Боб Дилан не смог произвести на российскую публику столь же сильное впечатление, какое когда-то, несмотря на отсутствие пластинок и гастролей, произвели другие шестидесятники мировой музыки — «Битлз». В число друзей Советского Союза он по странному стечению обстоятельств не вписался, хотя его вокально-инструментальные произведения, без сомнения, подпадали под категорию песен протеста. Его вокал нельзя назвать выразительным, а композиторский дар — ярким. Основная его сила заключена в текстах, написанных на английском языке, и, чтобы оценить в полной мере, нужно было не только понимать их, но и осознавать контекст: представлять, насколько в конце шестидесятых Дилан был любим американской прогрессивной общественностью и почему Джоан Баэз спела свое «See the children in the morning light, Bobby. They're dying / Бобби, посмотрите на этих детей в утреннем свете. Они умирают».
Отголоски его славы уже успели долететь до нас в написанных им «Хрониках». Там Дилан описывает, как прибыл в Россию в 1985-м, добрался до Ясной Поляны и был поражен судьбой великого русского писателя, который, когда ему уже было за восемьдесят, «ушел в заснеженные поля, и через несколько дней его нашли — он умер от пневмонии». В судьбе другого русского литературного исполина он увидел пересечение с собственной судьбой: «Достоевского обвиняли в том, что он сочиняет социалистическую пропаганду. В конечном счете его помиловали, и он вынужден был писать, чтобы от него отстали кредиторы. Совсем как я в начале семидесятых — записывал альбомы, чтобы отстали мои». В первый приезд в Россию местная аудитория не признала его великим поэтом и музыкантом. Его выступление в Лужниках вместе с Евгением Евтушенко и Андреем Вознесенским в 1985 году накануне Всемирного фестиваля молодежи и студентов не вызвало ажиотажа, в отличие от следующего, состоявшегося лишь в 2008-м.
Но это не означает, что Дилана в России не было. Он был здесь всегда. Однако не непосредственно, а через рок-музыкантов, самый видный из которых Борис Гребенщиков. Его не раз упрекали в том, что тексты песен «Аквариума» слишком похожи на те, что написаны Диланом. Гребенщиков в ответ никогда не оправдывался, а в 2005 году выпустил программу «Аэростат», посвященную Бобу Дилану, и предварил ее словами: «Сегодня поговорим о величайшем, навсегда изменившем гении, бла-бла-бла». В ней прозвучали переводы текстов Дилана, сделанные, как нетрудно догадаться, самим Борисом Гребенщиковым: «Ты говоришь, что ищешь того, кто / Будет поднимать тебя каждый раз, когда ты упадешь, / Кто будет всегда собирать цветы / И бежать к тебе по первому зову, / Любовника на всю жизнь и ничего более — / Но это не я, милая, / Это не я, бэби, / Ты ищешь не меня». Он не стал укладывать тексты в размер и рифмовать строки — для передачи смысла слов рифмы оказались ему не нужны.
Попытка переложить тексты Дилана непременно с рифмой и так, чтобы их можно было даже напевать (для этого в число переводчиков и были приглашены в том числе действующие сонграйтеры), — единственное слабое место книги «100 песен и портретов». В такие минуты с горечью вспоминаешь о не столь уж давно покинувших этот мир Илье Кормильцеве и Викторе Топорове. Равных им в области поэтического перевода среди современников, увы, нет. Во всем остальном это издательский шедевр. Для тех, кого не устроит осуществленный коллективом авторов перевод текстов на русский язык, есть оригинальные тексты на английском. Кроме того, есть ноты, которые могут скромно поместиться на страничку, максимум на две — как напоминание о том, что эти тексты неразрывно связаны с музыкой. Каждую из песен сопровождает краткая справка: когда и при каких обстоятельствах та была написана, но не в сноске мелким шрифтом, как это часто бывает, а крупным — на всю страницу, и неважно, что там остается слишком много пустого места. А также есть те самые портреты главного героя и цитаты из современников. Всего этого более чем достаточно.
5 понравилось
