Моя кузина Рейчел

Вот я и познакомилась с ещё одной женщиной в литературе, которая вызывает противоречивые чувства на протяжении всей книги. Твое отношение к ней колеблется от самого негативного до приемлемого, потом она даже очаровывает читателя, заставляет в себя влюбиться... А потом словно вышвыривает тебя в окно, заставляя захлестнуть тебя бурей негодования от её поведения, поступков и... Подозрений. Эта женщина - весьма коварна, загадочна и страшна. А самое тёмное во всей этой истории - это то, что не факт, что Рейчел во всём виновна.

Главный герой Филипп воспитывался без родителей дядей Эмброузом, который обучал его всему с пелёнок. Они жили в прекрасном особняке, владели землями, жили, припеваючи, без женского общества, принимали гостей... Пока в один момент дядюшку не сломал ревматизм и ему не пришлось зимовать в теплых краях. Амбициозный Филипп строил большие планы на будущее с дядюшкой, пока в один момент Эмброуз не повстречал внезапную любовь своей жизни и не остался в Италии взять её в жены... А потом и вовсе остался в Италии лишь надгробием. Вдова Эмброуза - та самая кузина Рейчел, о которой пойдет речь. Смерть дядюшки оказалась ужасно подозрительной, вплоть до того, что в свои сорок три года Эмброуз был очень даже крепок, а сломила его неизвестная болезнь... Рейчел, которую так ненавидел Филипп, приезжает погостить в особняк Корнуолла. И главный герой теряет себя...

Собственно говоря, я восхищена этой книгой. Умеет же Дюморье своими персонажами выжать из читателя все соки! Что в "Ребекке", что здесь она заставляла меня чуть ли не скрипеть зубами от злости и негодования. Сначала я презирала Ребекку, потом я возмущалась глупостью и инфантильностью Филиппа, после я считала полоумными их обоих... Эта буря эмоций от книги - это редкость. Я помню такую же бурю негодования только при чтении "Ярмарки тщеславия" Теккерея. Каждый раз ты в каком-то смятении, словно вокруг тебя идет пелена дождя и гремит гром, хотя за окном светит яркое солнышко. Та самая атмосфера готического романа...

Что же я хочу сказать по итогу о Рейчел.Так как роман является открытым, финала в нем нет, выводы сделать по задумке автора не получится, поэтому читатель предоставлен самому себе. Не скажу, что мне это очень нравится, я люблю завершенность в произведениях, но здесь в этом есть какое-то очарование. У меня множество мыслей, но, долго думая, я остаюсь при своем. Далее под спойлером, если вы ещё не читали.

Так что, если вы ещё не познакомились с этой книгой, я настоятельно рекомендую и советую.В рядах почитателей 100% появитесь и вы :) И мы даже сможем обсудить ваши впечатления :)

Пишу отзыв, а в голове Меладзе, почти весь репертуар. Как так вышло, что любовь мужская намного превосходит любовь женскую? Почему эти свободные и здравомыслящие теряют голову в присутствии той самой? И почему обида их намного жестче?
Книга вполне однозначна. С самого начала нас ведут к одной конкретной мысли, обсасывая ее с разных ракурсов, попеременно меняя отношение. Однако сложно увести женскую аудиторию со следа предприимчивой и ушлой представительницы их пола. Остается лишь наблюдать как. Как женщина искусно привязывает к себе мужчину. Как постепенно вытесняет из его жизни все остальное. Как заставляет его глупеть на глазах. И все это, ничего не обещая и не давая взамен. Боже, как же она хороша, - вырывалось у меня пару раз при чтении. Мы почти ничего не знаем об этой женщине, и не узнаем. В этом ее прелесть. В попытках понять и разделить с ней жизнь, можно потерять себя. Что и произошло с героем.
Он совершенно обычный, немного юный, наивный, романтичный. В его жизни практически нет женщин. Дочь его крестного влюблена в него, но ведь там все ясно, нет никакого элемента охоты. А тут ОНА. Немного старше, опытнее, милее. Создание не из его окружения. Как нежная лань. Разумеется, он не устоял. Не зная, на что могут быть способны женщины, сразу нарваться на такой экземпляр - это ж как должно везти.
Ближе к концу я стала терзаться в сомнениях, какой финал для главного героя выберет автор. Могу сказать, что я довольна.
А в целом, это книга-предупреждение: мужчинам быть осмотрительнее при выборе спутницы жизни, женщинам уметь ограничивать и усмирять свои притязания.

Поначалу у рецензии было другое название – «Вялотекущий роман». Первые несколько страниц я считала, что чтение не задалось. Как-то не клеились мои отношения с «Кузиной». Потом вдруг незаметно для себя я оказалась на последних страницах, увлёкшись историей. И всё до середины книги было как-то однозначно, и я не ждала ничего особенного, в своих приоритетах утвердилась и ладно. А затем стала сомневаться, сопоставлять, думать и прикидывать. Замечательным оказалось то, что до конца во всей этой истории нельзя быть уверенным практически ни в чём. Это я про мысли и мотивы поступков. А с действием здесь всё очень даже просто. Да и финал однозначен: не мне, значит никому. Не ожидаешь такого от инфантильного Филиппа.
Хотя «не ожидаешь», наверное, громкое слово. Уж очень вся книга медлительна, тягуча и размеренна, уж чего-чего, а времени «ожидать» достаточно.
Если бы я любила женские романы, «Кузина» стала бы для меня идеальным чтением. Здесь есть всё: роковая любовь, безумная страсть, тайны, романтические моменты. Правда, мне обещали детектив, но типичная для этого жанра остросюжетность так и не проявится.

Ты совсем, ты совсем снеговая,
Как ты странно и страшно бледна!
Почему ты дрожишь, подавая
Мне стакан золотого вина?"

Отвернулась печальной и гибкой...
Что я знаю, то знаю давно,
Но я выпью, и выпью с улыбкой,
Все налитое ею вино.

А потом, когда свечи потушат
И кошмары придут на постель,
Те кошмары, что медленно душат,
Я смертельный почувствую хмель...

И приду к ней, скажу: "Дорогая,
Видел я удивительный сон,
Ах, мне снилась равнина без края
И совсем золотой небосклон.

Знай, я больше не буду жестоким,
Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним,
Я уеду, далеким, далеким,
Я не буду печальным и злым.

Мне из рая, прохладного рая,
Видны белые отсветы дня...
И мне сладко - не плачь, дорогая,
Знать, что ты отравила меня

Чудная Дафна продолжает удивлять, хотя ближе к концу я готов был удавить главного героя. В "Моя кузине Рейчел" еще одна роковая женщина типа Ребекки. Еще одна сентиментальная главная героиня. Только теперь ее зовут Филипп. И она типа мужчина. От мужчины в нем нет ничего. Богатый молодой лох – мечта каждой женщины. Только где его взять. Главный герой настолько нереален, что становится жалко многочисленных Рейчел, которые рыщут в поисках молодого богатого дурачка. Подобная ситуация исключительно редка и если где-то всплывает маленький богатенький лох, оставленный без попечения, то просуществовать ему дают очень недолгое время. Как раз то, что необходимо для полного его разорения. Но даже если вы его нашли, выдоили и что дальше? Ха, скажете вы, были бы ресурсы, а за реализацией дело не станет. Увы, подобное дерьмо несет за собой другое дерьмо и так до бесконечности.

Преступный синдикат "Рейчел и Райнальди" ведет себя довольно неумело. Узрев для себя выгоду после смерти на дуэли первого мужа Рейчел в том, чтобы и дальше завлекать глупых мужских особей, синдикат выбирает путь отравления неугодных. Достаточно глупо пользоваться два раза одним и тем же приемом, учитывая тот факт, что в первый раз муж так и не подписал завещание. Забыть письмо бывшего мужа в старом сюртуке, хранить в секретере компрометирующие письма - это все непрофессионально. Райнальди, безусловно, в этом преступном сообществе мозг и духовный наставник, но его партнерша, хорошо умеющая пудрить мужчинам мозг, не способна сама довести дело до смыслового завершения.

Ручечник скрипнул зубами, и я понял, что попал в цвет. А он сказал:

— Кабы мне по моей работе бабы не нужны были, сроду бы с ними, шалавами противными, слова не сказал!

Рейчел очень повезло, она в обоих случаях имела дело с чудаками не от мира сего. Главный герой по существу первый раз в жизни видит женщину рядом с собой и ей не особенно нужно напрягаться, чтобы его завлечь, учитывая тот факт, что он существо мечтательное, непрактичное и слизкое. Предполагаемая фраза о том, что "любовь застилает мозг" в данном случае неприменительна, так как у главного героя мозгов нет по определению. Автор пытается оправдать его в конце, когда у него типа "открылись глаза", но это досужие выдумки.

В общем и целом - сюжет захватывает, раздражает, но он не так уж и важен. Радует сам облик авторши. Как истинная представительница английского общества, Дафна уверена в том, что мораль - это та вещь, которой обучают в семье и которая с годами шлифуется в определенных кругах. Радует подобная наивность. В финале Рейчел умирает и это определенно уверенность автора в том, что каждому воздастся по заслугам. Даже таким, самым мифическим способом. Издевательское отношение же к мужчинам, которых изображают нарочно в смешном слезливом виде по своему образу и подобию, довольно юмористично и конкретно мною уже встречалось у Сары Уотерс. То, что Дафна Дюморье и Сара Уотерс обе англичанки - совпадение, но их ориентация - закономерность. Подобная предвзятость присутствует всегда и у всех. Я тоже считаю, что был бы идеальной женщиной. Все мы были молодыми, глупыми, влюбленными, но никогда не были Дафной Дюморье в штанах. И Слава Богу.

Любовь слепа и нас лишает глаз.
Не видим мы того, что видно ясно.
Я видел красоту, но каждый раз
Понять не мог, что дурно, что прекрасно.

Именно это и случилось с молодым Филиппом Эшли. Он дожил до своих двадцати четырёх лет и знать не знал женщин. То есть, разумеется, у него есть знакомые и даже подруга детства Луиза, но он никогда раньше не влюблялся. Именно поэтому первое серьёзное чувство обрушивается на него как корь, свинка и ветрянка вместе взятые. Он совершенно теряет голову и готов бросить весь мир к ногам своей кузины Рейчел.
Но кузина скромна. Ей вовсе не нужен целый мир. Даже сам Филипп ей не больно нужен. А вот что ей нужно, кто она – расчётливая хищница или невинная жертва – большой вопрос.
Перед нами роман о любви, но совершенно не любовный роман. В нём нет ни грамма пошлости, он по-английски размерен и нетороплив и по-английски же парадоксален. Не знаю, как прочие читатели, а я не раз меняла отношение к героям по ходу чтения. Тот же Филипп – уж казалось бы, проще и яснее характера не придумаешь. Но меня, как и его самого, бросало из стороны в сторону: то я безмерно ему сочувствовала, то хотела настучать по упрямой бестолковой башке. Что уж говорить про кузину Рейчел! Такие характеры дю Морье удаются особо. Писательница беззастенчиво водит читателей за нос, выступая то адвокатом, то прокурором. А читатель и рад, потому что именно эта постоянная игра делает чтение таким увлекательным.
В чём ещё дю Морье мастер, так это в создании атмосферы. В этом нагнетании неосознанной тревоги, которая берётся непонятно откуда. Вроде бы всё благополучно, но словно мрачная тень висит над спокойным английским пейзажем и сгущается, сгущается.
В общем, дю Морье сильно напомнила мне Коллинза, и в данном случае это комплимент. Та же лёгкость слога, та же занимательность, понимание человеческой природы, даже в отношении к Италии и итальянцам много общего. При этом дю Морье глубже и тоньше проникает в суть человека и не столь оптимистична. Финал-то романа более чем открытый.

Золото — пробуют огнём. Женщину — золотом. Мужчину — женщиной..
А Сашу, видимо - Дафной дю Морье.
Кто это сказал? Сенека? Московский смуглый ангел? Не помню уже..
Во время чтения, я словил эффект Вжижека Травки.
Был такой польский поэт, безумно влюблённый в одну прекрасную русскую женщину, с удивительными глазами, чуточку разного цвета.
В чём выражается этот эффект? Однажды, Вжижек Травка был так поглощён книгой, которую читал, во время болезни, что болезнь его прошла. Более того, он испытал таинственное ощущение словно бы тёплого пледа, которым его кто -то ласково накрыл, словно ангел.. крылом.

Читая роман Дафны, я так проникся его увлекательнейшей атмосферой старинных замков, любовных качелей и мрачной тайны женского сердца, сравнимой с тайной бескрайнего звёздного неба, что впервые ощутил так ярко, словно меня кто-то укрыл тёплым пледом (ни разу не читал книги с пледом).
Более того, в моей правой руке, таинственным образом расцвела чашечка ароматного травяного чая, а на моих коленях проявилась чудесная серая кошка. Правда.. не моя.
Идеальная составляющая для чудесного и уютного чтения. Я даже чуточку вскрикнул.. от такого нежданного счастья.
Правда, если бы на моих улыбчивых коленях проявился мой смуглый ангел, с которым я расстался, я бы тоже вскрикнул.
И быть может умер.. от счастья.

Вам никогда не хотелось умереть от счастья? Или за чтением книги?
Читая о сверхромантическом счастье двух любящих сердец, читая о том… что вот, это пик их счастья, и большего уже не будет, более того, дальше будет лишь ад и смерть и ужас, т.е. — жизнь, я прикрыл страничку, заложив её живым и несколько смущённым гербарием пальца, и задумался (что палец наверно ощущает то же, что я в детстве, когда меня ставили в угол или когда взрослые отсылали меня в другую комнату, чтобы поговорить. Шутка).
Я задумался: это же нежно до мурашек. Мурашки нежно срываются с плеч, словно цветы акации от ветра, отрываются с веточки..
Юный влюблённый — Филипп, карабкается к своей возлюбленной, которая старше него на 10 лет, в окно, словно Ромео, карабкается с сокровищами, с любовью своей, которая словно бы старше женщины лет на 200, словно древний ангел карабкается к женщине. И потом.. ночь любви. Ночь — стоящая всей жизни.

Из вас кто-нибудь страдает читательским садомазохизмом?
Вы никогда не бросали книгу на середине, не потому, что она — скучная, а наоборот, трепеща от восторга.. но зная, что дальше — ваше сердце будет разбито и вам просто хочется оставить в своём сердце, образы счастливых влюблённых, создав в вашем сердце, как бы новое ответвление реальности, лишь у вас: ибо у всех читателей, Филипп и Рэйчел, будут ассоциироваться с болью и предательством, мрачным преступлением, и только у вас — они будут счастливы, словно их похитил некий ангел незадолго до трагедии и перенёс на далёкую и тихую планету вашего сердца..

О мой смуглый ангел, помнишь, как мы с тобой однажды поссорились и не разговаривали друг с другом?
Мы грустно прогуливались по парку. Была жара и солнце целовало твои милые плечи, шею. Я к нему ревновал, но по прежнему молчал, хотя в душе наговорился с тобой до изнеможения нежности.
Я хотел тебе что-то сказать, но во рту всё пересохло от жары и нервного перенапряжения. Я физически не мог сказать ни слова. Почти.
И тогда я остановился, повернулся к тебе и взял твоё милое лицо в свои руки и прошептал: поцелуй меня и поделись со мной слюнкой. У меня во рту всё пересохло, а я тебе хочу что-то важное сказать..
Ты улыбнулась и поделилась со мной слюнкой. Это было более интимно, чем секс.
Может так мирятся на далёкой звезде — Вега?

Я вспомнил об этом, когда в романе, Рэйчел предложила своему возлюбленному, бокальчик одного лекарства, а он думал, что там отрава, и Рэйчел выплеснула его в окно, грустно пожав плечиками.
Я точно знаю, что спустя год, 10 лет, 50 лет, ему будет сниться один и тот же сон, в котором он с наслаждением пьёт бокал с травкой, смотря в ласковые глаза Рэйчел, и ему всё равно, отравлен настой травки или нет.
Все мы пьём эту таинственную заваренную травку, и не важно, из писем ли прошлого, из сердца своего, из бокала снов и тоски по любимому человеку: мы казним себя за то.. что не выпили Ту самую чашу до дна, ту самую чашу доверия, чувства.

Набоков, однажды назвал Джейн Остин — гениальным ребёнком.
Думается, в ещё большей мере это можно сказать о Дафне.
Она просто летает в своём тексте. Кто-то из «взрослых» может предъявить претензии к ней, но это будет смотреться так убого и мелочно.. словно стоя в калошах на грязной земле, человек, задрав голову в небо, кричит кому-то и машет рукой: ну кто так летает! Кто??
Даже самые виртуозные писатели — всё же ходят в своих текстах, ходят с музой, шаловливо и грустно смотрящей в небо. И лишь иногда позволяют себе летать, и сразу им словно становится стыдно.
А Дафне не стыдно: она летает, и всё тут!

Очень понравилась тонкая мистическая нотка в романе. До того тонкая.. что многие её просто не разглядят.
Только женщины так могут. Особенно если что-то приготовят. Ты попробуешь и с нежной улыбкой спросишь: что ты туда положила? Чем посыпала? Это же.. волшебно!
И женщина никогда не сознается, даже под пытками, лишь игриво улыбнётся.
По сути, основа романа — нежно спиритуалистическая. И гармоничная, как змея, ласково уснувшая в цветах, свернувшись в изумрудный браслетик: начинается роман со смерти, и заканчивается, смертью. Правда, в конце, последняя строка, трепещет и двоится, как язычок змеи: ибо блаженно непонятно, к кому она обращена: к мужчине? К женщине? К обоим?

Как в лучших английских романах, все ингредиенты соблюдены: тут есть и мальчик-сирота, и очаровательный байронически-мрачный кузен, который взял его под опеку в свой замок, и таинственная женщина, похожая на призрак..
И всё же Дафна, с уже опробованными ингредиентами, обращается по новому и с женским энтузиазмом.
Порой мне казалось, что кузен и его сирота, смотрящий на него влюблёнными глазами собачки, это забавные Робинзоны на острове (как известно, Великобритания, это остров).
И тут появляется очаровательная Пятница: кузина Рэйчел, в ком течёт и английская и итальянская кровь.
Инфернальница… как сказал бы Достоевский.

Не будет большой тайной, сказать о том, что наш байронический кузен, на пятом десятке, всю жизнь с усмешкой смотревший на женщин, влюбится по самые.. уши и крылья.
Крылья, в том смысле — что он умрёт. От любви? Да, иногда любовь для человека столь огромна, что она больше его жизни, и полнота любви разрывает кожу судьбы и жизни, здоровья даже, как бабочка — смирительную рубашку кокона.
Рэйчел для кузена стала — целым миром. Дивным новым миром. Жизнью и.. смертью.
Те, кто мечтает о вечной любви, пускай задумается: а смогут ли они её выдержать?
Если бы вам сказали, что вы встретите самую неземную любовь в вашей жизни… но, после встречи этой, после неземных месяцев счастья, вы должны умереть.
Вы бы согласились? Думаю, что отказались бы 98%.

А что было бы, если бы вы согласились на это с условием.. что сами должны будете покончить с собой? Или.. убить и себя и любимого человека?
И что было бы, если бы в последний миг, ваша рука — дрогнула бы и вы передумали, засомневались? Может это так шутит чёрт и вам предстоит счастливая жизнь с этим человеком?
Знаете что было бы, если бы это было так? Как у нашего Байронического кузена и Рэйчел: лимб любви.
Если любовь больше жизни и она рвётся ввысь, и жизнь и тело не поспевают за ней.. то жизнь и тело незаметно срываются в чистилище, наполненное мрачными тенями подозрений, недоверия, сомнений и страхов: они словно демоны, заживо обгладывают вашу любовь и… вас, и как следствие, человек заболевает: у кузена, словно на спиритическом сеансе, из тёмных глубин организма, был вызван призрак одной страшной болезни.

И тут роман делает чудесное сальто, чуточку левитируя, ибо сюжет нежно обыгрывает Портрет Дориана Грея.
Каким образом? А тот самый мальчик сирота, о котором заботился наш Байронический герой, вырос, и… влюбился в невесту своего кузена: в Рэйчел. Он был похож на него как две капли воды.
Представляете? Несчастная вдова, приезжает на свою далёкую родину, из Италии, и встречает… своего умершего возлюбленного, но — юного.
И что с того, что женщина старше? Любовь ещё старше: когда мы любим, нам словно бы 1000 лет, сегодня, завтра — 13, послезавтра — 40, а после ссоры с любимым.. мы словно грустная травка, проросшая на могилке: словно прошло уже лет 20 после нашей смерти.

Помните как у Уайльда, старел портрет, а его оригинал оставался молодым, и все его грехи и пороки, переносились на портрет, уродуя его?
А что есть наша любовь, как не портрет нас — в вечности? Наш образ и подобие божье?
И что может изуродовать этот портрет? Наши страхи, сомнения, недоверие.. эго.
Заглянул в комменты одной рецензии на данный роман и с грустью увидел, как нашего юного героя — Филиппа, называют —  дураком, ребёнком, фукают на него..
Господи… так и хочется сказать таким «читателям» — смотрите лучше турецкие сериалы.
Да, Филипп — ещё тот ребёнок. Он как Маугли любви, который толком не видел ни жизни, ни женщин. И вдруг в одной женщине увидел — вселенную.

Как тут не быть смешным, милым, нежно-нелепым? Как тут не лазить в окна к любимой?
Боже.. да этот милый непоседа Филипп, за полгода, своим сердцем переписал почти половину Шекспира!
Как тут не желать постелить к милым ножкам Рэйчел — весь мир?
Понятно, это во многом по-детски — я отдаю тебе мой поломанный ножичек, а ты мне отдаёшь… ну, ну хотя бы — себя.
С другой стороны, это говорит кое-что о Рэйчел: нет, она вовсе не меркантильна и не продажна, что не знает, как на дорогие подарки, отблагодарить иначе, нежели — телом своим.
В ней есть нечто иррациональное, что поднялось не только над эпохой и моралью, но и над узко-женственным и узко-человеческим.

Это вообще в природе ангелов — нежно путать тело и душу. Когда ты Всё и Ничто, то отдавая себя, ты даришь.. то, что другой человек может «унести».
Как оказалось, унести могут не многие.
И всё же при всей наивности Филиппа, и мнимом эгоизме (ты мне - я тебе), при всей нежной аляповатости полёта его души, словно мотылька, «чокающегося со своей тенью», как сказал бы Набоков, в нём чувствуется грация… полёта ангела, ещё не расправившего крылья.
И как часто бывает.. ангелы расправляют крылья, лишь после смерти любимого человека.

Знаете что ещё забавно? Некоторые читатели с высока называли Филиппа — дурачком, и проглядели дивный ключик к роману, который был у них в руках: так в сказках, человек держит в руках сокровище.. и не понимает этого, и тянется к булыжнику.
Я к тому, что Дафна, сознательно или нет, но наполнила свой чудесный роман, тенями… Идиота, Достоевского.
Разумеется, Рэйчел — это новая реинкарнация Настасьи Филипповны, с тёмным и мучительным прошлым и ранним браком, искалечившим и деформировавшим её сердце.

Разумеется, сирота — Филипп, это новый князь Мышкин. Да и родился он.. когда бы вы думали? Правильно: в день дурака — 1 апреля.
Он почти одних лет с Мышкиным: Филиппу — 25, Мышкину — 26.
Я даже думаю, творческое бессознательное Дафны, нежно подсказало ей имя для героя — Филипп, в котором отразилось милое и грустное имени героини Достоевского: Филипповна.

Но это не блаженный идиот, как у Достоевского. Это идиот — любви, Дон Кихот любви: нелепый и милый: ему предстоит окрепнуть и стать ангелом. А кто смеялся над ним.. и в романе и читатели, кем станут они?
Дафне удалось создать гениальный образ.
Некоторые читательницы с загадочной улыбкой пишут: да, это о нас, о женщинах: мы таинственны, коварны, мы чуточку ведьмочки… как Рэйчел.
Некоторые женщины быть может будут читать роман с лёгким гневом: Рэйчел! Дафна! Что вы творите! Не выдавайте наши тайны! Мы их храним тысячи лет!

А что, если я вам скажу, что Рэйчел… это не совсем, про «женщину»?
Не случайно Дафна несколько раз говорит о том, что её профиль словно бы сошёл с древней монеты (кстати, так кто-то заметил про Цветаеву).
Рэйчел — это словно некий древний ангел. Ангел смерти и любви.
Да, иногда в изнасилованных судьбах, как у Рэйчел, словно бы отлетает душа, и они уже не могут и не умеют жить и любить по людски, и в них словно бы пробуждается нечто иррациональное, некий древний дух.
В данном случае — Любовь. И пусть Рэйчел вроде бы и не способна на любовь, она для неё как для цветка — громкая музыка Рахманинова: т.е. странный сквознячок воздуха и шум в сердце. Танцы над ней, цветком изнасилованном, этих странных людей.

Тут даже не о манипуляции речь. Это не о Рэйчел. Она — не совсем человек. Пускай психологи копаются в человеках, но к милой Рэйчел не подходят.
Да… милой. Почему так странно устроен человек? Вроде бы мы видим человека, виновного в преступлениях, в сердце Рэйчел, словно бы борются бог и дьявол, словно Достоевский говорил именно о ней, а не об абстрактном человеке.
Так вот, почему так? Если мы видим просто мерзавца или преступника, мы с лёгкостью судим его, с высока.. Мы то чистенькие?

А если мы узнаём.. что этот человек претерпел много горя, что у него умер ребёнок (у Рэйчел был выкидыш: кстати, если приложить к роману Дафны, метод лунатического чтения, каким только и можно читать Набокова, Платонова, Цветаеву, чтобы понять тайные смыслы, то мы увидим и у Дафночки, тайные шифры. Например, юный Филипп, признаётся Рэйчел в любви, ровно через 9 месяцев после смерти своего байронического кузена, мужа Рэйчел: признаётся в свой день рождения: срок рождения ребёнка, словно бы недоношенного Рэйчел. Опять же, тема Достоевского: апокалиптическая карнавализация дня рождения), то мы как бы сопричащаемся его болью и многое ему прощаем.

Так кто такая Рэйчел? Женщина? Древний ангел? Демон, мстящий мужчинам и… женщинам? Мстящий себе? Боящийся себя ангел? Боящийся любить и жить? Быть?
Словно про неё писал Блок: Ты из шёпота слов родилась.. Она вся — шёпот и сама недоговорённость. Она как месяц в ночи: не очерчена полностью, да и жутко это, в этом глупом мире, очерчиваться «целиком».
Рэйчел — это зафиксированная в женщине — таинственная лента Мёбиуса, там самая лента, двигаясь по которой, лишь по верху, можно оказаться — внизу этой ленты.
Естественное для женщины квантовое мышление, когда «да» и «нет» мыслятся в одно время, у Рэйчел поднято на почти небывалую высоту: это какая-то трансцендентная матрёшка из Да и Нет.

В этом смысле, конечно, говорить о том, виновна ли Рэйчел или нет — бессмысленно. Т.к. это всё то же измерение Мёбиуса. Рэйчел предстаёт перед читателем — как зеркало, и читатель, не ведая того, судит сам себя.
И всё же я думаю.. что Рэйчел не виновна. А кто же виновен? Демон её, серый кардинал любви — Ринальди, её любовник, её вечный шёпот и голос в её истерзанном сердце: в голове Жанны Дарк — говорили голоса ангелов и бога, в сердце Рэйчел — говорил Ринальди. И Рэйчел с ним боролась. Значит было чему бороться. Значит — я на её стороне.

А кто такой Филипп, этот Ариэль любовной муки, порхающий то тут то там, норовя постелить к ногам женщины, целый мир и крылья свои?
Над такими смеются, и в романе и в жизни. Такому Ариэлю не верит и Рэйчел. Почти. И верит и нет.
Почему? Может потому.. что все, и читатели и герои романа и Рэйчел, совершают одну и ту же вековую ошибку, и словно Орфеи, оглядываются на тех павлинов и мерзавцев, которые бросаются словами любви и торгуют любовью, и что они чем то похожи на Филиппа?

Но в том и тайна Филиппа и Рэйчел: они — суть отражения друг друга, в Филиппе — словно бы мерцает бесприютная женская душа, душа Любви, Рэйчел, а Рэйчел — сама Любовь, себя потерявшая.
Это почти совершенный в искусстве, образ падшего ангела, и умничка Дафна, это виртуозно обыграла в конце, в символе недостроенного моста и…
Этот падший ангел — Любовь. Она есть То, что все мы с ней сделали, и мужчины, и женщины.

p.s.
И в завершении рецензии, просто набросаю несколько мыслей о романе, словно цветы постелю.. для милых ножек смуглого ангела. Точнее, для век: пускай они как чудесные розовые пяточки пробегутся по моей рецензии… постеленной для неё.

Меня радует, что в романе с готическим замком, вместо банальных привидений, — этих печальных аутистов-дистрофиков загробного мира — появляются сущности, гораздо более страшные и прекрасные: письма из прошлого.

Интересно, кто-нибудь из читателей, перевернув последнюю страницу, вспомнит, что он уже видел Рэйчел раньше, в романе, но в образе неприкаянного призрака?
В образе грустной итальянки-нищенки с ребёнком на руках (на мосту!!!).
Вы только вдумайтесь, что описывает милая Дафна: она так долго созерцала жизнь, что стала равнодушна к ней.
На её лице застыла печать вечности..
Это же о Любви. О муке любви, о растоптанной любви и душе. Это о том самом изнасилованном ангеле.
Нет, Рэйчел умеет любить. Она — сама любовь, просто она словно с высоты тысячелетий оглянулась на людской бред, на то, что люди делают с любовью, как бросаются словами любви и манипулируют ею, и она… вынесла приговор — людям.
Она и ангел и демон. Она и казнит мужчин и.. дарует им рай.

А как вам такое?
Филипп бросил письмо в огонь, желая, чтобы Рэйчел его не увидела, но она всё же успела это заметить, и.. по женски, стала читать по лицу мужчины, то, что сгорало в огне: тлеющие строчки стыда, вины, боли…
Это же Эмили Бронте, да и Достоевский.
Фёдор Бронтович Достоевский..
Хм.. писатель с таким именем, мог родиться.. в Израиле.

А вот такое как вам?
Мужчина приехал в поместье умершего близкого человека, и слуга провожал его по сумрачным комнатам и распахивал окна и ставни, что бы.. облегчить его боль. Что бы впустить хотя бы солнце. Сделать хоть что-то!!
Иначе ведь от сострадания и невозможности помочь, можно с ума сойти.
Так мы порой открываем… старые письма от любимых, с которыми расстались. Правда, мой смуглый ангел?

Так ведь только Толстой мог написать!
Дафночка.. гениальный ребёнок.
Мне грустно было в экранизации романа, не увидеть этой дивной сцены: там Филипп, сам открывает окна.
Это говорит об отсутствии вкуса у сценаристов. Фильм на троечку с плюсом. Обёртка, как всегда — прелестна, но дух романа Дафны — почти убит. Спасла лишь игра милой Рэйчел Вайс, в некоторых ракурсах, очень нежно похожая на моего смуглого ангела.
Похожа-похожа, мой ангел, не смущайся.. Но ты прекрасней.

В одном эпизоде, нарастание саспенса нежности и доверия было столь сильнО, что требовалось заземление, разрядка.
Я предчувствовал, что если эта нежность и обнажённая юность и щедрость сердца, не претворится в нечто реальное — в поцелуй, то я… я… не знаю: напьюсь, порежу палец, запястье, диван… или напишу смуглому ангелу самое нежное в мире письмо.
В итоге, я не выдержал и.. нет, не смейтесь: не напился. Что? Нет, я читал роман трезвым.
Просто я перелистнул страничку, закрыл глаза, как при поцелуе (в будущее нельзя смотреть — не сбудется!) и поцеловал страничку: то ли Рэйчел, то ли Филиппа, не знаю (о мой смуглый ангел, прости!).

Вышел на балкон и перекурил незажжённой сигаретой: я бросил курить, но просто подержать сигарету в руке, ласково поднося её к губам, словно для поцелуя, я люблю: успокаивает.. хотя если за мной кто-то в этот момент наблюдает в бинокль, то наверно думает, что я идиот).
Вернулся с бьющимся сердцем, к милой Дафне. Раскрыл томик и прочитал то самое место.
И как же я был рад, увидев поцелуй, которым наградила Рэйчел непоседу Филиппа!
Я даже поаплодировал. Нервы сдали и на глазах заблестели слёзы..
Дочитывал роман, допивая второй бокальчик вина и докуривая сигарету.
Сорвался...

Эмброуз, одинокий мужчина средник лет, встретив дорогую кузину… влюбился. Мог ли такой человек, который еще вчера презирал всех женщин любить долго ту, которую уже познал? А еще, мог ли он доверять чужеродному существу в пышной юбке, той, что обладает характером, темпераментом, отличным от его?
«-Рейчел, мука моя».
Кузина Рейчел – хрупкая, милая, возможно слишком хорошенькая, виновна в том, что умела пользоваться тем, чем наградила ее природа.
Несчастный молодожен, сэр Эмброуз умирает на чужбине, «в объятиях» супруги, успев написать несколько строчек дорогому кузену, такому же отшельнику… Яблоко в данном случае осталось висеть. Для Филиппа, Эмброуз был и отцом и матерью, стоит ли удивляться.
Новое завещание не было подписано и потому, его наследником по-прежнему оставался мальчишка (да какой он мужчина…), единственная оговорка, вступить во владения тот может, только достигнув 25-я, впрочем, ждать недолго осталось.
Почему завещание так и не было подписано?
Что могло случиться? Или прав был крестный и Эмброуз помутился в разуме, как и его предшественники? Неужели любовь к дорогой кузине, породила болезнь или, была другая причина? Молодой ревнивец, о, этот мальчишка ревновал своего опекуна к той, что украла… многое, успел передумать.
Рейчел, до приезда:
-Мегера, которую не хотелось бы видеть.
-Змея, которую желательно уничтожить.
Улыбка, шелест платья, нежность руки и все то, что думалось, забыто. Письма Эмброуза, забыты, сожжены, зарыты.
Отношение к этой женщине станет прямо противоположным.
Она в этом виновна?
Всегда удивляют мужчины, которые за радушной улыбкой видят нечто большее. Она была стеснена в финансах. Надо было волком на него смотреть, на человека, который мог бы дать ей более щедрое содержание?
Виновна в том, что молодому балбесу, что-то там привиделось с намеком на свадебный перезвон? А также в том, что он стал глух и слеп к окружающим?
То прощает ей все и клянется защищать, то…
Мальчишка. Ромео вспомнился, наверное, недаром, похожий гусь.
«-Есть женщины, Филипп, - сказал крестный, - возможно, вполне достойные, хорошие женщины, которые не по своей воле творят беду. Чего бы они ни касались, все оборачивается трагедией».
Виновна…

Единственное но, мне верится с трудом, что столь порывистый организм, не желал до этого другой женщины, не девица ж, не сухарь, что первый, что второй.

Вот я и познакомилась с этим бессмертным произведением, познакомилась с Рейчел. Многое слышала и в конечном итоге, самой захотелось узнать, что же там за кузина такая и в чем ее вина. Насладилась.

Редко так бывает, когда захочется читать книги допоздна, даже когда тебе на работу завтра (ой, сегодня ночью) и лучше бы лечь спать. Но нет, нужно во чтобы-то не стало узнать развязку! Английская писательница очень умело и элегантно выстроила сюжет так, что по-другому дочитывать эту книгу нет шансов.

История рассказывает о молодом англичанине Филиппе Эшли, который недавно потерял своего любимого кузена Эмброза, скончавшегося в Италии. Дело омрачается таинственными письмами Эмброза, упоминающего свою молодую жену в не самом выгодном свете. Впрочем, никаких существенных доказательств в ее злостных намерениях нет, как и в мотивах, потому что вдова Эмброза не получила никакого наследства. Имя вдове и новоявленной кузине Филиппа - Рейчел, и настает тот час, когда они встретятся.

Работа Дафны дю Морье – коктейль из любовного романа и триллера. Не зря был так падок на работы писательницы Хичкок. Чувство напряжение, тревоги и даже ненависти героя к своей таинственной кузине превращается в смесь очарования, обожания и восхищения все той же кузиной Рейчел.

А на фоне обеспокоенности взращивается красивая история прекрасной дамы и ее юном поклоннике: совместные обеды с соседями, благодаря ее очарованию становящиеся долгожданными событиями, а не мукой; конные прогулки, чудесный праздник Рождества – идиллия для влюбленных… Пока не включишь голову, что парень влюбляется во вдову своего кузена, и которая, может быть, виновна в его смерти.

Образ Филиппа получился у писательницы, может быть, неким уж совсем неопытным цыпленочком в сердечных делах. А может очень умная и красивая женщина сможет превратить любого мужчину в такого птенца? Кто знает. Однако то, что английской писательнице идеально удалось передать психологию и накалить ситуацию до предела, точно не отнимешь.

Это мое не первое знакомство с писательницей, но оно только подтвердило всю ее гениальностью. Проза Дафны дю Морье особенная, изящная, любопытная. Особое литературное приключение, которое малого кого оставит просто равнодушным. А меня – только в восторге.