Святой ночью

Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.
А.С.Пушкин

«Святою ночью» - один из лучших пасхальных рассказов Чехова. В центре повествования – два монаха, наделённых не только добротой и смирением, но и даром поэтической восприимчивости. Смерть одного из них (талантливого сочинителя акафистов иеродьякона Николая) накануне Пасхи подчёркивает его избранность: «Кто умрёт под Пасху или на Пасху, тот непременно попадёт в царство небесное». Его друг и благодарный слушатель акафистов послушник Иероним, перевозящий прихожан в пасхальную ночь на пароме через реку к монастырю, скорбит об умершем, а также сожалеет, что не может присутствовать на праздничной службе. «Отчего это даже и при великой радости человек не может скорбей своих забыть?».

В разговоре с перевозимым на пароме прихожанином Иероним с восхищением отзывается об искусстве написания акафистов: «Кроме плавности и велеречия <…> нужно ещё, чтоб каждая строчечка изукрашена была всячески, чтоб тут и цветы были, и молнии, и ветер, и солнце, и все предметы мира видимого». Чуткий и трогательный Николай владел этим искусством в полной мере. Других монахов послушник называет добрыми, хорошими и благочестивыми, но признаётся, что «ни в ком нет мягкости и деликатности, всё равно как люди простого звания». Из всей братии только Иероним интересовался акафистами Николая. И ещё у него, в отличие от остальных, «дух захватывает» от проникновения в каждое слово пасхального канона. В чеховских описаниях процесса праздничного богослужения гармонично сочетаются религиозное и мирское, возвышенное и обыденное. Святою ночью в церкви «на всех было живое выражение торжества; но ни один человек не вслушивался и не вникал в то, что пелось, и ни у кого не "захватывало духа". Отчего не сменят Иеронима?». А Иеронима, «жадно ловящего красоту святой фразы», забыли сменить на пароме…

Чехова всегда волновал вопрос о месте в жизни человека Красоты, неразрывно связанной с правдой. Как же часто люди её просто не замечают и лишают себя тончайшего духовного и эстетического переживания. Весь рассказ пронизывает Красота в самых разнообразных своих проявлениях: красота творчества безвестного поэта-монаха, красота поэтически восприимчивой души монаха-паромщика, красота монашеской дружбы, красота смирения паромщика, не оставившего свой пост святою ночью, красота церковного обряда и колокольного звона, красота пасхальной ночи и природы, красота возвышенного восприятия обыденности и, наконец, – красота женского лица, от которого усталый паромщик не отрывал взгляда в течение всего обратного пути. «В этом продолжительном взгляде было мало мужского. <…> на лице женщины Иероним искал мягких и нежных черт своего усопшего друга».

Цитата:

Впечатление:

А вот этот рассказ из кодификатора я бы не хотела видеть в своем варианте ЕГЭ. Потому что Автор очень замысловато через диалог, на самом деле монолог познает красоту жизни. Парень просто шел домой и на пути ему попались две женщины, которым он поведал библейскую историю апостола Петра ( тот, который отрекся от Иисуса) и смотря на реакцию девушки, парень начал придумывать ассоциации, про взаимосвязь веков и поколений, а потом выход на красоту жизни. Сомнительно, но окей.

Рассказ надо рассматривать и анализировать и с библейской точки зрения, почему выбран этот апостол или почему эта история, почему сейчас ее было суждено поведать. И с точки зрения жизни и образов персонажей, которые достаточно скудные, в отличие от их эмоций, но которые тоже можно интерпретировать по-разному.

Рассказ как по мне сложноват, но я бы именно так его рассматривала в качестве анализа произведения.

Он супер-мега короткий, читается быстро, в целом на него можно обратить внимание.

В целом Чехова люблю и уважаю, однозначно-это лучший вариант для сочинений в ЕГЭ. Сквозь века и поколения.

Читать/ не читать: читать

Этот рассказ Чехова является камнем преткновения для многих, пытающихся понять нашего непростого классика.

Одни просто счастливы, когда обнаруживают произведение, в котором Чехов предстает проповедником благости и христианского мировоззрения. Другие растеряны, поскольку не ожидали от него такого пассажа. Третьи, понимая, что Чехов всегда пытается сказать больше, чем удается услышать простому читателю с первого раза, начинают искать скрытый смысл.

Видимо, большинство нашей читающей публики слишком серьезно подходят к вопросам Веры, и в любом произведении, касающемся этого фактора, они видят всепоглощающую серьезность. Учитывая вечность и глобальность темы, наверное, это правильный подход в большинстве случаев, но, не в случае Антона Павловича.

Я считаю, что этим рассказом, в котором он поведал историю молодого невротика из духовного сословия, Чехов иронично смеется над всеми нами, пытающимися постичь, что же он хотел сказать.
Эта ироничность присутствует и в знаменитой его цитате: «Какой я "пессимист"? Ведь из моих вещей самый любимый мой рассказ - "Студент"…». В том то здесь и ирония, что это одно из самых пессимистичных его произведений. Но зная, что большинство читателей так и не узрели в нем изначальной горькой иронии, а восприняли его в контексте прозрения и обновления, таких модных в конце позапрошлого века темах для пытающейся мыслить интеллигенции, Чехов иронизирует уже над самим собой.

Какое преображение Ивана Великопольского описывает он? Да никакого преображения, по сути своей. не происходит, имеет место быть невротическая реакция, при постижении героем довольно банальной истины: «Прошлое … связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого».

Смысл этой фразы лежит на поверхности, но для не слишком искушенного ума, она предстает неким озарением и постижением истины. А тут еще накладывается эмоциональный фактор: тьма, костёр, озвучивание истории Петра в страстную ночь, слёзы женщин, которые непонятно кого жалеют, Петра ли предающего, или Христа предаваемого. И вот полезла в голову молодого семинариста достоевщина, для времени написания рассказа - актуальнейшая тема, вот и мысли о правде и красоте, так и хочется продолжить "которая спасет мир".

А в чем же находит он красоту? В том, что творилось в ту ночь "там, в саду и во дворе первосвященника". А что же за красота там творилась? Да, Христа предавали и допрашивали.

Но, для Ивана Великопольского, это таки красота, потому что она спасет мир, ведь Христос, идя на казнь, взял на себя все людские грехи, так не красота ли это? И творится она по сей день!

А что творится по сей день? С чего начинается рассказ? С темы Экклезиаста "невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнёта - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет ещё тысяча лет, жизнь не станет лучше", как не стала она лучше за те 19 столетий, что прошли с ночи великой красоты в понимании Ивана Великопольского.

Откуда же у Вани вдруг ощущение "таинственного счастья"? От слиянии в его невротическом сознании проповеди христианства с проповедью интеллигенции, да плюс к тому эмоциональная вспышка и философское озарение о взаимосвязи событий.

Все это совершается в голове у Вани Великопольского, но не у Чехова, не надо путать героя с автором. Чехов смеется над наивными, эмоционально обусловленными, интеллектуально малосостоятельными, потугами некоторой части современной ему интеллигенции искать спасение свое и человечества в целом в проповеди добра и красоты.
И великозвучие фамилии главного героя - еще один штрих к создаваемой им карикатуре.

Между прочим, никто не усматривает поразительного прозрения Чехова, в то время, когда писался рассказ о 22-летнем семинаристе, другой семинарист, 15 лет от роду, на отшибе Империи - в Тифлисе, готовился к постижению основ "правды и красоты", которые спасут мир, но он читал уже другие книги, на смену Библии пришел Капитал.

Чудесный рассказ, который мне очень понравился, как и многие другие рассказы Антона Павловича Чехова. Прекрасное описание пейзажа, днём — по-весеннему тихого и приятного, вечером — по-зимнему мрачного. Автор умело создаёт атмосферу погружения, ты словно оказываешься внутри произведения, чувствуешь порывы ледяного ветра, видишь вокруг тёмные, безлюдные лесные просторы. Ты остаёшься с природой наедине, как и герой рассказа, студент духовной академии Иван Великопольский.

Вот идёт он по лесу навстречу потоку ветра, от которого лицо становится горячим, а пальцы коченеют. А вокруг — жуткая атмосфера пустоты, единственный спутник — собственные мысли. И вот этими завораживающими описаниями автор подводит нас к сути повествования: разговору студента со встретившейся ему по пути вдовой. Точнее, это даже не столько разговор, сколько монолог, помогающий Ивану разобраться в своих размышлениях, прийти к правильным выводам. Монолог о вере, взаимосвязи прошлого и настоящего, о том, что определённые события уже происходившие с кем-то в далёкие времена могут случиться и с нами, и от этого чувствуешь единение с прошлыми поколениями, ведь у всех были те же чувства, те же проблемы и переживания.

По-философски грустный, но в то же время заставляющий в конце улыбнуться рассказ. И, конечно, "Студент" — образец прекрасного русского литературного языка.

Рассказ «Студент» можно, наверное, считать произведением, знаменующим перелом в мироощущении Чехова. В нём говорится о радостном событии в человеческой душе, в которой уныние и подавленность неожиданно сменяются каким-то иным, новым, жизнеутверждающим чувством. Иван Великопольский – первый из чеховских персонажей, кому жизнь показалась «полной высокого смысла». И изменения, произошедшие в сознании студента, перекликаются с изменениями и переломом во всём творчестве Чехова.

Из писем писателя следует, что для него особое значение имела Книга Экклезиаста. Поэтому можно предположить, что печаль Чехова и многих его героев частично навеяна печалью библейского Экклезиаста, «самой печальной книги в мире». Уже в раннем его творчестве звучит мотив «вечного возвращения», бесконечной череды повторений, ведь «нет ничего нового под солнцем». Чеховским героям, как и автору Книги Экклезиаста, свойственны представления о всеобщей (и в быту, и в природе, и в истории) повторяемости явлений. Однако в «Студенте» подобные ощущения, привычно распространяемые на природные, исторические и социальные реалии русской жизни, присущи лишь первоначальному настроению Ивана Великопольского: «студент думал о том, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, и что при них была точно такая же лютая бедность, голод; такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнёта - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет ещё тысяча лет, жизнь не станет лучше». В финале же рассказа пессимистическое представление героя о безнадёжном круговом движении жизни преодолевается. И в этом преодолении и разрыве "заколдованного" круга, видимо, проявляется оптимизм Чехова. Поэтому, отрицая свой пессимизм, писатель и ссылается именно на «Студента».

Рассказ студента духовной академии об апостоле Петре встречает живой отклик у простых деревенских женщин, пробудив в их душах сочувствие и сострадание, которое, по Достоевскому, «есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества». В результате происходит разрушение разобщённости между людьми, преодоление свойственной им неспособности слышать и понимать друг друга, то есть единение людей, что достаточно редко бывает в чеховском мире. Фундаментом для построения рассказа «Студент» и оказался феномен сострадания, которое становится проводником человека в вечность: «Прошлое … связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого». Вечное и сиюминутное нераздельно связаны, и студенту «казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой». Дальше Иван «думал о том, что правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле; и чувство молодости, здоровья, силы, — ему было только 22 года, — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».

Соединённые в размышлениях студента «правда и красота» стали важным открытием, на котором основывается художественный мир позднего Чехова. Поиск в самой жизни неразрывно связанных друг с другом «правды и красоты» становится одной из главных задач писателя. И в своём позднем творчестве Чехов пытается осветить жизнь с этой новой точки зрения, ещё больше смещая акценты с внешнего на внутренний мир человека, с формы – на содержание.

Мы точно не знаем и можем только догадываться, какой именно смысл вкладывал сам автор в фамилию героя. Но лично мне показалось, что говорящая фамилия студента – Великопольский – очень уж соотносится с известной чеховской цитатой, согласно которой вопрос о существовании Бога для самого писателя остаётся открытым: «Между "есть Бог" и "нет Бога" лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский же человек знает какую-либо одну из этих двух крайностей, середина же между ними не интересует его; и потому обыкновенно не знает ничего или очень мало» (А.П.Чехов). Это тонкий и глубокий парафраз на тему из «Фауста», замысел которого, по мнению Чехова, был подсказан Гёте той же Книгой Экклезиаста. (Событиям гётевской трагедии, взятым из народной легенды, Чехов придаёт наименьшее значение.) Говоря об "истинном мудреце", Антон Павлович, вероятно, утверждает свой незыблемый выбор непрекращающихся духовных исканий. Он (как и Фауст) не берётся категорически решать вопросы, на которые знает однозначные ответы лишь схоластика или наивность. Человек "поля" свободен и не стоит ни на одном из двух противоположных полюсов. И в труде преодоления этого "громадного поля" (а не его игнорировании) писатель и видит главный смысл, истинную мудрость. Наверное, для Чехова 22-летний студент Иван Великопольский и есть ищущий человек "громадного поля", каковым является и сам автор.

Прочитав столько рассказов Чехова подряд, не показалось ли мне это нудным и однообразным?... Нет! В том-то и гениальность Антона Павловича, что в каждом отдельном рассказе свой неповторимый стиль, умение говорить об обыденных вещах каждый раз по-новому, находить бесконечное число разнообразных эпитетов. Вот и в данном, конкретном рассказе «Студент» автор описывает вещи, о которых уже написал в огромном числе своих произведений. Но ни одного повтора в полученных мной ощущениях и впечатлениях найти при всём желании не могу.

Посудите сами. В этом рассказе Чехов в 20-й раз (примерно) говорит об охоте. Иван Великопольский, студент духовной академии, возвращается с тяги домой. Есть тут и вальдшнеп, и выстрел по нему.

Описание ранней весны у Антона Павловича тоже встречается мне уже раз в 15-й, но… Уверяю вас, здесь она совсем другая нежели в других произведениях – «По лужам протянулись ледяные иглы, и стало в лесу неуютно, глухо и нелюдимо. Запахло зимой».

Да, Чехов не в первый раз делает акцент на реалистическом взгляде на бедность в России. Только в этот раз, описывая мысли студента, автор сильно ошибается, представляя состояние российской действительности, как неизменной с времён Рюрика, Иоанна Грозного, Петра Великого – «…при них была точно такая же лютая бедность, голод, такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнета, - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет еще тысяча лет, жизнь не станет лучше». Если бы Антон Павлович мог только представить себе, что произойдёт со страной в ближайшие лет 100, он бы поостерёгся вкладывать в голову Великопольского столь безрадостные и бесперспективные идеи. А наоборот, студент, как представитель передовой молодёжи, охваченной идеями революционного преобразования действительности, должен был быть наполнен идеями Маркса и Энгельса о призраке, бродившем по Европе уже без малого сорок лет. Известно, что из потомственных священнослужителей и учащихся духовных академий вышло наибольшее количество революционеров 1917 года.

А так… Как сын дьячка, Великопольский, зайдя на вдовьи огороды к Василисе и её дочери Лукерье, проводит с ними политинформацию. Но не об упоминавшемся выше призраке, а о предательстве учеников Иисуса своего учителя, чем довёл женщину до слёз. «Теперь студент думал о Василисе: если она заплакала, то, значит, всё, происходившее в ту страшную ночь с Петром, имеет к ней какое-то отношение...»
Как и всякий религиозный человек, Великопольский в преддверии светлого праздника Пасхи испытывает радость. «Прошлое, думал он, связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой».

Чехов так определяет состояние молодого человека, который в столь промозглую весеннюю погоду, потратив немало сил, пробираясь через лесную чащу в поисках дичи, а затем ощущая приближение одного из главных православных праздников, испытывает «невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».

Фраза – «…во время тайной вечери Петр сказал Иисусу: "С тобою я готов и в темницу, и на смерть". А господь ему на это: "Говорю тебе, Петр, не пропоет сегодня петел, то есть петух, как ты трижды отречешься, что не знаешь меня".

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 499

Чехов каждый раз удивляет. Следишь за сюжетом, а внезапно для тебя более важными оказываются отдельные детали. Например, в этом рассказе меня поразило описание звёзд. Не часто в настоящее время обращаешь внимание на звёздный небосвод. Да, и в городе ничего не увидишь из-за слишком сильного свечения мегаполиса. А Антон Павлович описывает удивительные вещи.

«Не помню, когда в другое время я видел столько звезд. Буквально некуда было пальцем ткнуть. Тут были крупные, как гусиное яйцо, и мелкие, с конопляное зерно... Ради праздничного парада вышли они на небо все до одной, от мала до велика, умытые, обновленные, радостные, и все до одной тихо шевелили своими лучами».

Это же просто праздник какой-то! И, действительно, ночь пасхальная, необычная… Автор направляется в монастырь через ночную реку Голтву на пароме, который тянет своими руками послушник Иероним. И, как это часто бывает у Чехова, разговор со случайно встреченным человеком превращается в прекрасный рассказ, наполненный множеством смыслов.

Иероним делится своими мыслями о переживаемой им утрате. В эту ночь в монастыре скончался иеродьякон Николай, бывший очень близким по духу послушнику. «Даже поверить трудно, что его уж нет на свете! Стою я тут на пароме и всё мне кажется, что сейчас он с берега голос свой подаст. Чтобы мне на пароме страшно не казалось, он всегда приходил на берег и окликал меня. Нарочито для этого ночью с постели вставал. Добрая душа! Боже, какая добрая и милостивая! У иного человека и матери такой нет, каким у меня был этот Николай!»

Поделился с автором Иероним и мыслями о необыкновенном даре Николая. Это был талант акафисты писать. Он начал подробно объяснять, как это трудно, какое это искусство. У талантливого Николая получалось находить такие слова, чтобы «молящийся сердцем радовался и плакал, а умом содрогался и в трепет приходил». «Найдет же такие слова! Даст же господь такую способность! Для краткости много слов и мыслей пригонит в одно слово и как это у него всё выходит плавно и обстоятельно!»

Талант Николая в написании акафистов из всей братии был близок только Иерониму, другим же не был понятен этот дар, поэтому смерть иеродьякона особенно сильно ударила по послушнику. «Мы вроде как бы друзья с ним были… Куда он, туда и я. Меня нет, он тоскует. И любил он меня больше всех, а всё за то, что я от его акафистов плакал. Вспоминать трогательно! Теперь я всё равно как сирота или вдовица. Знаете, у нас в монастыре народ всё хороший, добрый, благочестивый, но... ни в ком нет мягкости и деликатности, всё равно как люди простого звания».

Дальше Чехов описывает праздничные мероприятия в монастыре. Пасхальное богослужение. Вот только мысли автора были захвачены рассказом Иеронима, который продолжал бессменно работать на пароме, поэтому не мог присутствовать на службе. «Всё, что теперь проскальзывало мимо слуха стоявших около меня людей, он жадно пил бы своей чуткой душой, упился бы до восторгов, до захватывания духа, и не было бы во всём храме человека счастливее его. Теперь же он плавал взад и вперед по темной реке и тосковал по своем умершем брате и друге».

После обедни, уже утром автор возвращался обратно на том же пароме. Ему удалось при свете рассмотреть послушника, который продолжал переправлять людей. «Это был высокий узкоплечий человек, лет 35, с крупными округлыми чертами лица, с полузакрытыми, лениво глядящими глазами и с нечесаной клиновидной бородкой. Вид у него был необыкновенно грустный и утомленный». Глаза Иеронима остановились на лице молоденькой купчихи, которая стояла на пароме рядом с рассказчиком. И послушник на протяжении всего пути не отрывал от неё взгляда.

Фраза – «В этом продолжительном взгляде было мало мужского. Мне кажется, что на лице женщины Иероним искал мягких и нежных черт своего усопшего друга».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 457

Вечерние размышления о Чехове...

В числе самых коротких рассказов Чехова этот - не очень популярный и зачитанный. Но что касается содержания - один из самых глубоких и емких, несмотря на краткость.

Поскольку до дыр не зачитано, затрону суть.

Студент семинарии, возвращаясь домой накануне Великой Субботы, мерзнет, тоскует о доме, о родителях, и в нем просыпается чувство полной безнадежности:

Встретив по пути людей и пригревшись у огня, Иван рассказывает им евангельскую историю, навеянную этим студеным и хмурым вечером: историю о том, как именно в этот день, много-много лет назад, еще более жуткой ночью, шел на смерть Христос, а любящий его Апостол Петр ожидал его у костра в притворе. Рассказывает семинарист и о предательстве Апостола, и о покаянии его.

После, простившись и продолжая путь, семинарист Иван сопоставил ту историю с сегодняшним вечером. И к нему пришло осознание: все это имеет непосредственное отношение к тому, что происходило сейчас, то событие многолетней давности и сегодняшний вечер очень похожи и неразрывно связаны...

А значит,

То есть юному семинаристу открылась сопричастность его короткой и незначительной жизни ко всему происходящему - когда-либо давно, сегодня и в будущем, а из этой сопричастности напрямую следует и то, что за каждый поступок и каждый шаг он, студент семинарии, и не только он, а каждый существующий на земле человек несет ответственность - так же, как ответственность нес за свой поступок Апостол.

Чехов неоднократно размышлял о Любви Христовой:

Чехов при этом сам не радикален, не догматичен, он не диктует, что верно, а что осуждаемо. Читатель сам добирается до истины...

Сам Чехов считал этот рассказ одним из своих любимых. Но мне бы сейчас хотелось не пересказывать его содержание, не восторгаться талантом писателя, не философствовать по поводу общности душ людских, разделённых веками, а порассуждать о том, какую головоломку предстоит разгадать каждому десятикласснику, читающему этот литературный шедевр.

Идея.
Она, конечно, видна лишь в конце. Всё в мире взаимосвязано и эта нить протянута через века.

Вечер великой пятницы, конечно, не мог быть рядовым, конечно, не мог не натолкнуть на размышления о прошлом, на размышления о связи его с настоящим днём. И разве это не повторяется ежегодно в наше время, уже далеко отстоящее от Чеховского? Да, именно размышления о смысле нашего бытия, о ценности нашей жизни и есть та пружина, что придаёт внутреннюю скрытую динамику этому незатейливому сюжету.

Форма.
Экспозиция рассказа даёт краткую, но полную картину не только того холодного вечера, но и как семьи студента, так и двух вдов, на огороде которых горит манящий костёр.

В рассказ о пути студента домой органично вплетается его разговор с вдовой, центром которого становится библейский сюжет. Рассказ в рассказе.

Развязка.
Пожалуй, именно так, а не кульминация. Продолжая путь домой, студент уже идёт внутренне иным, чем до встречи с вдовами. Он понимает, что библейская история стала той нитью, что связала настоящее с прошлым.

Конечно, главная мысль рассказа проста, понятна, но, в тоже время очень глубока.

Это ли не радость познания мира, когда пред тобой вся жизнь впереди, когда тебе ещё только 22!