Раковый корпус

Вот как бывает! Прочитала, интересную книгу, а написать отзыв слова разбегаются во все стороны. Боишься  рассказать что-то неправильное и правильное. Книга "Раковый корпус" Солженицына поразила в самое сердечко. Скорее потому, что сталкивалась с особенностью болезни у близких и знакомых. Коварен "рак"! От него либо убежишь, либо клешнями вцепится намертво. Нда...угадать и предугадать невозможно, но все же врачи пытаются лечить. Именно об этом и рассказывает Солженицын. Во многих источниках пишут, что сам автор столкнулся с раком и нелегко пришлось ему. В каждой строчке слышаться внутренности пациента и врача. Ежедневная борьба за секунды человеческой жизни. Немудрено, что тема трудна для восприятия. Сама пробиралась через тернии, но Солженицын распутывал и вел к мысли: "Надежда есть всегда". При чем не только в болезни.
Начинается все оптимистично пустяковая опухоль у человека со связями, но вот незадача, пока ему могут помочь только в "раковом корпусе". Он сопротивляется, удивляется в медлительности лечения, определенный уклад больничной жизни не устраивает, но в процессе лечения втягивается и поддается болезни. Практически каждый герой делает болезнь частью своего бытия. Солженицын рассказывает о пациентах и врачах, о начальниках и подчинённых, о вере и не вере, о статусе, о реалиях тех лет (ссыльные и не ссыльные). Солженицын показывает так же отношения мужчин и женщин к раку. Удивило, что последние с ревностью относятся к степени тяжести и к выздоровлению соседки по палате. Автор так же показал весь женский трагизм, когда приходилось жертвовать привлекательностью для мужчин. Рассказывалось о детях и подростках, которых тоже настиг рак. Проникновенно описывал действие врачей, родных и близких к такому больному. В книге затрагиваются политические действия тех времён. Необычно было описание внутреннего принятия врачём болезни от которой лечила долгие годы пациентов, а теперь придется вкусить все в собственной жизни.
Могу сказать: "Произведение очень понравилось".
Читать или не читать, выбираете сами...

Все-таки Солженицын мне почему-то нравится. Несмотря на те темы, на которые он пишет, мне нравится этот писатель за легкость слога, за умение доносить свои мысли, не растекаясь мысию по древу (это не опечатка, именно "мысию" в оригинале, то есть "белкой"). А еще у Солженицына четко определено, кто вызывает симпатию, а кто нет. По крайней мере мне так кажется.
Вот, например, Русанов. Стукач. Моральный урод, который ради квартиры написал кляузу на своего соседа, а потом и на того, кто соседа попытался защитить. Обоих в лагерь. А потом еще и жену соседа, беременную, Русанов с женой пытались выселить. Выселили, как только она родила. И дети их, особенно Алла и Лавр, мерзкие. "Что ж ты мне сказал гудеть? Давить его надо было" - говорит Лавр о человеке, который идет по больничной дорожке. Он же классовый враг - давить надо. И дерьмом кормить. Так уже другой сосед по палате говорит, узбек, из лагерных охранников, и оправдывается "а чего? Сказали служить - и я служу. А тебе скажут - и ты пойдешь. А они не люди". И вот всю дорогу мне хотелось, чтобы Русанов не вылечился. Вот чтобы ему прилетело. Так прилетело, чтобы сдох, как подыхал другой, Шулубин, может быть вовсе и не заслуживший такой смерти - с отрезанным сфинктером, с выведенным набок анусом. Шулубин ни на кого не доносил, он просто молчал, потому что боялся за жену и детей. Вот дети и выросли - отказались от отца, нафиг он им не сдался. А он молчанием своим дорогу себе проложил от профессора к библиотекарю, и все думал, думал, сжигал книги по приказу - и раскаивался, но молчал, и говорить-то он стал только в раковом корпусе, накануне операции, от которой он, может быть, и не оправится больше, и потому дальше уже молчать не возможно, только говорить. И вот он от своей болезни будет загибаться, а Русанов пойдет радоваться жизни, хотя до того загубил несколько человек своими доносами. Справедливо ли?

Вообще книга не о медицине, как мне думается, хотя и она тут есть. А о людях. В первую очередь о людях. И я вполне понимаю, что автор специально использует краски так, чтобы показать свои симпатии, которые с автором разделяешь. Поэтому ссыльный Олег - хороший, а стукач Русанов - плохой. И волей судьбы они - соседи по палате. А между ними еще несколько: Вадим, молодой коммунист, который никогда не сомневался в идеях сталинизма, но на пороге смерти он вдруг стал задумываться совсем не об этих идеях, а о том, что именно он сделал - и что после него останется. И так ли уж важно дело его жизни - новый метод поиска руд по радиоактивным водам, и вспомнят ли его, ведь отца его, погибшего смертью храбрых, вовсе и не вспомнили. И Дёмка, мальчик-сирота с тягой к знаниям, у которого отнимают ногу. Он впитывает все, он желает учиться, пойти на исторический или на литературный, потому что ему важно знать, чем живет человек, он думает о нравственности. Он жить желает. А тут - рак. И Ефрем Поддуев, который всю жизнь не задумывался ни о чем, наслаждался жизнью, брюхатил баб, бросал их, меняя, как перчатки, выполнял свою работу, не думая о подчиненных - только по букве устава: должно быть так, значит будет так, и плевать, что рабочие из ссыльных на последнем издыхании, а работа-то эта - никому и не нужна. Но к концу жизни Поддуев вдруг задумывается, чем жив человек, начинает читать Толстого, и в нем просыпается совесть - он даже перестал испытывать ту мелкую радость от пугания сметью своих соседей по палате. Ему больше не доставляет наслаждения злорадство. И жизнь, прошедшая бесследно - тоже. Он сдается. И споры, которые ведутся в этой раковой палате - вовсе не о болезни, а о жизни человека, нравственности, месте человека в мире.

Но есть и пласт болезни. Есть врачи, которые кладут жизнь, чтобы вытащить самых неизлечимых, чтобы не отдать ни одного клочка кожи человеческой этой вечно голодной болезни - они сами становятся жертвой своей же болезни, но продолжают свое дело. А на них летят жалобы от Русанова, которого аж 17 часов никто не смотрит, хотя он не только не тяжелый, но даже не самый больной тут, в этой палате, где целых два критических случая. И это "хорошее начинание - судить врачей", может быть с точки зрения больных - да, вполне логично, а с точки зрения именно врачей (не тех, кто по блату взят в больницу как "национальный кадр", но у которого на столе умирает каждый пациент, потому что он идиот-недоучка, а тех, кто живет на работе и работой и действительно становится спасителем) - это ведь ступень к полной незащищенности врача как просто человека. И, кстати, учителя к ним приравниваются, потому что всякие там Русановы, бывшие конвеерщицы без образования, ставшие нуворишами и теперь живущие в пятикомнатных квартирах, полученных за счет кляуз на соседей - вот эти вот Русановы считают себя хозяевами мира и думают, что знают, как учить и лечить.

А еще есть сама по себе болезнь, со всеми ее нелицеприятными подробностями, коварством, опасностью повторения (примечательно, что у тех она повторялась, кто не выполнял требования врачей, бегал от повторных приемов - а их искали с милицией, как Поддуева. ИМХО - сами виноваты). Так вот. Эта самая болезнь - в разных ее проявлениях названная все же одинаково "рак" - она вовсе не объединяет. Скорее, наоборот, отчуждает людей друг от друга, озлобляет. И даже лежащие в одной палате как будто соревнуются между собой и, обнаруживая, что кто-то из них обречен, почти никто не испытывает жалости, сострадания - скорее злорадство и облегчение "ура, не я". Каждый забирается в свою болезнь, как в кокон, как в раковину - и, кажется, что прямо-таки наслаждается своей исключительностью, своей уникальной болезнью. Это "вы меня не понимаете" звучит довольно гордо. Не у всех, конечно. Противопоставление Дёмки и Олега практически всем больным в палате очень ярко видно. Им как будто есть дело до других, они приходят слушать, говорить, утешать. Но и сами кричат "пожалей меня, утешь меня".

Конечно же, Олега я не считаю положительным героем. И уж точно - не идеальным. Он и не может быть положительным, просто в силу того, что, считая себя умнее других, он то спорит с врачами и как будто даже оскорбляет их, ставя под сомнение их знания, то бунтует, то намеренно утаивает какую-то важную информацию от таких же, как он, пациентов. И он тоже имеет за собой молчание и страх. Но с другой стороны именно он останавливает зарвавшегося блатного на перроне, он опознает среди врачей и нянечек таких же, как он, говорит с ними, вроде бы утешает. Он же разговаривает с Шулубиным, дает ему выговориться, помогает Дёмке с уроками, советует Поддуеву почитать Толстого, подает Вадиму идею пить чагу. А еще именно ему принадлежат самые яркие высказывания в повести. Вроде бы совершает он всего лишь мелкие добрые поступки - но кто-то не делает и этого. Однако он же ради своей мужской силы, которую считает главным достоинством, устраивает споры с Верой Гангарт, с Людмилой Донцовой, он же крутит шашни с Зоей, заигрывает с Верой, одержимый одной лишь идеей, чтобы одна из них поехала с ним в "вечное"... Но он же в финале и понимает, насколько мелко и ненужно все это. Почему - не надо. На первый взгляд в итоге он глупо поступает - его же девушки сами позвали, но потом понятно, что да, таки он понимает, что это - неправильно.
Опять же, видя тот же поступок со стороны Веры Гангарт, врача, которая боролась за жизнь этого Олега, можно решить, что какой-то даже неблагодарностью веет от действий Олега, предательством даже. Ведь у нее к нему были чувства.

А еще в книге очень много высказываний на тему "бесплатного" лечения (именно так, в кавычках), которое на самом деле не бесплатное, и на тему рабочей группы инвалидности, при которой "на хлеб еще хватит, а на сахар уже нет" (таки да, таки верно), и на тему капитализма, который нравственно-то может и проиграл, но вот на самом деле... Он ведь в финале торжествует. В лице союза Русанова и Чалого, где "ты скажи чего надо, по знакомству достану". И даже то, что внимание и акцент вроде бы сдвигается в сторону Олега, который на самом деле списан с Солженицына и его знакомого по лагерю - бывшего фронтовика, даже эти последние главы, посвященные только Олегу, не снимают вот того торжества Русанова. Пожалуй, Солженицын, доживший до современности и умерший только в 2008 году, лучше всех понимал, насколько его книги актуальны и в наше время. Его произведения очень легко растаскиваются на цитаты, хотя они совершенно не обнадеживающе звучат.

В общем и целом, я думаю, что Солженицын из тех авторов, чьи книги нужно читать, обязательно нужно, но не стоит перечитывать. Очень уж они беспощадные.

Очень сложно писать рецензию на такое многогранное и глубокое произведение. Столько мыслей во время чтения, столько хочется отметить, записать, столько мест процитировать, и сразу понимаешь, что не сможешь всего запомнить, что возможно самое главное не выскажешь. В такие минуты задумываешься прямо во время чтения делать заметки, но тогда времени будет еще меньше.
Сам автор называл свое произведение повестью, хотя, как по мне это полновесный роман. Чем-то то стиль изложения, масштабность и настроение романа напоминают мне романы Толстого и Достоевского. Тот же возможно филигранный стиль, не смотря на всю простоту построения фраз и предложений, та же глубина в познании человеческой души. Такое впечатление что автор должен был родиться тогда, во-второй половине XIX века, чтоб войти в круг писателей серебряного века.
Композиционно роман построен на переживаниях, размышлениях нескольких больных из ракового корпуса московской больницы. Все персонажи выписаны по-особенному, так как будто каждый из них, реально существующий человек, взял карандаш и записал все свои мысли и чувства, получилось очень гармонично и натурально.
Что может сказать смертельно больной человек о себе, что может сказать здоровый человек о смертельно больном? Смертельно больной скажет, что вот оно, почему я раньше не жил и чувствовал, почему так бездарно растратил драгоценное время и не впитал, прочувствовал ту радость, которую вот сейчас чувствую, но времени то уже нет? Здоровый человек, наверное, скажет – как хорошо, что я здоров, и все пойдет дальше. Вот именно это различие, те кто уже за чертой – это можно сказать другие люди.
Всех больных ракового корпуса объединяет надежда, даже тяжелым хочется пусть и не выздороветь, но хоть немного продлить свое существование. Кому-то хочется доработать, кому-то долюбить, кому-то просто еще подышать, хоть немного пусть и в страдании протянуть дыша. Некоторые с завистью смотрят на тех кому для выздоровления стоит отдать только ногу, они те тяжело больные отдали бы две, лишь бы жить.
Люблю отмечать понравившиеся эпизоды в книгах, те моменты, которые особенно зацепили, в этой их было много, но все равно попробую выделить несколько:

Именно так стоило и закончить книгу, весной, новой надеждой, пусть и не полным хеппи-эндом, а просто надеждой на то что будем жить.