Жили-были старик со старухой

Я получила просто огромное удовольствие от этого романа, такст небанален, читаешь и видишь каждого члена этой огромной семьи, проживаешь с ними их нелегкую жизнь, печали, болезни, радуешься рождению и взрослению детей, сидишь с ними за одним столом в праздники, ощущаешь аромат свежеиспеченных пирогов...
Невероятно все знакомо и больно, больно от того, что все деды и бабушки уже умерли и наш ритм жизни меняет все, традиции и сплочённость утеряны, нет тех ценностей, нет чувства, что все счастливы вместе!
Обязательно читайте роман "жили- были" , дарите его родным и друзьям!

Жили-были старик со старухой... Вот неделя, другая проходит...

Перед нами семейная сага, повествующая о жизни семьи староверов, волей судьбы и истории заброшенных в Отзейскую землю (территория современной Прибалтики).

На примере четырёх поколений семьи мы имеем возможность наблюдать изменения ,происходящие с ней под влиянием значимых исторических событий 20 века, затрагиваемых автором как-будто бы вскользь, но тем не менее играющих важную роль в жизни представленной семьи.

Повествование в книге очень неспешное, акцент сделан больше на бытоописаниие, здесь практически нет места каким-либо событиям, разве что вскользь и по касательной, автор не пытается давить своим мнением, делать за нас каких-то выводов, но тем не менее выводы напрашиваются сами собой. Например о том, как важно чтить традиции, или о важности преемственности поколений, о принятии и прощении и конечно о том, что оплотом семьи, связующим звеном выступает старшее поколение, те самые старик со старухой, которые подобно корням удерживают семью, питают её и создают крепкий надёжный тыл.

Книга заканчивается смертью главных героев, и это очень символично потому как с их уходом утрачивается важное связующее звено, заканчивается история одной большой семьи.

Книга написана приятным языком, повествование довольно неспешное и в тоже время безхитростное. Возможно книга немного затянула, но в то же время это именно роман-бытописание, автор помещает нас внутрь представленной семьи, создавая эффект присутствия для того, чтобы перевернув последнюю страницу читатель острее ощутил чувство обездоленности, утраты чего-то очень важного.

"Вокруг могилы так же, как тогда, стояли сыновья и дочери, теперь уже совсем осиротевшие, - а значит, не дети больше, ибо детьми остаются только до тех пор, покуда живы родители. Теперь они сами остались старшими и чувствовали спиной холод и одиночество: там, за ними, больше не было никого."

Бывают книги, рецензии на которые пишутся на одном дыхании - хочется поделиться впечатлениями, рассказать всем, что понравилось или наоборот. А бывают такие, как эта - когда держишь книгу внутри, подбираешь слова, слушаешь свои ощущения, чтобы хотя бы приблизительно передать, что сотворила эта книга с тобой, почему стала невероятным откровением...

Наверное, это будет самая личная моя рецензия. Наверное, можно уместить эту рецензию в одну фразу "книга имеет глубокий терапевтический эффект". Наверное, эта фраза закономерно вызовет цокание языком и ухмылку на лицах. Но я всё равно расскажу...

Мой дедушка, Фёдор Митрофаныч, умер в больнице от воспаления лёгких в далёком белорусском городе. Моей дочке было на тот момент 1.5 месяца, а сыну меньше двух лет, я жила за тысячи километров от Беларуси. Когда мне сообщили о смерти деда, я не почувтвовала ничего. Вернее, я почувствовала внутреннее оледенение. Ни слёз, ни горя от потери человека, который любил меня, как принято сейчас говорить, безусловной любовью. Просто факт, который я приняла, но, наверное, так и не осознала.

С того момента прошло уже без малого 8 лет. И только сейчас открылись шлюзы моего горя, самого настоящего, непрожитого - со слезами, острым ощущением потери, тоской, любовью, благодарностью. Возможно, я не прочитаю больше ни одной книги Елены Катишонок, но всегда буду благодарна ей за "Жили-были старик со старухой", которая перевернула мне душу. В этой книге я нашла своего деда. Мой дед, как и Максимыч, был простым человеком, много работал, руки у него были золотые. Дед не был, как Максимыч, из казаков-староверов, но он происходил из особой среды - переселённых на Урал украинцев. Кстати, поэтому моя прабабка, которая не любила зятя, называла внучку "цыганская порода". Мой дед тоже выпивал, но не в ущерб семье, и бабушку мою, довольно суровую, выносил с ангельским терпением. Тоже строил крепкое хозяйство, заботился о материальном благополучии семьи. Как и Максимыч, незаметно старился, сносил все перепетии непростой жизни. Да что там, даже другая женщина случилась на его долгом семейном пути!

Конечно, особенно меня тронули страницы, где рассказывается о любви Максимыча к правнучке - мой дед так же читал мне сказки, рассказывал истории, разговаривал со мной, брал с собой на работу и на дачу. В детстве у меня не было диллемы, кого я люблю больше всех - ну конечно, деда! И мне почему-то кажется, хочется в это верить, что и умирал мой дед так же, как Максимыч - спокойно, осознанно, с сердцем полным прощения, понимания и любви.

Мне очень понравилась в Максимыче его человечность. Он расспрашивает зятя о том, о чём принято молчать - об оккупации, о судьбе соседей-евреев, вспоминает их, тем самым отдавая дань их памяти. При этом Максимыч очень трогательно мысленно ограждает себя от ужасных подробностей уничтожения своей семьи. Он предпочитает думать, что все они умерли от тифа, а не от красной чумы.

Моя бабушка, Тамара Никифировна, осталась вдовой, как и жена Максимыча Матрёна. И похожи они с Матрёной: властные, столпы семьи, резкие в суждениях, категоричные, привязанные иррациональной любовью к непутёвому сыну и воспринимающие как должное любящую и преданную дочь. Сердце Матрёны, как и сердце мужа, отдано правнучке, которую она сначала не принимает, но со временем привязывается, хоть и продолжает безлико называть "ребёнок". Мне кажется, что сцена, в которой Матрёна бьёт ухажёра внучки, посмевшего наказать Лёлю, лучше всего раскрывает её характер - сдержанность, выразительно приподнятая бровь, краткие фразы и бушующий внутри ураган - обида за правнучку, злость на обидчика, ярость по отношению к нему.

Матрёна - это истинная мать семейства. Её мало интересуют события внешнего мира, смена власти, режим в городе. Она судит о происходящем по состоянию счёта в банке, по ценам на рынке, по качеству продуктов. Её год измеряется церковными, а не светскими, праздниками Вполне понятно, почему она не любит советскую власть и с любовью вспоминает "прежние времена" - она привыкла к достатуку, к простору, и нищая старость в тесноте угнетает её. Думаю, автор смогла очень точно обрисовать ситуацию, в которой оказались многие люди, а также их чувства. Мои бабушка и дедушка тоже прошли через подобное - от достатка, курортов и сбережениями на счету к маленькой пенсии и необходимости работать на огороде.

Матрёна живёт своей семьёй - детьми, зятьями и невестками, внуками и внучками. Семья, по нынешним меркам, огромная, и Матрёна, как и говорит автор, является матроной, главой семьи. Каждый член семьи особенный, у каждого своя судьба, и ни у кого жизнь не была простой. Конечно, мне хотелось бы написать о каждом из тех , кто меня зацепил - об Ирине, Фёдоре, Моте, Лёвочке. Но я не хочу писать о них в этой рецензии - моём посвящении моим любимым дедушке и бабушке. Я наверняка ещё раз вернусь к этой книге, перечитаю, погрущу, поулыбаюсь, проникнусь любовью и понимаем и напишу о детях Старика и Старухи, которые прожили непростую жизнь на берегу синего моря...

Думала прочитаю эту книжку, поставлю галочку- прочла! оказалось не все так просто.... Человек, у кого детство прошло в советское время, читая эту книгу в каждой строчке видит себя, свое детство, своих родных и близких. Книга растрогала до глубины души, вспомнились рассказы моего дедушки о своей молодости, рассказы моей бабушки... Может старик и старуха похожи на моих родных, поэтому мне так сильно понравилась эта книга, поэтому вызвала бурю эмоций, а может каждый из нас увидит в них своих любимых "стариков", вспомнит и всплакнет...
Когда читала эту книгу, невольно представляла, а какой бы была наша книга, какими стариками были бы мы. Ведь как говорит автор- Как они жили? Кем они были? Не всегда же звались они стариком и старухой: были ведь когда-то детьми, женихом и невестой, супругами, а затем и родителями...
Книга написана очень хорошо, написана "по-свойски". Ощущение, будто кто-то сидит рядом и рассказывает историю свой жизни. Герои становятся близкими и родными тебе людьми.

Знаете, иногда бывает очень сложно объяснить, за что и почему эта книга стала твоей любимой. Не потому, что не хватает слов, а потому, что сбиваются они в какую-то кучу и кажется, что не сможешь донести до другого то, что так зацепило, проняло, не отпускает.

Знаете, есть книги для ума, а есть - для души. Лично я для ума читаю много по роду своей деятельности. А все остальное я оцениваю по принципу "от души - для души". Это было мое - от первой и до последней строчки.

Знаете, у меня с "Жили-были..." одна ассоциация - вышивка. Когда искусная рукодельница / рассказчица стежок за стежком / день за днем разворачивает полотно жизни. И вот к основным краскам, "старику" и "старухе", постепенно добавляются новые оттенки и цвета: дети, родственники, внуки, правнучка... И обычный, ничем непримечательный орнамент оживает под рукой мастера, и веет от него таким теплом и человечностью, что на душе становится легко-легко... Вот так бывает, когда посмотришь на рушнык, оставшийся еще от прабабушки, улыбнешься, проведешь пальцами по полотну, почувствуешь бугорки вышитых крестиков, вздохнешь глядя на его ветхость, но ни в коем случае не положишь для сохранности в шкаф или под стекло - потому что он там задохнется, умрет без прикосновения рук и шелеста перечитываемых страниц...

"Жили-были..." это как "Сто лет одиночества", только без инцестов, алхимии, магического реализма, стихийных бедствий и муравьев, но с религией, войнами, староверским говором, медициной, переездами и бОльшим разнообразием имен. В общем, такое себе сравнение получается. Хотя манера косвенного повествования и сюжетные столпы вызывали у меня подобные ассоциации.
Есть такой «любимый» студентами в вузах курс теории вероятности, который не только позволяет определить вероятность нахождения сферического коня в конкретном вакууме, но и дает представление как с помощью спичечной лотереи выиграть у соседа по общаге упаковку спагетти. Так вот, события и герои у Катишонок хоть и выглядят где-то гуттаперчевыми, но на таком интервале времени весьма неплохо иллюстрируют эту самую теорию халявной пачки макарон .
Например, несколько человек идет на войну. Возможные варианты исхода такого события - умереть, получить ранение и вернуться, сбежать, пройти и стать героем. Остальные частности и в малой выборке вряд ли сработают. И что там у Катишонок?
Тоже с персонажами. Задача: есть люди в трудные военные, междувоенные, квартирно-вопросные времена. Возможный набор типажей - семьянин с твердой опорой в виде надежной профессии на все времена; бедный, но честный, собирающий на жизнь по крохам, которые не позволяют потерять свою личность; тунеядец, ищущий отговорки в сложностях времени; вдова/вдовец, коих "спасибо" войнам набиралось миллионы; квартирные акулы, которым заветна печать на странице с пропиской дороже чести и совести. И что мы видим в "жили-были..." ?
Но это все не к тому, что предсказуемость развития событий и поведение людей слишком уж обыденное. Везде, где есть сильная личность возможны различные варианты. Да и про войну пишут слишком уж, извините, милитаристично. Жизнь до и после и её влияние на судьбы обычно разворачивается на примере героя нелегкой судьбы, а так чтобы охватить четыре поколения, со всеми подробностями - не каждый возьмется.
Сложно писать о книге, когда не покидает мысль: "Ого, а что так правда было всего лишь полвека с небольшим назад?". Но читать стоит безусловно.

Сложно писать рецензию на эту книгу. Поначалу я относилась к ней с некоторым предубеждением - сама не знаю, откуда оно взялось, видимо, из не слишком удачного опыта знакомства с современной русской прозой. Как оказалось, зря.
В книге нет никакой мистики и магии, но читается она практически как сказка. Тяжелая, постепенно раскачивающаяся, тягомотная (но в хорошем смысле этого слова) сказка: жили-были старик со старухой, жили у самого синего моря... было у старика со старухой семеро детей и еще больше внуков, в которых, честно говоря, я запуталась ближе к середине и поняла, что надо было чертить по ходу чтения генеалогическое древо, как я делала это по мере прочтения "Сильных мира сего". Детей и внуков там, конечно, поменьше, но как же читать семейную сагу без генеалогического древа.
В этом романе автор глазами одной большой семьи отразила все: и войну 1914-го года, и революцию, и Вторую Мировую, собрала в семье Ивановых самые разнообразные характеры. Тут и суровая, но любящая старика, в отличие от сказки, старуха, и старик с его любимицей Ирой, и аккуратная Ира, и врач Федор Федорович, снимающий квартиру в центре, и пропавший на войне и вернувшийся позже Андрей, и Симочка... тонкий-звонкий Симочка, вернувшийся с войны заматеревшим, ожесточенным, полюбившим убивать. Они могут нравиться или не нравиться, но выписаны очень ярко и живо, им веришь, в них самих веришь. Больше всего мне запомнился и понравился, разумеется, старик.
Тема религии, которой я опасалась сначала, проходит здесь ненавязчиво. Автор не навязывает читателям Православие, Самодержавие, Народность, просто констатирует не фанатичную и глубокую веру главных героев.
Особенно зацепил слог. Колоритный, объемный, яркий, он соответствует своим героям, подчеркивает детали их быта, превосходно создает атмосферу. Порой было тяжело продираться через него, но эта книга и не создана для того, чтобы глотать ее на одном дыхании, как прочитанный до этого "Дом духов".

Уж на что я люблю семейные саги, эта книга оказалась не сагой, а прямо сказкой какой-то. Не в том смысле, что сказка, а в том, что быль самая настоящая. Вот такая вот сказка.... Или песня? УУУУ, мечта.
Была у старика мечта - поймать золотую рыбку. Не у того, что в сказке, а у того, что в были. Да и рыбка была не так чтобы рыбкой, а просто чтобы все вокруг жили счастливо, чтобы семья была крепкой семьей, чтобы не ссорились, чтобы всем жилось хорошо.
И старуха тоже у старика была, как полагается. Чутку сварлива, да куда же без этого. За сварливостью она умело прятала свое требование к рыбке - чтобы семья была крепкая, чтобы стояли друг за друга горой, свою любовь к детям, внукам и правнучке, свою любовь к старику прятала.
А еще был Александр Сергеевич. Про него старик со старухой если и знали, то в вольном пересказе правнучки Лельки: сами-то читать они не умели. А вот Елена Катишонок с напевным слогом пушкинской сказки знакома была не по наслышке. И так им прониклась, что написала книгу про житье-бытье старика и старухи, такую же лирично-напевную, местами торжественную и строгую, местами душевную и близкую.
И кажется, ты не книгу читаешь про пять поколений семьи Ивановых, живешь с ними в мирное время, в военное время и в другое мирное время, и просто потом. "Вон неделя, другая проходит" а вместе с неделями неспешно течет повествование. Иногда оно уходит назад, иногда забегает вперед, иногда рассказывает о людях к семье толком-то и не относящихся. Но всегда к месту

Книга прекрасна прежде всего языком повествования. Можно открыть любую страницу, чтобы убедиться в этом: «Хочется думать, что читатель заметил самое главное: старуха перестала говорить об осколке, вот что. Да было ли о чем тревожиться? Ведь вон как все славно ладится: Тайка того и гляди свою жизнь устроит, благо есть где; сколько ж можно по чужим людям трепаться, да и подруги замуж повыходили». Прекрасное чтение.

Книга рассказывает историю жизни – а именно, семейной жизни (потому что разве какая еще важна?) – старика и старухи. Повествование мчится вперед со скоростью паровоза, и лишь в середине книги замедляется: когда рождается правнучка Леля. То, что было до этого: рождения детей, их взросление, браки, рождения внуков, все проходит единой чередой, как будто кто-то вспоминает свою прошлую жизнь, фиксируясь на важных моментах. Однако эти события можно было бы расписать на многие тома вроде «Саги о Форсайтах».

На определенном этапе колесо жизни замедляется. Рождается правнучка Леля, и ее детству уделяется столько внимания, сколько не было дано собственным детям. Жить, наслаждаясь каждым днем, становится просто. Известно, что молодые люди слишком много думают о будущем. В старости эта паранойя проходит.

Зато с какой теплотой описано детство Лели с воспитывающими ее Матреной и Григорием! Со сказками Пушкина о золотой рыбке и царе Салтане, с играми в куклу, с мечтой о школе. Счастливое детство, несмотря на то, что мама живет отдельно и приходит иногда, что папу нельзя купить на базаре.

Для меня самым большим огорчением оказалось то, что книга все-таки закончилась. Вместе со смертью старика и старухи. Никогда не узнать о том, понравилось ли Леле в школе, вышла ли Тайка за солдата, бросила ли Тата фортепиано.. очень обидно.