Исповедь сына века. Новеллы. Пьесы

Я страдаю, следовательно, я существую?
Рада, что завершила чтение романа, так как от потока депрессивных и страдальческих душевных излияний главного героя и у меня начала прогрессировать болезнь. В образе Октава перед нами должен был предстать человек, который пережил эпоху Наполеоновских воен и, как следствие, утратил прежние идеалы, а новые осмыслить не успел. Начало предвещало мне именно эти переживания и читала я с запоем: человек разочаровывается в любви и меняет свое отношение к этому чувству на цинизм и неверие. И это не был необузданный разврат - это было аргументированное и осознанное разрушение, казалось бы, непоколебимых человеческих ценностей.
Но вскоре на первый план вышла новая любовная линия, которая и оказалась лейтмотивом. История любви Октава и Бригитты стала для меня, простите, жвачкой, прилипшей к зубам. Сотня страниц хождения вокруг да около страданий, природа которых не всегда понятна (очевидно, это и была пресловутая болезнь века). Некоторые строки я просто в беспамятстве пропускала, погружаясь в свои мысли (это вообще впервые у меня такое восприятие), а потом, возвращаясь к ним, с удивлением понимала, что ничего не потеряла - это опять романтическое нытье. Двое влюбленных эгоистов наслаждаются своими страданиями, уповают на них и посвящают им жизнь (!). Своего читателя эта книга несомненно найдет, но я была в ожидании более глубинных размышлений и нечто другой переоценки смыслов. Кульминация романа напрочь взорвала мой мозг (и так истерзанный амурными страданиями). За пару минут главный герой: решил стать аскетом (но нет! ведь он любит жизнь); решил убить себя (но нет! ведь грустить за ним будут недолго, а любимая через день-два уже будет принадлежать другому); решил убить возлюбленную (чтобы неповадно ей было кого-то любить); познал истинного Бога. Что же, роман нужно прочитать хотя бы для того, чтобы узреть чистокровный человеческий эгоизм и эгоцентризм.

В центре повествования находится молодой юноша, 20 лет. Истинный представитель своего поколения, поколения, которое больно, которое состарилось преждевременно. К своим 20 годам он познал горести, которые омрачили всю его дальнейшую жизнь, горести, которые состарили его, улетучили его юношескую прыть, интерес и легкость.
Болезнь эта затронула не столько тело, сколько души людей. Души отделились от тела. Образовалось словно два лагеря. Люди тела – те, которые искали лишь плотских наслаждений, увлечений, приключений, способов растраты денег. При этом отрицали чувственную часть жизни, ко всему относясь с презрением и насмешкой, в том числе и к самому прекрасному чувству – любви. И вторая часть людей – люди души, страждущие, ищущие, ощущающие потребность в бесконечном, в поиске истины, Рая. Октав находится на стыке этих двух миров, в поиске «золотой середины между ними, в поиске равновесия между душой и телом. Мы видим процесс омертвления души, потерю возвышенной, духовной части человека.
После предательства любимой женщиной, Октав не находит себе места в этом мире, именно с этого момента начинается его грехопадение. Он пытается убежать от самого себя в одиночестве, но его друг Дэжэне решает ему помочь избавиться от страданий. Он является катализатором омертвления души Октава, втягивая его в мир наслаждений и денег. Он окунается в мир распутства, пьянства, высмеивая любовь и искренность чувств. Он больше не верит, что женщина может быть искренна в своих чувствах, по сути, боится ощутить себя беззащитным и зависимым.
Интересно, что душа не полностью умирает в Октаве, мы слышим ее крик о помощи из глубин его подсознания, она пытается бороться, пытается избавить его от «болезни века», герой же с помощью физического удовольствия пытается заглушить этот «крик».
Поворотным моментом в его жизни становится смерть отца и отъезд Октава в деревню на похороны. Там он встречает Бриггиту-Розу. Бриггита является идеальным образом соотнесения души и тела, несмотря на горький опыт ее жизни, она относится к ней с легкостью, улыбкой и радостью. Человек, который мог бы излечить Октава. Он влюбляется в нее, но разве может он снова искренне отдаться женщине, ведь предыдущий опыт отравил его душу и чувства. В развитии этих отношений мы видим борьбу души и тела Октава, его попытки пробудить в себе юношескую искренность и истинные чувства.
Бригитта – это единственный человек, который по-настоящему, не ища никаких выгод, любит Октава, это идеальный образ самоотверженной женщины. Она относится к герою с материнской нежностью, с горячей любовью, иногда даже наступая на собственное самолюбие, на своё положение в обществе, так как понимает, что нужна любимому человеку. В результате Октав чувствует, что любит эту женщину. Сначала он боится себе в этом признаться, а затем со всей ясностью осознает, что впустил любовь в свое сердце, но при этом он продолжает мучить, унижать свою возлюбленную, упрекая ее в несовершенстве. В Октаве борются чувство благодарной любви и циничные подозрения, самоотверженное желание видеть Бригитту счастливой, пусть даже рядом с другим, и приступы болезненной жестокости. Все это творится в душе героя против его воли, и в этом снова ощущается влияние “болезни века”.
В итоге мы ощущаем полное опустение души Октава, но почему он так и не смог поверить женщине, которая его любила, почему он не смог отыскать свою душу и открыть ее? Неужели «болезнь века» бесповоротно уничтожила в нем все живое?

Знаете стишок про асфальт и лыжи?
"Вот стою на асфальте в лыжи обутый
То ли лыжи не едут, то ли я.." Ну вы поняли, не буду тут матом засорять.
Я же рецензию пишу как-никак. Так вот, в точно такие же мучительные раздумья впала я после прочтения этой книги. То ли я такая циничная и насмешливая, то ли действительно у героя бред сумасшедшего в лунную ночь случился. Все-то у него какие-то истерики, слезы, сопли. Но на самом-то деле он не виноват. Нет-нет. Это все болезнь века проклятущая!
Как легко все свалить на кого-то! И что же, надо было прослезиться в конце? Такое героическое усилие- уехал от любви своей жизни, чтобы она была счастлива. Какое самопожертвование! Казалось бы, вот она, это и есть настоящая любовь. Но вот применимо к данному конкретному герою...ну не могу, вот категорически он мне не нравится!
Кстати, и возлюбленная его тоже не особо меня впечатлила. Ах, как же он без нее проживет! Надо обязательно свою жизнь испохабить, страдать, лить слезы и прочее, все как положено. И другого вроде полюбила- радуйся! Нет. Это не в традициях самопожертвования. И от уже и на троих "сообразили": снова заламывание рук, пот на лбу, битье головой о твердые предметы..
Не понимаю, не понимаю я этого!
Англичане со своей сдержанностью мне куда ближе! Ну или герои Достоевского) Они тоже практически всегда в истерик, лихорадке и смятении чувств, но они хоть наши, русские,д и проблемы у них обычно как-то к жизни ближе.
Впрочем, вы не подумайте, что книга мне совсем не понравилась, несколько цитат я из нее все-таки выудила).

250 страниц, не сказавших ни слова. Это странная книга. Странная… Ее нужно читать только в определенный момент, чтобы она принесла удовольствие. В какой-то момент меланхолии, или переоценки ценностей, или тихой, размеренной задумчивости… Должно быть нечто такое, чтобы понять эту книгу. Мнение о ней у меня менялось то и дело во время прочтения. То она казалась мне интересной, то скучной. То глубокой, то пафосной. То затянутой, то размеряной… Я и сейчас не могу определиться до конца. Но книгу, конец которой я читала через строки и абзацы, мне сложно назвать хорошей. Она не заставляет задуматься, хотя порой хочется. Она не вызывает возмущения – хотя есть чему возмутиться. Она – просто текст. Текст, который можно читать, когда плывешь по течению и нужно читать что-то. Размеренно, плавно…

Эта книга – история одного сумасшедшего. Наверное, она и должна быть такой. Может быть, только такой быть и может.

Октав был несколько тронут с самого начала произведения, и с каждой частью болезнь его прогрессировала. Если сразу он был просто странным и своеобразным, то чем дальше – тем более явно становился просто ненормальным. Наверное, таким он и был сразу, ибо я считаю психику, столь ярко воспринимающую «удары», изначально слабой и потенциально неустойчивой. Вот и пожалуйста. Детская травма, которую многие и травмой бы не посчитали, свели таки мальчика с ума. Да он и сам понимал это. Чем дальше – тем мрачнее. Его поведение после признания Бригитте – уже просто поведение умалишенного. И так до конца книги. Я бы назвала ее историей болезни, несколько размытой и соответствующей названию – то есть исповедью. Но. Но мне не понятен финал, хотя он и вписывается в общую картину. Он странен, он не завершен, как будто автор просто устал размазывать философию по бумаге, поставив точку в середине повествования. Нет, я не в коей мере не прошу продолжения, да и оно вовсе мне не интересно – но оно там, как несущие колонны в первом проекте нашего дома, «подразумевается». Точнее, должно бы. Как колонны, собственно. Я его не прошу, но оно бы было закономерно. Ведь Октав не умер – а значит, его болезнь должна бы прогрессировать дальше и дальше, пока не свела бы в могилу. А «исповедь» оканчивается в карете, вместе со всем произведением. Благородной и красивой фразой, в которую герой мог бы верить до наступления сумерек. Или, может, неделю, при особой силе воли. Не более. И кончилось бы благородство, пошли бы упреки, а за ними – и действия. Как добившие меня в конце мысли о том, что «если я умру – она будет принадлежать другому». Неужели, все мужчины такие? Или нет, не так – неужели, таковы все люди? Наверное, это так. И я, наверное, такая же…

Я бы сказала, что это книга под настроение.А ещё идеальный вариант для игры в гадание) Знаете,когда загадываешь какой-то вопрос(особенно,если он будет из разряда "любит-не любит"),выбираешь страницу,строчку и читаешь.Почти всегда попадёшь на ответ,который тебя устроит,потому что вся книга пропитана размышлениями на тему любви,больше похожими на разговор человека с самим собой,т.е. это так и есть - всю книгу герой говорит то ли с читателем,то ли с самим собой...
Почему под настроение?Потому что если находишься в состоянии влюблённости,то будешь читать эту книгу как будто о себе,и она покажется интересной.А если больше настроен на философские рассуждения о жизни,или хочешь прочитать что-то познавательно-увлекательное,то тогда книга абсолютно не понравится.

Но именно веяния романтизма нашли выход в творчестве малоизвестного и малопопулярного Мюссе. Его герой — Октав де Т., представляется читателю не просто отдельной личностью, а несёт отпечаток времени — портрет эпохи, характер поколения, кои традиции перенимают позже и в русской литературе, в типологии "лишнего человека".

И, как понятно из контекста названия, Октав — пропащая душа (как Печорин или Онегин).

Главный герой — молодой человек, который не отвечает за собственные слова, меняет решения и действует на эмоциях. Октав упрекает лучшего друга, Деженэ, в том, что тот не умеет любить, но сам не чист на руку: он доводит до изнеможения возлюбленную, до последнего преданную ему, бесконечными сомнениями и уколами ревности. Октав привыкает к отчаянию, как к игле, его поиски страданий выходят за рамки капризов: порой, не отдавая себе отчёта, герой подстраивает ситуацию против себя же, потому что кроме страдания не знает способа развлечения лучше. Октав — любитель пощекотать нервы на чужом горе, в любви, словно в карточной игре, регулярно тасует колоду вверх дном. Он не может успокоиться — его сердце больно, тело и разум чувствуют, что живы, только в отчаянии. И Октав цепляется за каждую возможность впасть в уныние или поистерить, дабы избежать скуки.

Октав — творец собственного несчастья и единственный виновник своих бед. Он философ, но философия его не приносит плодов, а сплошные убытки. Он винит во всём эпоху: в разврате, алчности и пороке, он не видит, что его руки совершают зло, более того, в душе, в лирических отступлениях, он себя оправдывает и обеляет, а вину вешает на чужие плечи: бесчувственного Деженэ, падшей любовницы или вовсе эпохи и послереволюционной французской хандры.

Он любит Бригитту, но любовь эта больна и уродлива. Она не окрыляет, а изводит девушку, которая пожертвовала всем ради чувств.

И тем не менее, я не могу сказать, что это плохо. Кому-то придётся не по душе избыток мужских слёз и экспрессия юношеского максимализма, кто-то вдохновится слогом и лаконичностью изложения. Произведение не дурно. Знание минимальных процессов в периодизации литературы помогает смотреть на Мюссе другими глазами: не с пренебрежением и антипатией, а с внимательностью и участием.
Мюссе, подобно Шатобриану, остался в тени, в тени Гюго, Бальзака, Дюма...

Но творчество его оставило след в истории литературы и внесло свою лепту в такое литературное направление как романтизм, утверждая каноны и признаки литературы XIX века.