Раковый корпус

Великолепная книга. Для меня - 10 из 10 без всяких сомнений. Тот случай, когда дочитывая (а в моем случае, дослушивая) книгу, очень хочется, чтобы она еще не кончалась, а продолжалась. В связи с прочитанным пару лет назад Стариковым и его ярым пренебрежением к Солженицыну, называвшему последнего откровенным лжецом и сказочником, я все никак не решался почитать его. Как-то виделось мне в нем русофобия, махровая антисоветчина и все прочее негативное, что очерняет советский режим. Поэтому и "Раковый корпус" взял только в качестве книги "Литературного путешествия". На этапе, где ну вообще не мог ничего выбрать интересного для себя. И начинал книгу с опаской, без каких-то особых ожиданий, потихоньку пробуя на вкус. Не без иронии и сомнения к автору. Ожидал чего-то тяжелого, сложного, нудного, философо-антипатриотичного. В духе "Ледокола" Суворова.

А на деле оказалась книга сродни библейской притчи. Мощная, но в тоже время удивительно легкая. С потрясающим живым языком.

Сложно сказать даже о чем конкретно она и что заставляет страдать вместе с героями. Онкологическое отделение как отдельный мир, как некое Чистилище, где людей распределяют - кому жить, а кому умереть. Где рождается любовь, где умирают надежды. Например, история юноши и девушки. Ему ампутировали ногу, ей - грудь. Казалось бы эпизод. Но сколько в нем жизни. История казенщины и идеологически верного пациента Русанова. Чистого, опрятного, воспитавшего дочь в духе ненависти к врагам народа, а вот сына не сумевшего. Его ужас и дикая паника, когда появляются слухи, что курс политики меняется, что осужденный по его навету бывший друг, возвращается из ссылки и может быть даже "реабелитирован". А споры его с главным героям о пролетариях?

Место, где человек переосмысливает свое прошлое, где люди верят всему, лишь бы избавиться от смертельного недуга.

Как в совершенно разрушенной лагерем душе главного героя рождается любовь. Как он не находит места в новом мире, который не узнает, который просто не видел. Жизнь большого города, будто фантастическая картинка. Где есть большие зарплаты, довольствие, сытость, радость наполненность. жизни. Его поход в Универмаг, где он по новому смотрит на себя, на свою тщедушность и никчемность.

Как в малейших проявлениях гуманизма и человеколюбия, от того же коменданта, Костоглотов буквально расцветает, хотя и остается шокированным. Это как знаете, есть в наше время один парень в Европе, он прославился, что ухаживает за бездомными собаками, обнимает их и показывает свою заботу. Так вот то удивление и растерянность от неожиданной ласки, неведанной собакам, которую можно увидеть на сделанных им фото, было и у главного героя.

Мир жестокости и несправедливости, где есть место рождению надежды, доброты и любви. Где соразмерно "Божественной комедии" нужно пройти все круги Ада, наизнанку вывернуть свою жизнь. Найти смысл существования. Зачем, для чего, для кого жить? Кому нужен сам ты? Как обрести надежду и веру. В себя, в людей. В этой пучине, в этом жернове, где буквально перетираются в порошок судьбы. И разлетаются в небытие, никому не нужные и забытые.

Нельзя такие книги читать в юности - пролетаешь по страницам, где-то краем сознания понимаешь, что вроде даже больно, но не зная еще жизни - не вникаешь. А когда уже и сам рядом с краем прошел, и родные, знакомые, близкие ходили вдоль пропасти - а кто и упал, - тогда понимаешь, насколько все это больно, трудно и тяжело. Тогда, лет в 16, я прочитала и, когда пришла на ливлиб, по старой памяти поставила три звезды из пяти. Перечитав за два дня сейчас, спустя 20 лет, я бы все 10 из 5 поставила, были б они.
И не только болезни описанные пугают, хоть и очень достоверно описаны и симптомы болезней, и последствия лечения, и внутренние метания после гормонотерапии, и страх - от которого читателя и самого наизнанку выворачивает. Но и описания окружающего мира бьют по нервам. Как-то нам внушали все, что в Советском Союзе было всеправильно_. А тут - и те же недоврачи, принятые на службу по знакомству и ничего не делающие, и другая работа - где места по блату, а не по уму. И секс бесконтрольный, которого в СССР, как известно, "не было".
И то, чего сейчас в нас почти не осталось - вера. Вера во что-то такое, что дает изнутри загораться и толкать пламенные речи. Ведь правда, уже в наши 80-90е не было таких дебатов, как было в то послевоенное и послесталинское советское время.
За этот привкус ностальгии обязательно перечитаю еще лет через 20.

Очень тяжелая книга. И даже не из-за поднятой в ней теме - онкологические больные, их будни и, как бы это чудовищно ни звучало, их радости (а они есть, хоть и крайне мало) и горести (а их хоть отбавляй), будни врачей-онкологов, будни онкологического отделения провинциальной больницы.
Во многом книга для меня оказалась тяжелой из-за манеры автора. У меня вообще как-то не сложилось с творчеством Солженицына изначально. Очень давно я прочитала его роман В круге первом, еще когда его печатали в Новом мире и меня так придавило тогда этой махиной, что с тех пор я до других книг Солженицына так и не добралась.
Раковый корпус читать больно, и невозможно не читать. Читаешь и понимаешь, что ты можешь оказаться на месте любого из этих героев. Страшно. Больно. И остро осознаешь, что ты не застрахован. Что жизнь конечна в любой миг.
Всего этого книге много, и даже больше. Единственное, чего мне, пожалуй, не хватило, это будней врачей и самих врачей. Но тогда это была бы уже совсем другая книга.

Хорошая книга о людях, о справедливости и её отсутствии в человеческом мире, о силе духа и борьбе за выживание, а также о простых желаниях и эмоциях, имеющим место в жизни каждого из нас.
Очень удачно в сочинение вплетены темы для дисскусий и размышлений главных героев. Рак бъет не желея никого, ни детей, ни взрослых, ни врачей...
Хочеться отдельное спасибо сказать за переданную атмосферу, которая и за неделю после прочтения никуда не выветривается, что не мало важно.
Зацепила разносторонность взглядов на одну проблему, одна палата, множество пациентов, большое количество историй. Именно это и завлекает читателя.
Настоятельно рекомендую к прочтению.

И, всё-таки, Александр Солженицын был большим талантом! Талантищем, гением! Каждое новое произведение этого автора, прочитанное мною, всё больше и больше добавляет уверенности в вышесказанном и делает данный факт практически неоспоримым. Безусловно, это один из величайших русских писателей прошлого века.

Но перейдём непосредственно к произведению: около недели назад я окончил чтение «Ракового корпуса», но до сих пор обдумываю прочитанное в этой книге, раз за разом прокручиваю в голове узнанное.

Написание «Ракового корпуса», как можно догадаться из названия, Солженицыну навеяло собственное лечение от этого страшного недуга и пребывание в онкологическом отделении ташкентской клиники. Тем не менее, «Раковый корпус» – это не документалистика; все свои впечатления и переживания автор умело облачил в художественную форму, и лишь несколько персонажей произведения имеют реальные прототипы в лице медицинского персонала больницы. Правда, и сюжета, в привычном понимании, в этой книге нет. Почти всё действие заключается в описаниях: борьбы человека за свою жизнь, отношений между пациентам и врачами, воспоминаний о прошлых путях каждого из персонажей, которые всё равно привели их всех к одному, для кого-то последнему, пристанищу. Поднимаются вопросы врачебной этики. Также, что символично, выздоровление главного героя – Олега Костоглотова – происходит на фоне грядущих грандиозных изменений в стране: снят Верховный суд СССР и совсем скоро будет развенчан культ личности. Вместе с главным героем выздоравливает и общество.

«Раковый корпус» – это книга не о болезнях, но о людях. Об их характерах и судьбах. Книга, порою, мрачная и тяжёлая, но чрезвычайна насыщенная в плане смыслового содержания. И пусть я вынужден признать, что она мне показалась несколько слабее, чем «В круге первом», но, тем не менее, я и её от всей души рекомендую к прочтению!

Пусть это тебя не разрывает.
Я никогда ничьей и не буду.

Моя рецензия на Раковый корпус сопровождается огромным трепетом. Перечитывать самую любимую книгу спустя 5 лет я тоже бралась со схожим волнением, мне минутами казалось, что при повторном прочтении я растеряю то тепло и нежность, которые мне тогда так запомнились. Но я полюбила еще больше.

У меня к Раковому корпусу отношение очень личное, поэтому и рецензия не получится рецензией в объективном понимании этого слова. Скорее, выражение моего безумного чувства к любимому мужскому литературному герою Олегу Костоглотову, ведь роман я воспринимаю сквозь призму именно его ощущений, волнений, переживаний и фраз. От этого и такая огромная необъяснимая любовь к очень тяжелой и надрывной книге. Никто из моих друзей так и не прочитал ее, хотя некоторые начинали и не выдерживали. Я их понимаю, потому что помню, как тяжело мне было ее читать в первый раз, но невозможно было выпустить книгу из своих рук. Мне всегда казалось, что Раковый корпус стоит особняком от остальных книг Солженицына. Да не выходят в этой книге на первый план его политические убеждения! Он о людях написал, об их судьбах, чувствах и боли намного больше, чем о политических перипетиях. О политике он писал в остальных произведениях, а здесь, скорее, собственная история, о которой он всегда молчал, но которую, видимо, ему так хотелось рассказать. Я натолкнулась недавно на достаточно подробное описание болезни Солженицына, и ведь лечился он точно так же как Костоглотов, и значит, это исповедь, завуалированный разговор по душам.

Вернувшись после стольких лет к Раковому корпусу я поняла, что действительно ни одна книга после, даже самая гениальная, не заменила мне олегового мира. Я всегда называла Костоглотова усовершенствованным Гарри Галлером, так странно. Это ведь схожий типаж, только вот Олег получился целостней и мужественней, что и подтверждается концовкой.
И вот в наивно счастливом и безоблачно весеннем последнем взгляде Олега на мир я остаюсь еще надолго блуждать под Четвертую симфонию Чайковского и цветущий розовой шапкой урюк.

Откладывала эту книгу на потом, откладывала, откладывала и вот случилось так, что когда я начала ее читать, родной мне человек узнал диагноз и вел борьбу с этим самым раком. Читать было тяжело и в то же время легко, книга затягивает, захватывает. И да, поначалу видела только больных и описания болезни, симптомов, докторов, которые борются за каждого, и, конечно же, искала все у себя и прислушивалась к организму. Но потом, я увидела людей, их судьбы, целую страну. Люди, которые живут, надеются, любят, ненавидят.

Это мое первое знакомство с Солженицыным. И я поражена и восхищена. Этот роман, он живой, он настоящий! После него невозможно сразу хвататься за следущую книгу.

Общее впечатление – хорошее, не превосходное, но благодарное. Интригуют персонажи. Темы социального разобщения, контекста личного опыта для восприятия трагедии очень впечатляют. Язык любопытен, десяток новых слов в обогащение. Синтаксис простой. Читается легко.

Проблематика широкая. Судя по окончанию и частоте встречаемости для автора главная тема – свобода человека и общества, оптимальной цены за жизнь и смысла жизни. Далее также разница в восприятии действительности исходя из личного положения в социуме и опыта. Плюс вопрос правдивости в СМИ, медицине, жизни. Любовная тема присутствует, но задела меньше других – некая гипертрофированная эмоциональность при фактической недосказанности. Кажется детским впечатлением. Другое дело – отношения полов в принципе, персонажи в основном мужчины, их отношение к женщинам нелишне вписано в канву.

Из минусов, неровность повествования, выпали некоторые диалоги, умалчиваются отдельные линии сюжета, главный вывод. Ощущение, что книга недоработана. Как будто были наброски, отдельные главы, а потом наскоро их скомпоновали с минимальной корректурой. Как Костоглотов узнал о прошлом Веги? Где внутренний монолог Донцовой до-после диагноза? Почему ротация больных на койках в какой-то момент не обрывается, но автор перестаёт представлять вновь прибывших? Что случилось с остальными кроме Костоглотова персонажами в перспективе? Я ожидала, что в эпилоге 16-летний Дёмка уже среднего возраста писатель рестроспектом укажет, чем всё закончилось. Недосказанность оставляет впечатление некоторых живописных полотен, где аккуратно, а где небрежно нанесённых штрихов. На фоне подробностей о снятии Верховного Совета СССР и разнице между меланобластомой и другими злокачественными образованиями, кажется странным не увидеть философского заключения, как у Толстого в «Войне и мире», в "Отверженных" Гюго или у того же Солженицына в публицистике.

Сколько времени уже пытаюсь написать отзыв о "Раковом корпусе"... Тщетно. Слишком много можно сказать, но говорить не хочется. Просто есть вещи, которые бессмысленно обсуждать. Есть такие вещи, которые невозможно понять, если они тебя никак не коснулись... И Слава Богу! И не дай Бог с таким столкнуться! Хотя, понять умом более-менее можно всё что угодно, а вот глубже это уже очень вряд ли. Ну и ладно. В самом деле, не в понимании же ближнего вся суть. Впрочем, меня заносит не в ту степь.

"Раковый корпус" - страшная книга. Слишком жизненная. Слишком о людях. Солженицын вообще мастер писать о разных - во всех смыслах этого слова - людях. Он собирает их в жутких местах, лишая одновременно и свободы, и надежды, и наблюдает. Наблюдает за тем насколько человек останется человеком в нечеловеческих обстоятельствах. Кому-то это удаётся, кто-то чудесным образом проявляет такую силу воли и человечность, что и сам, наверное, не ожидал откуда оно только взялось в этой неприметной поганке?! А с кого-то слетает позолота и там такое смердит, что ой...
Не составляет труда догадаться, что в книге "Раковый корпус" автор собрал своих героев в раковом корпусе. Персонажи все очень-очень разные - кто из села, кто в городе занимает ведущие должности, кто молод, кто стар, кто прошёл войну, а кто всю жизнь на чужом горбу паразитирует. Про характеры и говорить нечего! Их всех объединяет только лишь - близкое знакомство с раком, наблюдение у врачей, процедуры, боль, физическое ощущение неизвестности и страх.

На самом деле, не хочется ничего говорить... Есть желание только обдумывать написанное, сочувствовать героям книги и надеяться на то, что когда-нибудь, слыша про канцер, люди будут реагировать приблизительно так, как мы сейчас реагируем, слыша об эпидемии чумы в средние века.