«Одержимость жизнью».
Мучительная книга. Неприятная. Тягостная. Мрачная. После нее тяжело на душе, хочется поскорее забыть ее, настолько все в ней липко, мерзко… отвратительно.
У каждого писателя есть свои излюбленные темы. У кого-то в творчестве главной оказывается тема семьи, у второго – тема отчаяния, у третьего – предательства. У обожаемого мною Альберто Моравиа тоже есть тема, которая, так или иначе, присутствует в большинстве его книг, – это болезненная любовь мужчины к женщине, которая любить либо не умела никогда, либо разучилась. В «Конформисте» фашистский агент Марчелло глупо любит девушку-антифашистку Лину, которая любовь использует, как оружие, чтобы манипулировать человеком. В «Презрении» несчастный молодой муж пытается понять, почему его горячо любимая жена стала холодна к нему. В «Скуке» Моравиа опять разбирается в мужской любви и зависимости от желания «обладать».
Дино, главный герой, страдает от скуки. Но в его понимании скука – это не неспособность найти себе занятие. Его скука – это чувство отверженности, отстраненности от реального мира. Можно сказать, что Дино мучается нежелательным солипсизмом (и, кажется, есть такая болячка, но не вспомню, как она называется). Он чувствует только себя, на то же, что находится вне его, смотрит как сквозь тусклое стекло; он хочет установить «связь» со стаканом, со своей студией, с магазином напротив, с матерью – но это, внешнее, словно бы отталкивает его, он не может поверить в реальность жизни, в существование этого стакана или этого стола. Безграничное одиночество в пустоте, которая не хочет быть пустотой, – это его обычное состояние.
У Дино сложные отношения с матерью, ибо всю жизнь она пыталась сделать его лучше, чем он есть. Ему противна ее светская жизнь, противно и навязываемое богатство, что обязывает человека, делает его рабом определенного образа жизни. В юности Дино сбежал из богатого дома, решив стать художником, но потом… разочаровался. В искусстве он хотел найти освобождение от скуки, т.е. через творчество обрести связь с реальным миром, но ничего у него не вышло.
Часто, если ничего не получается в иных сферах жизни, мы убегаем в личные отношения. Отчего-то на любовь (подсознательное ли, общественное мнение, влияние культуры?) мы часто смотрим, как на универсальное спасение от одиночества и глубинных проблем. Не в состоянии справиться с личной болью от скуки, главный герой решает утопиться в любви, он словно бы специально выбирает неправильного человека, словно бы специально выстраивает именно деструктивные отношения и сам же потом мучается из-за них.
Полюбившаяся ему Чечилия – эталон пустоты, от которой он пытался убежать. Более пустого человека невозможно вообразить. У нее нет ни одной своей мысли, она ничего не замечает вокруг себя, она патологически не способна любить, эмоциональный интеллект у нее на уровне трехлетнего ребенка, оттого она не понимает окружающих, не знает их чувств, вместо собственных чувств – простейшие животные инстинкты. Она очень мало похожа на человека.
Можно понять, отчего Дино «полюбил» ее. Его любовь-одержимость тесно связана с его скукой, а та – в пустоте и отсутствии связей. В абсолютной пустоте Чечилии Дино пытается найти хоть что-то живое, реальное (очень похоже на его отношения с жизнью), и его зависимость – от невозможности найти это живое. Пока он занят поиском живого в Чечилии (долгие расспросы, попытки понять ее, узнать), он не может от нее уйти. Быть с Чечилией – все равно что открыть книгу и обнаружить пустые страницы, листать и листать в поисках текста и мучиться непониманием, кому же пришло в голову издать книгу без самой книги.
Через больную страсть к форме без содержания и поиск этого содержания Моравиа показывает, насколько уже отчаялся его герой и что он не может избавиться от внутренней боли. Одержимость смыслом и связью с реальностью через этот смысл – это именно боль. Моравиа объясняет болезнь героя нехваткой у него любви в детстве (отсутствие отца, безэмоциональная, вечно занятая мать) и навязываемой ему богатой жизнью (все можно измерить в деньгах, за деньги можно обладать чем угодно). Сбежав от семьи и денег, герой все равно не может обрести себя. Это – побег от прошлого, попытка закопать его травмы, забыть, кем был раньше. Но не залеченные раны раскрываются снова и снова, а побег оказывается движением по кругу.
Читать это, если честно, не очень уж приятно, но глубокий психологизм, свойственный прозе Моравиа, все искупает. В отличие от Камю с его «Посторонним», Моравиа не убивает последнюю надежду. В его Вселенной и самого себя можно победить – но страшным способом. Спасибо и на этом.
111 понравилось
