросьте проповедникам смерти, однако безобразна их грызня за неё. Умейте голодать по новой пище. Пусть возжелает новую пищу ваше тело и ваш дух. Томительно ожидание, но сколь сладок горький вкус новой пищи!
Не ждите, что новую пищу принесут вам. Добывайте её, боритесь за неё - будьте хищниками!
И помните! Те из вас, кто не сумеют приять новую пищу, сами окажутся едой для холодного чудовища.
Так.

Несколько пафосных слов, но по существу. Лучшие авторы (как известно для меня) -Достоевский и Ницше. Лучшие книги: "Заратустра" и "Братья Карамазовы", и даже, вроде как навсегда. В начале 80-х читал я эту книгу издания 1907 года.. там немного другой текст, потому и цитатки те же, да (немного) не те..
-"Когда сердце ваше бьется широко и полно, как бурный поток, это есть благословение и опасность для живущих на берегу: тогда зарождается ваша добродетель"..
-"Из всего написанного я люблю только то, что пишется собственной кровью. Пиши кровью: и ты узнаешь, что кровь есть дух"..
Дело не только в том, что "Заратустра" -самое поэтическое произведение в мире, дело ещё и в том, что сказав так мало, он сказал так много и сказав так много он не сказал почти ничего.

Мой любимый философ. Читая его, я понимаю, что если бы писала философский трактат, то написала бы нечто подобное. Например, "О ничтожестве и горестях жизни" - готова подписаться под каждым словом. Почему-то Шопенгауэр ассоциируется у меня с доктором Хаусом - такой же умный, язвительный мизантроп с отличным чувством юмора (да-да, в своих работах Ш. нередко отпускает смешные замечания по-поводу работ своих коллег и их самих). "Афоризмы" - это в какой-то мере учебник жизни. Шопенгауэр излагает свои взгляды на то, что есть человек и что необходимо для его счастья.

Итак, для нашего счастья то, что мы такое, – наша личность – является первым и важнейшим условием, уже потому, что сохраняется всегда и при всех обстоятельствах; к тому же она, в противоположность благам двух других категорий, не зависит от превратностей судьбы и не может быть отнята у нас.

Вот откуда это: если хочешь быть счастливым, будь им:

Из личных свойств непосредственнее всего способствует нашему счастью веселый нрав; это прекрасное качество немедленно же находит награду в самом себе. Кто весел, – тот всегда имеет причину быть таковым; причина эта – его веселый нрав. Ничто не способно в такой мере заменить любое другое благо, как это свойство.

Шопенгауэр предлагает следующие правила жизни:

Первой заповедью житейской мудрости я считаю мимоходом высказанное Аристотелем в Никомаховой этике (XII, 12) положение, которое в переводе можно формулировать следующим образом: «Мудрец должен искать не наслаждений, а отсутствия страданий»

Цени сегодняшний день:

Мы лучше ценили бы настоящее и больше наслаждались бы им, если бы в те хорошие дни, когда мы здоровы, сознавали, как во время болезни или в беде всякий час, когда мы не страдали и не терпели, казался нам бесконечно радостным, чем‑то вроде потерянного рая или встреченного друга. Но мы проживаем хорошие дни, не замечая их; лишь когда наступают тяжелые времена, мы жаждем вернуть их. Мы пропускаем с кислым лицом тысячи веселых, приятных часов, не наслаждаясь ими, чтобы потом, в дни горя, с тщетной грустью вздыхать по ним. Вместо этого следует по достоинству ценить сносное настоящее, хотя бы самое обыденное, которое обычно мы равнодушно пропускаем мимо себя и даже стараемся отбыть как можно скорее. Не надо забывать, что настоящее сейчас же отходит в область прошлого, где оно, освещенное сиянием вечности, сохраняется нашей памятью и когда эта последняя в тяжелый час снимает с него завесу, мы искренне будем сожалеть о его невозвратности.

Умный человек может быть счастлив в одиночестве, а человеку недалекому непременно нужно какое-либо общество, чтобы заполнить пустоту в душе:

Прежде всего любое общество неизбежно требует взаимного приспособления, уравнения и поэтому, чем общество больше – тем оно пошлее. Человек может быть всецело самим собою лишь пока он один; кто не любит одиночества – тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным. Принуждение – это неразлучный спутник любого общества, всегда требующего жертв тем более тяжелых, чем выше данная личность. Поэтому человек избегает, выносит или любит одиночество сообразно с тем, какова ценность его «я». В одиночестве ничтожный человек чувствует свою ничтожность, великий ум – свое величие, словом, каждый видит в себе то, что он есть на самом деле. Далее, чем совершенней создан природой человек, тем неизбежнее, тем полнее он одинок. Особенно для него благоприятно, если духовному одиночеству сопутствует и физическое, в противном случае частое общение будет мешать, даже вредить ему, похищать у него его «я», не дав ничего взамен.

Отсюда следует, что благо тому, кто рассчитывает только на себя и для кого его «я» – все. Цицерон говорит: «Счастливее всех тот, кто зависит только от себя и в себе одном видит всех (Paradox II). К тому же, чем выше человек значит для самого себя, тем меньше значат для него другие. Эта самоуверенность и удерживает достойных, внутренне богатых людей от общения с другими, общения, требующего стольких жертв, а тем паче препятствует им искать общества ценою самоотречения. Именно противоположное этому сознание делает заурядных людей такими общительными и приспособляющимися. Необходимо еще отметить, что все действительно ценное – не ценится людьми, а то, что ценится ими – на самом деле ничтожно. Замкнутая жизнь достойных, выдающихся людей служит доказательством и следствием этого. Ввиду сказанного достойный человек поступит чрезвычайно разумно, сократив в случае свои потребности ради того, чтобы сохранить или расширить свою свободу, и ограничить, с этой целью, свою личность, всегда стремящуюся к общению с людьми.
С другой стороны, людей делает общительными их неспособность переносить одиночество, – т. е. самих себя. Внутренняя пустота и отвращение к самим себе гонят их в общество, на чужбину или в путешествия. Их дух не имеет силы привести себя в движение и сил этих они ищут в вине, причем нередко становятся пьяницами. Поэтому же они постоянно нуждаются во внешних возбуждениях, притом в возбуждениях сильных, доставить которые могут однородные с ними существа. Без этого их дух поникает под собственною тяжестью и впадает в тяжелую летаргию .

Из сказанного следует, что любовь к одиночеству не есть непосредственное, врожденное влечение, а развивается косвенным путем, постепенно, по преимуществу в благородных людях, причем им приходится преодолеть при этом естественную склонность к общительности и бороться с нашептыванием Мефистофеля.
«Брось предаваться горьким бредням; Они – как коршун на груди твоей.
Почувствуешь себя ты в обществе последнем, Что человек ты меж других людей».
Одиночество – удел всех выдающихся умов: иногда оно тяготит их, но все они всегда избирают его, как наименьшее из двух зол

Не придавай большого значения чужим мнениям (золотые слова!):

Очевидно, ничто не способствует нашему счастью, строющемуся в большей части на спокойствии и удовлетворенности духа, более, чем ограничение, сокращение этого движущего элемента – внимания к чужим мнениям – до предписываемого благоразумием предела, составляющего, быть может, 1/50 настоящей его силы; надо вырвать из тела терзающий нас шип.

Никто не может видеть выше себя. Этим я хочу сказать, что человек может видеть в другом лишь столько, скольким он сам обладает, и понять другого он может лишь соразмерно с собственным умом. Если последний у него очень невелик, то даже величайшие духовные дары не окажут на него никакого действия, и в носителе их он подметит лишь одни низкие свойства, т. е. слабости и недостатки характера и темперамента. Для него этот человек только и будет состоять, что из недостатков; все его высшие духовные способности, так же не существуют для него как цвета для слепых. Любой ум останется незамеченным тем, кто сам его не имеет; всякое уважение к чему‑нибудь есть произведение достоинств ценимого, умноженных на сферу понимания ценителя. Так что, говоря с кем‑нибудь, всегда уравниваешь себя с ним, ибо те преимущества, какие мы имеем над ним – исчезают, и даже самое необходимое для такой беседы самоотречение остается совершенно непонятным. Если учесть как низки помыслы и умственные способности людей, насколько вообще большинство людей пошлы (gemein), то станет понятным, что немыслимо говорить с ними без того, чтобы на время беседы – по аналогии с распределением электричества – самому стать пошлым; лишь тогда мы уясним себе вполне истинный смысл и правдивость выражения sich gemein machen – становиться пошлым, но тогда будем уже избегать всякого общества, с которым приходится соприкасаться лишь на почве самых низких свойств нашей натуры. Нетрудно убедиться, что существует лишь один способ показать дураками и болванами свой ум: – не разговаривать с ними. Правда, что тогда многие окажутся в обществе в положении танцора, явившегося на бал, и нашедшего там лишь хромых – с кем тут танцевать?

Будь вежлив:

Вежливость - это молчаливое соглашение игнорировать и не подчеркивать друг в друге моральную и умственную нищету, благодаря чему эти свойства к обоюдной выгоде несколько стушевываются.
Вежливость – это благоразумие; следовательно, невежливость – глупость; без нужды, из одной удали наживать себе ею врагов – это такое же безумие, как поджечь собственный дом.

Потрясающие слова, их следует взять на заметку каждому:

Не следует оспаривать чужих мнений: надо помнить, что, если бы мы захотели опровергнуть все абсурды, в какие люди верят, то на это не хватило бы и Мафусаилова века.
Следует воздерживаться в беседе от всяких критических, хотя бы и доброжелательных замечаний: обидеть человека – легко, исправить же его – трудно, если не невозможно.
Если бессмыслицы, какие нам приходится выслушивать в разговоре, начинают сердить нас, надо вообразить, что это разыгрывается комическая сцена между двумя дураками; это испытаннейшее средство.

А вот настоящий шедевр:
Лучше всего помещены те деньги, которые у нас украдены: ведь мы за них непосредственно приобрели благоразумие.
Вывод: Шопенгауэр замечателен. Жаль, я не родилась в XIX веке в Германии.
Интересно было бы пообщаться с Шопенгауэром). Но, судя по всему, он терпеть не мог женщин. Жаль.

В книге около 330 страниц,из них меня хватило на 80+. Вот вопрос к вам, другим читателям, почему такую литературу и авторов-философов считают какими-то умными людьми? Мне это кажется ОЧЕНЬ сильным заблуждением

Думал,за книгу возьмусь,тяжело будет идти,мол,слог автора непростой, мысли сложные и тп. Но не тут то было! Это такая бредятина! Вот пара мыслей из книги:
- уйдите в лес и живите там, чтобы не взаимодействовать и не тратить свои силы на глупых людишек, будьте умнее
- женщина неспособна иметь подруг и что-то понимать в дружбе
- существует сверхчеловек(если протянуть канат,бла бла бла),но как его достичь и почему это важно,сам ницше не понимает.
Не зря он был признан психически больным, прекрасно это начинаешь понимать после прочитанных РАДИКАЛЬНЫХ мыслей. Тут буквально крупица чего-то интересного,все остальное - похоже на все то,что я привел в примерах выше.

Те,кто воспринимают такие книги исключительно всерьез,как сложилась ваша жизнь?)
поделитесь впечатлениями в комментариях,если такие есть,мне очень прям интересно,ибо я без рофла и смеха читать такое не могу
также обращусь к тем,у кого позиция будет что-то вроде "ты ничего не понял!" - а тут есть что понимать? что-то реально хорошее?))

Это просто позор!

Ницше такая же часть культурного контекста, как Платон, Кант, Кьеркегор, Лао цзы - можно за всю жизнь не прочесть у любого из них ни строчки, но не иметь минимального представления невозможно. На основании такого рода представления, Фридрих Ницше в моей табели о рангах был изрядным позером и выпендрежником. Разного рода высказывания, поднятые на знамя носителями расхожей эрудиции: от нигилистического "Бог умер" до сексистского "Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку!" и провокативного "Падающего толкни" - не добавляли привлекательности. А была ведь еще идея сверхчеловека и мутная история о Гитлере, ценившем "Так говорил Заратустра" едва ли не вровень с "Майн Кампф". Сумасшествие, которым завершилась жизнь мыслителя, тоже не добавляло желания ближе спознаться с его трудами.

И не взялась бы, но сказали об этой книге, как о дивно поэтичной. удивилась: где усатый философ (знаете, что Максим Горький делал свой образ с него?), а где поэзия? Решила почитать, тем более, что об Авесте и зороастризме, кое-какое представление имею. И, да, это потрясающе. Ницше писал "Заратустру" какими-то невероятными по интенсивности рывками. К тому времени он уже был болен, теперь говорю не об умственном расстройстве, но о физическим нездоровье, заставившем его отказаться от профессорской кафедры и выйти на пенсию (Ницше, кстати, в двадцать четыре года стал самым молодым профессором в истории европейских университетов). Приступах, надолго приковывавших к постели. И тем не менее массивы "Заратустры" писались с невероятной скоростью, невольно наводящей на мысль о божественном вдохновении.

Читать философов обычно трудно, я имею в виду, обычному человеку, чей дух не парит в эмпиреях абстрактных понятий, а интеллект не закален ежедневными упражнениями в формальной логике. Здесь с точностью до наоборот. Филолог Ницше придал этому труду форму, которая без труда берется восприятием даже неподготовленного читателя: текст разбит на короткие главки, основной тезис каждой из которых вынесен в заглавие; повествование ведется в притчевой форме: пошел туда, встретил того или тех, спросил, ответили, они спросили, он ответил, в ходе беседы наблюдали то-то и то-то, увиденное подытожил тем-то.

Предельно просто, ясно, не лишено повествовательной занимательности. Лексически доступно - не только не перегружено специальной терминологией, с которой обычный читатель перестает бороться к концу первого абзаца, она совершенно отсутствует. Невероятная смысловая афористическая плотность текста. Порой смешно, справедливости ради, очень редко, но именно в силу неожиданности в философском произведении, это ведет к гомерическому хохоту. И таки да, очень поэтично.

Каждый ищет в книге ответов на свои вопросы, для меня моменты высочайших откровений перемежались немалой протяженности отрывками, которые оценивала как "чушь собачья" и what of... Но умение оценивать тексты моя встроенная опция - да, "Так говорил Заратустра" великая книга.

Сложнее, чем читать эту книгу, может быть только писать на неё отзыв.
⠀
«Одно из лучших произведений Ницше»;
«Книга с интригующим названием»;
«Некое противопоставление Библии»;
«Идеология, востребованная Третьим рейхом».
⠀
Последнее, конечно, меня очень удивило, потому что идеи, изложенные в книге, совсем не схожи с убеждениями национал-социализма, разве что очень немногие.
⠀
«Так говорил Заратустра» - именно так заканчивается каждый раздел книги. Кто такой этот Заратустра, что он говорил, а главное - для чего, нужно узнавать самому, читая эту книгу. Это определенно не то произведение, сюжет и смысл которого можно изложить в трёх словах. И если вы боитесь сложных философских трудов, то лучше пройти мимо.
⠀
Самым тяжелым для меня в этой книге оказался именно стиль повествования, подобный священным книгам или серьезным притчам. Кажется, сложнее мне было читать только Платона с Аристотелем. Постоянно надеялась: «Вот ещё несколько страниц, и станет полегче», но, увы. Если бы не поставила себе цель дочитать это произведение до конца, то непременно бы бросила.
⠀
Но если не бросила, значит что-то зацепило? Похоже, единственное, что меня привлекало - абсурдность в кУпе с нетипичностью мышления. Ницше рушит привычные взгляды и «вбрасывает» в голову совсем иную информацию, порой очень и очень жесткую и странную. Но с учетом того, что Ницше в принципе был весьма и весьма необычным человеком (мягко говоря), то все норм.

Меня его идеи не смогли удивить, возмутить или восхитить. В какой-то момент я ловила интерес, но чаще была безразлична или морщила лоб в недоумении, которое быстро испарялось. Так что зацепить книге меня не удалось совсем - считаю ее проходящей и немножко странной (а может и не немножко). И здесь, кажется, случай, что называется «переросла». Думаю, в подростковом возрасте мысли Ницше могли меня как-то удивить, но сейчас подобное уже не впечатляет.

"Похвала Глупости" написана Эразмом Роттердамским как безделица, не заслуживающая серьёзного внимания. Однако именно это произведение приобрело наибольшую известность среди читателей.
"Похвала Глупости" - это сатира на современное общество. Автор удивительно точно и с юмором описал пороки современников. Досталось всем. Произведение написано от лица Глупости. Она прославляет сама себя, доказывает, что мудрость никуда не годится, а иногда мудрость даже вредна. Так Эразм Роттердамский показывает, что доказать можно всё что угодно, даже любое ошибочное суждение. И это происходит сплошь и рядом.
Книга написана лёгким и простым стилем, что не может не привлекать читателя.

Что бы ни говорили о том, что ницшевский Заратустра не имеет никакого отношения к истинному основателю зороастризма, с зороастризмом он совпал по меньшей мере в следующем:

"В то время как они [другие религии] призывают верить без рассуждений, 

зороастризм проповедует выраженный интеллектуализм".

( Анна Успенская - Зороастризм за 90 минут ).

Однако, для Заратустры/Ницше мишенью протеста, выражаемого то в иронии вплоть до злого сарказма, то в неуёмном танце, то в иносказательных опоэтизированных речах - это не столько религии, сколько узкие рамки дозволенного и косность (отсутствие критического мышления) в пределах мещанской морали, которая сама довольствуется полумерами во всём и каждого держит в этих тесных рамках, подавляя прежде всего свободу выбора, свободу мысли, свободу самовыражения. Яркая личность Ницше - как та самая гора среди равнины, на которой уединялся Заратустра, разве мог он довольствоваться узкими рамками дозволенного? Но никакие призывы к разрушению тут усматривать не стоит.

"Смеющиеся львы должны прийти!" (часть четвёртая, "Приветствие") И ещё: "Спутников ищет созидающий, а не трупов..."

Быть львом так же не значит презирать других.

"Я люблю великих презирающих. Но человек есть нечто, что должно превзойти". - говорит Заратустра.

Вот и Хайдеггер в своём эссе "Кто такой Заратустра у Ницше?" пишет: "Слово "сверхчеловек" мы обязаны, конечно, заранее уберечь от всех фальшивых и сбивающих с толку тонов, которые слышатся для обыденного мнения. Именем "сверхчеловек" Ницше как раз называет не просто человека, превышающего обычную, до сих пор существовавшую меру. Он подразумевает также не некий человеческий вид, который отбрасывает гуманность, возводит в закон голый произвол и берет за правило титаническое неистовство. Сверхчеловек, в буквальном смысле слова, есть скорее тот, кто превосходит прежнего человека единственно для того, чтобы прежде всего привести доныне существующего человека к его еще не осуществленной сущности и прочно установить его в ней. Одна поздняя заметка к Заратустре гласит ( XIV , 271): "Заратустра не хочет терять ничего из прошлого человечества, все швырнуть в переплавку".

Впрочем, речи о сверхчеловеке пока не идёт. Никто не является сверхчеловеком, и всё учение направлено на то, чтобы прежде всего стать "львом", а по сути - самостоятельно мыслящим, созидающим и познающим (!) человеком, который не ориентируется ни на культы, ни на авторитеты, ни на общественное мнение. Так что уверенно можно сказать, что эта культовая книга - против культов.

"Познавать - это радость для того, в ком ВОЛЯ ЛЬВА! Но кто утомился, тот сам делается лишь "предметом воли", с ним играют все волны".

И дальше: "Хотеть" ... значит созидать, а "для созидания должны вы учиться".

Тут надо упомянуть, что моя интерпретация текста Ницше в целом вовсе не совпадает с хайдеггеровской, но в таком существенном моменте как не увидеть призыва ко вседозволенности и/или произволу в желании Ницше раздвинуть границы дозволенного я рада была найти у него подтверждение моему собственному пониманию. Впрочем, понятием "узкие рамки дозволенного" Хайдеггер вовсе не оперирует. Это тоже моё понимание.

Теперь важно, взяв быка за рога (или льва за хвост, чтобы прыть попридержать), сказать, что в переплетении смыслов тут есть сверхважный тезис для правильного понимания учения Заратустры тезис, который, будучи однажды высказанным, в отличие от многих умозаключений, высказанных с иронией и даже злым сарказмом, которые (якобы) получают опровержения, либо существенную поправку по ходу текста, этот тезис никакого опровержения не получает, но получает расшифровку. Согласно тезису, о котором я говорю, на мосту к сверхчеловеку человек должен претерпеть три вида трансформации: в верблюда, из верблюда во льва и из льва в ребёнка.

"Три превращения духа называю я вам: как дух становится верблюдом, львом верблюд и, наконец, ребенком становится лев".

Этот круг трансформаций, который должен привести человека к сверхчеловеку, выражен не только зоо-метафорами, но и с ипользованием отрезка времени от полудня до полуночи, и от одной утренней зари до другой.

"Великий полдень — когда человек стоит посреди своего пути между животным и сверхчеловеком и празднует свой путь к закату как свою высшую надежду; ибо это есть путь к новому утру".Этот срединный путь - становление львом.

"Только теперь наступает великий полдень, только теперь высший человек становится - господином!"

В полночь же человек снова становится ребёнком. Что это значит? "...зрелый муж больше ребёнок, чем юноша, и меньше скорби в нём..."Иными словами, ЗРЕЛЫЙ МУЖ - это сочетание львиности и ребячества, веселья и сострадания (недаром Заратустра под конец испытывает сострадание, которое вначале критикует). Это сочетание аполлонического и дионисийского начала, которые называются своими именами в более ранней книге "Рождение трагедии", а тут остались за кадром.

Известно, что именно Ницше в своих исследованиях аполлонического и дионисийского начал навёл Карла Юнга на создание учения о психологических типах - экстравертов и интровертов.

Вообще риторический приём, при котором утверждения в этом тексте, якобы, вступают в противоречие оправдан, причем вдвойне: 1. он служит созданию собственно иллюстрации противостояния противоположностей с последующим их единением; 2. он, обретя вид противоречивости за счет иронии, доходящей до злого сарказма, где "да", перестаёт быть"да" и не противоречит последующему "нет", служит в общем вполне осознанному завуалированию смысла.

"...от тебя хотят они услышать Да или Нет. Горе, ты хочешь сесть между двух стульев?.. ...От этих стремительных удались в безопасность: лишь на базаре нападают с вопросом: да или нет? ...В сторону от базара и славы уходит всё великое..."Есть у этой цитаты и иной смысл: "базар" выражает обыденное мышление, на уровне которого принято всё делить на белое и чёрное, на противоположности. Заратустра/Ницше противится этому делению. Ведь "все половинчатое портит целое". 

Примеры иронии:

...если случилась с вами большая несправедливость, скорее сделайте пять маленьких несправедливостей! Ужасно смотреть, когда кого-нибудь одного давит несправедливость" (элементы преувеличения - "скорее", "ужасно смотреть").

Или: "Остерегайтесь обидеть отшельника! Но если вы это сделали, то уже и убейте его!"(ирония, а не призыв к убийству).

Философия Заратустры не представляет собой нечто совершенное, представленное как свод истин, она - иллюстрация становления, почти лобового столкновения противоположностей и их последующего единения (!). Только на основе целого текста можно делать однозначные выводы, которые и представляют высшую ценность этого текста, в попытке сделать вывод по любому количеству текста, не дочитав до конца, окажутся попыткой вытянуть нитку из клубка смыслов, которая не даёт ответа ни о смысле текста в целом, ни о самой себе, поскольку на первый взгляд кажется, что сказанное тут же, а нередко и гораздо позже по тексту получает опровержение или существенную поправку.

"Провидец, хотящий, созидающий, само будущее и мост к будущему – и ах, как бы калеки на этом мосту: все это и есть Заратустра".

Заратустра - не столько учитель в обычном понимании этого слова, который выдаёт незыблемые истины, сколько в своём собственном стремлении стать сверхчеловеком, сам - лишь мост к сверхчеловеку для других. Недаром в книге присутствует его Тень как самостоятельный персонаж. Понятие "Тени" в психологии известно: теневая бессознательная вытесненная сторона личности, которая не соответствует идеалу эго. "В аналитической психологии тень (также известная как ид, теневой аспект или теневой архетип) - это либо бессознательный аспект личности, который сознательное эго не идентифицирует в себе, либо все бессознательное, то есть все, что человек не полностью осознает. Короче говоря, тень-это неизвестная сторона".

Заратустра - тот, кто сочетает в себе оба начала (аполлоническое и дионисийское), но в своей "высшей надежде", которая является естественным смутным стремлением человека (его тоской) он предпочитает ориентироваться не абстрактным Богом, а чем-то более осязаемым, понятным и практически более достижимым - сверхчеловеком.

Воля к власти не имеет ничего общего с ненавистной Заратустре государственностью ("Государством называется самое холодное из всех холодных чудовищ".) Речь идёт прежде всего о власти над собой и своей жизнью, когда каждый индивидуум является самостоятельно мыслящим, познающим (!) и созидающим человеком, который не довольствуется полумерами и полухотениями, не руководствуется страхом перед общественным мнением или божьей карой, которые сузили рамки дозволенного для человека с высоким интеллектом до "шаг влево, шаг вправо - расстрел!". Однако, и тут Ницше обращает внимание на то, что воле не подвластно прошедшее. Воля человека не всесильна. И в контексте основного смысла этого текста это играет в пользу того, что львиность с его волей, состояние-таки не конечное, не абсолютное.

Произошедшее единение противоборствующих начал в конце текста подтверждают такие цитаты:

"Мой мир сейчас стал совершенным, полночь - тот же полдень. Скорбь также радость, проклятие тоже благословение, ночь тоже солнце..." И: "Всё сцеплено, всё спутано, всё влюблено одно в другое".

Из заметок Ницше, относящихся ко времени написания "Так говорил Заратустра", можно добавить к этому: "Кажется мне, что скромность и гордость тесно принадлежат друг другу... "

Познавший истинную скорбь, познает истинную радость, "но радость глубже бъёт ключом"...

"Имейте более ловкие руки, прострите их к более глубокому счастью, к более глубокому несчастью... Моё несчастье, моё счастье глубоки, ты, дивный день, но всё же я не Бог и не ад Божий..."

И ещё один момент, который мне хотелось бы отметить в подтверждение того, что философия Заратустры - это становление, а не нечто застывшее в незыблемых истинах.

По ходу текста Заратустра говорит, что ищет счастья на земле (в формате pdf у меня 125 стр), а потом в конце о себе: "Заратустра ищет своего ДЕЛА, а не счастья".Что по сути является ответом о счастье, который даёт гуманистическая психология.

Трудно мне далась высшая оценка за эту книгу и только со второго моего обращения к ней, когда я нашла в себе интерес, а значит и силы всё тщательно обдумывать и дочитать текст до последней точки. Писать отзыв на такое произведение не менее трудно, и не без того, что могут встретиться повторяющиеся мысли. И, уж точно, едва ли возможно охватить всё и ничего не забыть в формате фривольной рецензии.

У Заратустры на картинке лицо Ницше. Сделано онлайн на ФотоФания.