Гоголь

24 февраля 1852 года огромная толпа людей всех сословий растянулась на восемь вёрст от Московского университета до Данилова монастыря: хоронили Гоголя. “...Толки в народе... — писал один из участников похорон, — анекдотов тьма, все добивались, какого чина. Жандармы предполагали, что какой-нибудь важный граф или князь... один только извозчик уверял, что умер главный писарь при университете, т. е. не тот, который переписывает, а который знал, как писать, и к государю, и к генералу какому, ко всем”. Лучше и не скажешь: ведь покойный любил эпистолярный жанр, а одна из его книг даже называется “Выбранные места из переписки с друзьями”. Адресаты – лучшие люди России: писатели, чиновники, издатели, художники, актёры, словом, было откуда “места выбрать”. И правда: знал, как писать, чорт его побери! Каждая книга – новая ступень к пьедесталу “духовного учителя” народа, а публике только такого и подавай! Сразу начнут тянуть в разные стороны: славянофил ли вы, сударь? али западник? Для народа пишете или господ развлекаете? Издашь исповедь – скандал! оплюют, проклянут, предателем заклеймят. И надейся потом на толкового потомка, который объяснит, что на душе писательской было…

Гоголю повезло: Игорь Золотусский из тех исследователей, что посвящают годы и целые жизни своему делу, срастаются с любимым писателем так, что уж и не понять, биограф ли говорит с нами или это сам гений вспоминает, доказывает, оправдывается, шутит. Впервые его труд вышел в 1979 году и с тех пор неоднократно переиздавался. В позднебрежневские времена цензура вырезала 6 страниц о православии, но это не помешало Золотусскому успешно опровергнуть официальную советскую версию о заблуждениях Гоголя, чуть ли не религиозном помешательстве, которое резко осудил Виссарион Белинский. Всё, конечно, было сложнее, и духовная эволюция Гоголя в книге показана естественно и с такой симпатией, что равнодушным не оставит никого. (Впрочем, как и фоном проходящие изменения в мировоззрении самого Белинского, от гегельянского идеализма через натурализм к концепции “чистого искусства”.) Самое же главное, что Золотусский отбирает Гоголя у всех партий, ставит “над схваткой” в русской общественной мысли и возвращает его, трудного, непонятого, измученного, читателю. Получается книга-попутчик, и, читая её, чувствуешь себя надёжно упрятанным в гоголевскую шинель.

Толстовское определение гоголевской жизни – “житие” – напрашивается, но лишь с определённого момента. А поначалу мы видим боязливого, самолюбивого, скрытного отрока, воспитанного где-то посреди культурного пересечения козацких легенд , немецких сказок, русских преданий и украинских песен. Многие потом удивлялись, откуда 23-летний дебютант Гоголь столько знает о провинциальных нравах, о крестьянском быте, наконец, о семейной идиллии “Старосветских помещиков”. А всё дело в жадной наблюдательности этого русского украинца, в “обломовском” нежном детстве, в театральных представлениях Нежинской гимназии, в робости маленького провинциала, увидевшего Петербург со стороны. С юности всё уже было в нём, а жизнь подбрасывала не так уж много сюжетов. Он написал николаевскую Россию, которую мы с тех пор и знаем, – страну звенящей скуки и в то же время мистическое пространство, населённое призраками, “мёртвыми душами”, испанскими королями и античными героями. Бытовое, типическое сотворено с какой-то дьявольской мощью, реализм переплетается с фантастикой, и поэма становится правдивей, чем факт жизни. Нужны ли тогда вообще зигзаги биографии при таком-то полёте фантазии?..

Поэтому литературоцентричность – понятное решение для книги о Гоголе. У Игоря Золотусского разговор о творчестве ведётся не отрывочно и произвольно, но в полной связи с переживаниями писателя. Изобразительное пиршество “Вечеров…”, упоение русским языком естественны для молодого, полного сил Гоголя. Потерянность в мире чинов и званий, двойственность юмора и непременное одиночество преемника Пушкина – это петербургские повести, “Ревизор”. “Мёртвые души”, новая редакция “Тараса Бульбы”, написанные в Риме, созвучны патриотическому настроению, осознанию поздним Гоголем своей большой миссии. Второй том поэмы о похождениях Чичикова должен был стать главной книгой, ответить на все вопросы, но отчаянно не получался потому, что творец был далёк от намеченного для себя духовного идеала, а создавать неверное, несовершенное он считал изменой самому себе. И драма последних лет была в невозможности равного разговора, исповеди перед читателем, ведь Гоголь зашёл куда дальше любого, даже самого образованного русского человека. В конце оставалось только сжечь рукопись и уйти, что он и сделал со спокойной улыбкой. Литература кончилась, и жизнь не могла продолжаться.

Мы смеемся над его книгами, - а он был не комиком, не сатиром, и жизнь его наполнена горькими моментами...
Мы виним его за «Избранные места из переписки с друзьями», отказывая в праве на ошибку или в попытке что-то донести до людей без сатиры, серьезно; отказывая ему в праве на духовный перелом (или надлом), который рано или поздно случается с каждым...
Мы постоянно сравниваем его с Пушкиным и ставим на второе место, забывая, что после Пушкина и перед Достоевским у нас не было НИКОГО, кроме него. Он не пытался стать на место Пушкина или стать рядом с ним – он шел ЗА НИМ.
Обвиняя его в постоянных разъездах «по заграницам», мы закрываем глаза на его тоску по Родине и на то, что именно он первый изобразил маленького человека в России, что именно он первый показал нам удивительные краски народной жизни и серые беспросветные дни петербургских нижних чинов....

Мы все время его в чем-то обвиняем (так уж повелось со школьной скамьи). А нужно, наверное, просто попытаться понять...

Нет, пожалуй, не смог бы Гоголь переодеться Пушкиным, даже если бы и пришла ему в голову такая фантазия. Темперамент его, судя по данному биографическому исследованию, оказался радикально противоположным. Вообще, довольно удивительно читать все эти метаморфозы: художник в нем всю жизнь так сильно боролся с обывателем, что в итоге все кончилось шизофренией. Многие выпяченные "черточки" гоголевских персонажей были присущи и самому Гоголю, так что все его зрелое творчество в каком-то смысле акт самобичевания. А уж потом дело и вовсе дошло до сношений со старцами, "переписок с друзьями" и прочих чудовищно нездоровых тенденций, кончившихся сожжениями рукописей и уморением себя голодом. Плюньте в лицо тому, кто елейно вздыхая и закатывая глазки будет говорить вам о "христианском прозрении Гоголя" и "духовной лестнице". По этой лестнице он сошел прямиком в ад и умер от физического и нервного истощения больным безумцем, и во многом вина за это лежит на его окружении. Великий русско-украинский писатель, что уж греха таить, был человеком суеверным и мнительным, а его "внутренний мещанин-консерватор" привел его к сношениям с людьми, целенаправленно растравляющими эти язвы. Такие дела, ребята. В уездном городе N ловится только радио "Радонеж". Хотя уж лучше бы это было незамысловатое радио "Шансон", ей-богу. Глядишь, и дождались бы финала "Мертвых душ".

О жизни и творчестве великого литератора Н. В. Гоголя издано немало биографии. И это вполне оправдано. Потому, что жизнь и смерть этого писателя полна загадок, а сам он - неординарный своенравный человек. Его называли последователем Пушкина, но судьба поэта ему не была предназначена, не считал он себя и сатириком и не желал, чтобы его произведения воспринимали юмористически. Он был гениальным обличителем человеческих пороков. Каждый герой его произведении наделен индивидуальной стороной своего бытия, но и в каждого Гоголь вложил долю себя самого. Все жизнеописание Гоголя можно свести к нескольким эпизодам. Его жизнь в качестве чиновника и вхождение в жизнь литературную, затем идет жизнь за границей, в Риме, Париже, поездки в Иерусалим, где он чего-то искал, на что-то надеялся. Отдельного внимания заслуживает время, проведенное над созданием "Мертвых душ", так как это оказало значительное влияние на его судьбу. Сколько мучении принесла Гоголю работа над вторым томом. Вместе с его сожжением наступила и его смерть, которая так и не осталась разгаданной до-конца.
Гоголь, безусловно гении русской мысли, много значения придавал судьбе России, он был неравнодушен к тому, что в ней происходит и что будет с ней в будущем. Поэтому, не менее великого писателя Достоевского считают его приемником. И они правда похожи своими взглядами на происходящее. Потеряв Гоголя Россия приобрела Достоевского, принесшего огромный вклад в русскую литературу.
Биография Гоголя включает немало моментов, подробно рассказанных И. Золотусским. В ней автору удалось в доступной для читателя форме изложить практически всю Гоголевскую жизнь, в том числе, его знаменитую переписку, где мы следуем за мыслями самого Гоголя. Также в этой обширной биографии заключены немаловажные в судьбе Гоголя события, которые происходили в то время, и видим многих уже известных нам и менее личностей, учавствовавших в жизни знаменитого писателя. Автор биографии представляет читателям Гоголя таким, как его представляли сами читатели, вместе с тем, раскрывая те подробности из жизни Гоголя, которые были неизвестны. Достоинство данной биографии еще и в том, что автор рассуждает практически над каждым произведением и гоголевскими героями . Потому, лицам, интересующимся жизнью Гоголя, а также всем, кто неравнодушен к его произведениям, обязательно нужно ознакомиться с его биографией.

«Самыми прекрасными героями русской литературы были ее создатели», – говорит Игорь Золотусский. В его случае это не просто слова, что становится понятно при чтении ЖЗЛ о Гоголе. Золотусский относится к писателю как к герою, он и биографию его пишет как роман, а может даже – как поэму, схожую по размаху, силе и любви с самими «Мертвыми душами», будто третий том – тот, где Ад и Чистилище остались позади, – все-таки написан, и Гоголь смог подняться по лестнице, о которой столько грезил, бредил и мечтал.
Это все неудивительно – Золотусский на десять лет «эмигрировал» в XIX век, чтобы написать эту книгу. Десять лет – срок достаточно большой, чтобы твой герой стал твоим другом, твоим близким. И мы вместе с критиком отправляемся в жизнь Гоголя: мы видим его Никошей и Николаем Васильевичем, мы с ним в болезни и в здравии, в минуты заблуждений и кристальной ясности сознания.

Гоголь у Золотусского – живой человек, будто и не отделенный от нас полутора веками. Он тратит деньги, берет в долг, читает газеты, ходит в гости, ездит на воды, пытается проповедовать и каяться, он грустит и веселится – он живет. Книга Золотусского – не простое переложение фактов, не сухая статистика и не бульварный роман о похождениях известной личности, чем часто грешат книги из серии ЖЗЛ. Отнюдь! Это блестящее произведение, где описания русской природы почти не уступают описаниям самого Гоголя, где эпоха разворачивается перед нами широким полотном, втягивая в самую свою суть, приглашая стать ее гостем. В слоге Золотусского есть что-то от классической русской литературы XIX века, так что читая его, успокаиваешься душой и чувствуешь удивительную гармонию.
Конечно, уместить все в одну книгу невозможно, для этого есть отдельные исследования по каждому клочку письма, по каждому слуху и по каждому отдельному событию. Да, что-то опущено, но – упущено ли? Из огромного количества фактов Золотусский собирает связное повествование, помогает понять контекст, бытовыми подробностями увлекает и как бы делает читателя своим сообщником по проникновению в ту, другую, казалось бы, давно от нас отдалившуюся жизнь.

Поражает и отношение критика к другим героям. Тут его авторская оценка переплетается с оценкой самого Гоголя, воссозданной по письмам, мемуарам современников, по самим даже текстам повестей, пьес, поэмы. Так, например, влюбленность Гоголя в Пушкина, его обожание солнца русской поэзии затмевает все: и любовь эта так огромна, что кажется, даже страницы книги светятся от этих самых сердечных чувств, согревающих душу. В то же время, отношение к Фаддею Булгарину у Золотусского отличается от отношения Гоголя, и буквально видно, как критик хочет сказать своему герою: не надо, не читай «Пчелку», не ведись! И все же – пишет, пишет о том, как Гоголь уважал этого одиозного поляка, как метался, как избегал принадлежности к враждующим литературно-журнальным группировкам.
Все это оживляет книгу, делает повествование искренним, и из Николая Васильевича Гоголя, гордости российской словесности, известного всем со школьной скамьи, проглядывает Никоша, «таинственный карла», забывающий в нежинском театре реплики, вечно занимающий деньги у друзей, притворяющийся ревизором, жалующийся на очередную болячку, не умеющий сделать комплимент дорогой женщине и держать пост.

Золотусский эмигрировал в XIX век, чтобы написать эту книгу. И читатель получил возможность следовать за ним.

Биография Гоголя из серии ЖЗЛ написанная И. Золотусским произвела на меня сильное впечатление. Обычно в этой серии выходят книги немного " сухие" и читать многие тяжело ( не все конечно) , но тут чувствуется ,как автор проникся любовью к своему персонажу . Он не просто описывает жизнь писателя по этапам, а каждый раз раскрашивает её в яркие краски. Мы погружаемся в детство проведённое в полтавском училище. Гоголь не был богат и очень долго брал деньги взаймы, носил старую одежду . Но когда просил денег у матери придумывал такие искуссные методы, что ему было невозможно отказать. Следующие главы уже рассказывают о жизни писателя в Петербурге, тут он начал печататься в газете и служить на государственной службе. Тут же он знакомится с Пушкиным . Для Гоголя А. С. Пушкин - был гением , т.ч. сравнивать их нет смысла.
Писатель был болезненным и поэтому решил лечиться на водах, за границей. Он много путешествовал, любимым городом был Рим, но так же посещал и Израиль, Франциюи др. страны. Гоголь в конце жизни ездил в Оптину пустынь. Сквозь всю книгу идёт рассуждение о главных произведениях Гоголя " Ревизор", " Тарас Бульба" ," Мёртвые души"и очень подробносо слов слуги описывается сожжение 2 тома " Мёртвых душ".
Автор очень красочно описал прощание с писателем в Храме при Университете в Москвеи как люди думали, что хоронят генирала. Так было много народа.
Спасибо автору, что написалтакуюпознавательную и увлекательную биографиюодного из любимых мной писателей.

Ну что, прочитал я книгу Золотусского довольно быстро, хотя книга она была довольно объемная. Главный положительный фактор книги: она невероятно погружает, ничуть не сухая и читается легко кроме нескольких моментов. Стиль книги ближе к художественно-биографической. Жизнь гения освещается с разных сторон: и как по мне все очень конкретно и по делу.

Написана книга автором, который с любовью подходит к описанию жизни героя. Проводя беспристрастный анализ литературного творчества Николая Васильевича. Мне понравилось, что автор уделяет внимания, незначительным и малоизвестным произведениям Гоголя.

Эта книга о человеческих отношениях и сложном пути мастера,

Гоголь долго шел к своему призванию и тому, чтобы его талант по достоинству оценили, он был знаком с самыми видными литературными деятелями той эпохи, но до этого он печатал, что попало, чтобы получить хоть какой-то гонорар и брал взаймы у матери.

Из-за шаткого здоровья много времени проводил заграницей, в Риме, на юге российской империи. Но все его произведения пропитаны любовью к родине, только здесь он так точно мог описать быт казаков, крестьян и помещиков.

Также произведение включает в себя и три вставки с иллюстрациями.

Составить биографию писателя - задача не из легких. Всегда есть риск, что биограф увлечется каким-то одним аспектом исследуемой личности, одной гранью его или ее натуры, и тогда получается либо анализ творчества с редкими вкраплениями "родился, учился, женился, умер", либо жизнеописание с не менее редкими упоминаниями "вдохновился, написал, опубликовал". Игорь Золотусский, к счастью, сумел найти золотую середину. Верно, много внимания он уделяет творчеству Гоголя - в первую очередь, "Ревизору" и "Мертвым душам", - но мы видим, из чего оно складывалось, и как Гоголь-человек стал Гоголем-писателем. Здесь, на страницах биографии мы как будто проживаем его жизнь: начиная с нежного детства в Васильевке и до последних дней в Москве, - видим его глазами Полтаву и Петербург, и Рим, и словно заглядываем ему через плечо.
А еще - нарочно ли, случайно ли, - сам язык этой книги напоминает произведения Гоголя, и, как видите, трудно ему не подражать.