Последний срок

В адрес этого произведения было много критики, наряду с похвалами. Сам Распутин был не совсем доволен повестью, написанной после длительного писательского перерыва. И мне, простому читателю, не все в ней понравилось. Но никакие недостатки и шероховатости не лишают эту повесть той особой распутинской пронзительности, щемящего ощущения в сердце. Пожалуй, эта повесть не будет понятна тем, кто вырос уже после "перестройки" 90-х годов, тем, кто не задел ее хотя бы краешком своего сознательного детства.
Описанная Распутиным действительность может показаться слишком мрачной: сплошные преступники и насильники (причем, все кавказского происхождения - один из противоречивых моментов книги), наркоманы и проститутки, разрушение русской культуры и языка, потоки грязи и разврата с экранов телевизоров (с последним нельзя не согласиться и в наши дни). Многие примут это за брюзжание испуганного старика. Но дело в том, что именно такой людям представлялась жизнь в те годы:

Именно такой душевный раздрай переживали мои родные: родители, бабушки и дедушки. Я прекрасно это помню! Особенно пожилое поколение, которое видело разрушение того, что было из пепла выстроено их руками, кровью и потом. Кто-то сумел быстро приспособиться к новому времени, а кто-то был в совершенной растерянности от происходящего вокруг.

В центре повести - женщина, почтительно называемая автором Тамарой Ивановной, мать семейства, стержень, за который держатся ее супруг Анатолий, дочь Светка и сын Иван. Это образ настоящей русской женщины, способной остановить коня на скаку и справиться с горящей избой. Настоящая мать, Тамара Ивановна с не дрогнувшей рукой, наплевав на все официальные законы, становится на защиту своей изнасилованной дочери. Вместе с автором мы задаемся вопросами: каким должно быть наказание за преступление, что и когда считать преступлением, и что можно назвать справедливым судом?
Все герои повести - очень яркие и емкие. Анатолий - один из тех, кто не смог справится с ударом времени, не обнаружил в себе ни капли жизненной хватки. Его друг Дёмин - его полная противоположность, сумел наладить кой-какой бизнес, оставшись при этом честным и порядочным человеком. Отец Тамары Ивановны - Иван Савельевич - с горечью, но мудрыми глазами наблюдающий стремительно меняющуюся жизнь. Иван - сын Тамары Ивановны - носитель исконно русского имени, увлекающийся русским языком. Он старается идти против течения даже в мелочах: все смотрят телевизор, а я не буду! все идут на дискотеки, а я не пойду! все занимаются бизнесом или пробуют наркотики, а я пойду на строительство церкви! Иван - это олицетворение надежды новой России, которая все же помнит еще себя, и, поплутав в мутных водах, рано или поздно пристанет к твердому берегу.

Как же мне надоела школьная программа!!!
Я ничего не имею против книги, наоборот, она мне понравилась, но школа выматывает и те произведения, что я должна читать по школьной программе автоматически становятся для меня нелюбимыми, не знаю отчего. Мне приходится торопиться и удовольствия от чтения никакого, а потом нужно писать аргументы, которые так похожи друг на друга, что уже тошнит!

Ну ладно, перейду к книге.
История об умирающей старухе и её детях, о том, как люди близкие становятся чужими, ненужными друг другу.
Ведь никто не дает гарантий, что ваши кровные родственники будут любить и уважать вас, вот правда. Скажете, что я брежу, а я поясню. Друзей все мы выбираем, родственников-нет, вроде так и положено, но я убеждена, что не каждый из вас вспомнит, когда же вам звонила ваша тетушка, ваш брат, к вам скорее заглянет сосед, чем вспомнит троюродная сестра. Вроде всё в норме, у каждого своя семья и т.д. А меня это выводит из себя, ты не видишь человека десятилетиями и вдруг при встрече ведешь себя, будто каждый день общался с ним, навещал, вспоминал и беспокоился. Так Люся начала учить уму разуму Михаила, так каждый из них вроде всплакнул над матерью, но тут же забывал о горе, вот вроде снова что-то всплыло в памяти, а нет...показалось. Да, эта старушка их мать, но посочувствовать они не могут, точнее хотят, но не получается, всем им тяжело, и, кажется, один Михаил страдает за всех, пьющий, грубый, но понимающий. Танчора, которую мать любила больше всех, оказалась равнодушнее остальных, раз человек не едет столько лет, значит ему плевать, что там кто-то родной, с такими же глазами или волосами, что за то время, пока тебя не было родственников стало ещё больше, мама стала старее, а братьев и сестер не узнать больше. Илья себе на уме, все себе на уме.
Память слишком долго спала, а люди были слишком далеко друг от друга.

А после смерти...после смерти матери, разве они будут приезжать друг к другу?Нет

«Женский разговор», напечатанный в 1995 году в журнале «Москва». В нём писатель показал встречу двух поколений – «внучки и бабушки». Внучка Вика – это рослая, налитая девка шестнадцати лет, но с детским умишком: «головка отстаёт», как говорит бабушка, «задаёт вопросы там, где пора бы с ответом жить», «скажешь – сделает, не скажешь – не догадается». «Затаённая какая-то девка, тихоомутная»; в городе «связалась с компанией, а с компанией хоть к лешему на рога». Бросила школу, стала пропадать из дому. И случилось то, что должно было случиться: Вика забеременела и сделала аборт. Теперь её «на перевоспитание» отправили к бабушке, «пока не опомнилась».

Чтобы лучше понять героиню, нужно дать ей речевую характеристику. Вика – «затаённая какая-то», – говорит сам автор, это заметно и по её речи. Говорит она мало, фразы короткие, решительные. Часто говорит нехотя. В её речи много современных слов, но понимают эти слова они с бабушкой по-разному. Бабушка о современной жизни говорит так: «На какой-то холодный, продуваемый простор выгнан человек, и гонит его неведомая сила, гонит, не давая остановиться». И вот эта современная девушка оказывается в новой для себя обстановке, в глухой деревне. Деревенька, видимо, небольшая. В домах печное отопление, телевизора нет, за водой надо идти к колодцу. Электричество бывает в доме не всегда, хотя рядом – Братская ГЭС. Люди рано ложатся спать. Сюда отправили Вику, потому что хотели «оторвать» её от компании. Может быть, понадеялись на то, что бабушка сумеет заставить Вику взглянуть на жизнь по-новому. До сих пор никто не сумел подобрать ключи к душе Вики. Да и некогда было это сделать.
О бабушке Наталье мы узнаём, что она прожила долгую, трудную, но счастливую жизнь. В восемнадцать лет «перешила старое платье под новое» и в голодный год невенчанной вышла замуж. Бабушка Наталья считает, что ей повезло с мужем: Николай мужик твёрдый, ей за ним было легко жить: «Знаешь, что и на столе будет, и во дворе, и опора для ребятишек». Жену свою Николай любил. Он погибает на войне, наказав своему фронтовому другу Семёну опекать Наталью. Долго не соглашалась Наталья выйти за Семёна, но потом поняла, что нужна она ему, что без неё «он долго не протянет». «Смирилась и позвала его». «Он пришёл и стал за хозяина». О своём втором муже Семёне она говорит так: «Когда он прикасался ко мне… струнку за стрункой перебирал, лепесток за лепестком. Чужой так не сумеет».

«Улыбистая, – говорит Наталья о себе. – Во мне солнышко любило играть, я уж про себя это знала и набиралась солнышка побольше».

И вот эти столь разные, но живущие под одной крышей, родные по крови женщины заводят разговор о жизни. Этот разговор – противостояние двух миров, двух мировоззрений, их противоборство, от исхода которого зависит судьба человеческой души.

Инициатива в руках бабушки Натальи. И на протяжении их разговора мы понимаем состояние Вики. Ей «всё надоело…» В ней явно что-то сломалось, и она не знает, как жить дальше.

Бабушке важно услышать от Вики ответ на свой вопрос: «… сройство у тебя это было или грех? Как ты сама-то на себя смотришь?»

Бабушка не простила бы никогда сознательного греха. С каждым грехом человек теряет часть самого себя. Недаром бабушка говорит: «Такую потрату на себя приняла!» А для Вики этот поступок был своеобразным геройством.

Наталье хочется, чтобы внучка собрала себя, сохранила себя по капельке, подготовила себя к замужеству. У Натальи своё представление о невесте. «Ласковая, да чистая, да звонкая, без единой трещинки, какая белая, да глядистая, да сладкая». Также мы узнаём о том что значит любить в представлении Натальи и какой была их любовь с Семёном. «Любовь была, как не быть, да другая, ранёшная, она куски, как побирушка, не собирала. Я как думала: не ровня он мне. Зачем мне себя травить, его дурить, зачем людей смешить, если никакая мы не пара? На побывку к себе брать не хотела, это не для меня, а для жизни устоятельной ровня нужна». Было уважение друг к другу, внимание, забота, общая цель, жалость, сочувствие – это и составляло основу жизни, было любовью «ранёшной».

Этот разговор важен для обеих: бабушка, рассказывая о себе, передаёт свой жизненный опыт, взгляды на жизнь, поддерживает внучку, вселяет в неё уверенность, создаёт основу для дальнейшей жизни – устою, как она говорит сама.

А для Вики этот разговор – начало новой жизни, осознание своего «я», своего назначения на земле. Разговор затронул Вику, «неспокойно засыпала девочка – подёргивались, одновременно вздрагивая, …оглаживала живот, дыхание то принималось частить, то переходило в плавные неслышные гребки».

Так в Вике зарождался новый человек, «человек духовный», направленный к жизни «устоятельной», как говорит Наталья, потому что без «устои так тебя истреплет, что и концов не найдёшь».

Я в очередной раз восхитилась талантом Валентина Распутина. Ведь по большому счету в этой повести практически отсутствует сюжет: старуха Анна, живущая со своим сыном Михаилом и его семьей, вот-вот должна умереть, по срочной телеграмме Михаила к старухе приехали ее дети, чтобы проститься с ней в ее последний час. Они обедают и ужинают, вспоминают детство, о чем-то разговаривают, делают повседневные дела, мужчины пьянствуют. Но Распутину удалось так все это описать, что книга затягивает с удивительной силой.
Сколько горя может выдержать Материнское Сердце? История умирающей старухи Анны дает ответ на этот вопрос. Ей, простой деревенской матери, ни по чем были любые трудности, война и голод - все это она готова была перетерпеть ради своих детей. Даже смерти нескольких из них она приняла в итоге с мудростью и невероятным смирением. Но чего она не смогла вынести, так это разлуки со своими живыми пятью детьми и понимания того, что они живут в разладе, не держась друг за друга, как дальние родственники, случайно встретившиеся у смертного одра своей матери. А ведь все, чего ей хотелось перед смертью, это только увидеть их всех вместе, рядом с ней.
Но вместо этого перед ней ее дети появились чужими друг другу, вечно занятые и куда-то спешащие. Но даже такие, они все равно были рядом, и старуха оживает, встает, даже выходит на улицу. Само присутствие ее детей здесь, в их родном доме, где-то рядом с ней, возвращает ее к жизни. Осталось только дождаться ее младшую дочь Татьяну, которую она всегда так необычно называла Таньчорой. Она вся превращается в ожидание. Увидеть Таньчору - значит сделать последнее дело в своей долгой жизни, после чего и умирать можно со спокойной и светлой душой. Моменты, когда описывалось то, как старуха Анна ждет свою Таньчору показались мне самыми сильными и пронзительными. Взять хотя бы описание того, как Анна всегда читала ее письма:

Эта книга очень страшная, так как дети Анны так и не поняли, почему их мама ожила. Каждого из ее детей по отдельности нельзя назвать плохими людьми - обычные люди, уже крепко стоящие на ногах, имеющие свои семьи, образованные и в целом порядочные, и мать, вроде бы любят. Но вся эта история показывает, что самые ценные связи нарушены. Семья - это просто родство, Родина - это просто воспоминания, а Мать - эта та, кого всегда учили любить и которую нужно досмотреть и проводить "как следует". Но у них и проводить "как следует" не получается. Не Анна, а ее дети получают последний шанс, последние дни, чтобы все исправить, наверстать, но...
В этой повести Распутин снова показал, как меняются представления о человеческой нравственности и морали, как увеличивается разрыв между поколениями, как каждый отдельный человек становится все более одиноким и лишенным смысла жизни. При чем все это он делает своими руками. В очередной раз Растутину удалось убедить меня, что самой ценной, самой крепкой и незыблемой основой человеческой жизни должна оставаться семья.
Не знаю, как это удается Распутину, но его произведения глубоко западают в душу, хотя с ним и не во всем соглашаешься. Распутин сочетает в себе таланты настоящего художника и удивительного психолога. Своим простым, деревенским словом он нащупывает те места в душе, которые взывают к твоим корням. Что даже ни разу не жив в деревне, чувствуешь, что вышел именно оттуда, из той незамысловатой, тяжелой, но искренней и мудрой деревенской жизни, что это тоже часть тебя, которую нужно беречь и помнить.

Не понравилось. Мрак, безысходность, беспросветность грязь, нищета, несправедливость. Все плохо и мы все умрём. При том, что у Распутина очень качественная проза, читалась книга с большим трудом. Слишком много надрыва, вот прямо до печенок. Зачем? Читатель и без этого прочувствует боль героев.

Мне ближе стиль Токаревой — максимально просто, двумя словами она умеет перевернуть душу. У Распутина я вижу потуги это сделать, и ощущение вот этого писательского старания не даёт по-настоящему погрузиться в героев. Я хотела ощущать их переживания, но запутывалась в тяжеловесных словесных конструкциях. Прямо усилие приходилось прилагать, чтобы добраться из точки А в точку Б.
Позже попробую что-то другое прочитать у этого писателя — может быть, впечатление другое будет.

Великолепно. Просто великолепно.

Дежурная смерть. Что может быть страшнее? Когда умирает мать, от которой вы уехали сто лет назад в пору до мобильных телефонов и воцапных видеозвонков? Вы уехали - и стали другими. И не приезжали. Кто-то вообще никогда. Десятки лет сделали вас, и без того не близких, вообще чужими людьми. Но это же мать. Положено проводить в последний путь, и скорбеть тоже положено. И вот болезнь сельской старухи собирает ее ныне живых таких разных детей у смертного одра. Где каждый стремится показать себя любящим, и где каждому всё равно. Может быть, кроме очень пьющего, мерзкого, грубого, дающего матери умирать на чёрных от грязи простынях сына, при котором она жила.

Всем так все равно. Они шьют траурные платья. Выражают негодование и озабоченность. Закупают на поминки водку. Они вспоминают детские года. И пытаются тужить - чтобы самим себе не признаться, как же им все равно.

Дежурная смерть это такая морока.

Потом старухе становится лучше. Вдруг. Она не могла руку поднять - и вдруг сидит, говорит. И все эти дежурные дети думают, что приехали зря. На похороны ведь нужно приехать. Младшая сестрица - гадина бессердечная. А просто приехать - ну зачем, столько же забот.

И еще есть сама старуха. Ее жизнь, точнее уже смерть. Ее мысли на уровне сельской советской бабы, нарожавшей уйму детей, не видевший ничего, дальше это села. Ее пустая, приземленная, вызывающая презрения жизнь... 80 лет такой жизни. Они все-таки были. Даже в ее не развитом уме. У нее - свои мечты. Много воспоминаний и боли. Желание увидеть младшую дочь - пере которой она виновата, как она придумала. Страшно то, что старуха тоже понимает, если она не умрет - дети, выходит, приехали зря.

Она так не хочет, чтобы они уезжали. Хотя бы те, что приехали.
Она пытается умереть вовремя.

И умирает на день позже.
На своих грязных-грязных простынях. В глуши деревни, в глуши своих восьмидесяти.

Интересно, дети приедут на похороны теперь?

Это очень страшно, очень сильно, очень ярко описано. Все диалоги, все настроение. У этой истории есть запах, вкус. Ветер, ночь, утро, затхлая спальня. Баня. Водка. Люди. В этой истории столько всего есть. В каждом слове. Очень много всего. История сшибает, от нее цепенеешь. Она потрясающая. Совершенно и абсолютно.

Ради таких книг придумали литературу. Чтобы их отыскать, я и перебираю столько хлама, шипореба и дежурной классики. Такой же дежурной, как дежурная смерть. Чтобы найти бриллианты. Как эта книга. Даже не жемчужина. Бриллиант.

Чарующие страшно. Холодно. Пусто.
Очень, очень хорошо.

Отходила ты у нас полы дубовые.
Отсидела лавочки брусчатые,
Отсмотрела окошечки стекольчаты,
Ты, лебедушка моя, родима матушка.

У Распутина и люди простые деревенские, и тема, казалось бы, незамысловатая-лежит-лежит древняя старуха Анна, которую уже на том свете с фонарями обыскались- ну так что ж с того??
А вот. Всё чинно-благородно, собираются у смертного одра братья и сёстры, дабы проводить мать в последний путь...А она возьми да и очнись. Поглядеть на детей, попрощаться выпало ей- разве не праздник? и поначалу вроде бы -да, подарок, радость -то какая:вдруг мать кашки попросила, потом речь завела-разумную да ласковую, а там уж и ноги навострила на двор воздухом подышать.
И всё бы ничего, ладненько, но неожиданный поворот сюжета проявляет полное отчуждение родных сестёр и братьев. Всё то за что радеет мать.

Но какое там!. Дрязги, склоки, непонимание разрастаются как паутина.
И с горечью видим мы: чужие, чужие эти люди на белом свете. Мать-последняя их пристань , последний ангел-хранитель.
Хотелось бы ошибаться..

Один из первых рассказов Валентина Распутина.
Странно, мне казалось, что это очень известный рассказ, по нему снимали фильмы и ставили спектакли, а рецензий на произведение нет. Рассказ родом из 60-х, он весь проникнут духом того времени, какой-то очень светлый и пронзительный. Люди, живущие напряженной духовной жизнью, мода на странные имена, какая-то легкость и беспечность. Если бы действие происходило в другое время, рассказ, наверное, показался бы фальшивым.
Итак, Рудольфио. Рудольф и Ио, Ио и Рудольф, одно имя на двоих, но единого существа так и не получилось. Девочка-старшеклассница и взрослый женатый мужчина двадцати восьми лет от роду. Они живут в соседних домах, но никогда не встречались. Да и что может быть у них общего?
Случайная встреча в трамвае переросла сначала в дружбу, потом в какие-то странные отношения. Девочка, открытая до назойливости, сперва забавляет и раздражает мужчину, потом ему становится с ней опасно интересно...
Можно порассуждать о том, что девочек надо правильно воспитывать и что сказку о Красной шапочке Шарль Перро написал не зря. И обязательно отметить, что Ио еще повезло - если бы ей попался другой человек, история могла бы закончиться намного печальнее. Можно также поговорить о том, что Рудольф должен был вовремя прекратить эти встречи и не позволять глупой девчонке переходить границы.
Но мне хочется о другом. Возможно, инертный, трусливый и недалекий Рудольф прошел мимо самого прекрасного, что ожидало его в жизни. Быть может, ему никогда не придется испытать таких чувств, что пробудила в нем Ио.
А что станется с Ио? Сможет ли она когда-нибудь снова открыть свое сердце для любви? Или теперь ей суждено стать холодной и циничной? Или действительно лучше поплакать над обломками хрупкого первого чувства, чем превратиться в очередную Лолиту?
Короткий рассказ - и столько мыслей...

Очень тяжелая морально книга. Честно говоря, выдохнула с облегчением, когда дочитала ее. Речь в повести идет об умирающей матери уже взрослого семейства. О том, как в ожидании ее скорой смерти домой съехались дети - все, кроме одной дочери. Мать увидела детей около себя и это дало ей сильный толчок к жизни, последнюю радость. Она пообещала себе не умереть, пока не дождется приезда последней, младшей дочери. Увы, та не приехала, а потом разъехались и другие дети по своим домам, раз мать жива и умирать не собирается. В тот же вечер она и умерла, так как ждать ей стало больше нечего.

Очень грустная повесть. Тем, кто не готов терзать свою душу, читать ее не посоветую.

Читая это произведение, я старалась соотнести его с тем, что знала о Распутине из курса истории литературы и ответить для себя на один вопрос: есть ли что-то, за что я могу эту книгу полюбить? Потому что и советская литература этого периода в целом, и писатели-"деревенщики" в особенности, мне не очень близки. И тема смерти, в том виде, в котором она здесь подается, довольно тяжела для восприятия.
Но всё-таки нашла, что мне здесь нравиться: то, как передан язык главных героев - это просто великолепно. Читаешь, и в ушах звучат интонации и необычные слова - деревенские и городские жители, люди разных поколений, у каждого из них - своя манера речи, свой живой язык.
Так что пусть эта книга будет для меня не историей о смерти, не размышлением о советском времени, а памятником живому русскому языку во всём его многообразии.