Шинель

Иногда даже хочется оказаться на месте Акакия Акакиевича. Нет, не в том смысле, чтобы возвести покупку шинели в смысл жизни…хотя, что-то в этом есть, если всегда думать об одной проблеме насущной, о том, что холодно, зябко, Питер, мороз, то в голове не останется места для другой дребедени.
Нет, вот просто хочется быть призраком и бродить бездумно по Невскому проспекту и по баловству или по грусти пугать случайных прохожих, которым не повезло встретится с тобой на пути. Я вижу себе эту картинку, ты идешь против ветра, кутаешься в ту самую пресловутую шинель, темно, зябко, под ногами блестит мокрая мощенная дорога, ты не смотришь вперед, ты никого не видишь, ты ни о чем не думаешь, только вот-вот встретишь случайного путника и запомнишься ему на всю жизнь, а ты забудешь его через минуту и пойдешь дальше, сквозь ветер, холод и темноту и будет тебе легко и спокойно и единственное, с чем тебе нужно справляться, это холодный докучливый ветер, что бьет тебе прямо в лицо. Но ты его не боишься, потому что тебе хорошо…
Одна только эта шинелька, но зато ничего не страшно, никакой привязанности, никакой любви, никакой цели, только долгий мост впереди, река, луна и одинокий тусклый свет фонарей вдали. Ты в одиночестве и тебе хорошо. Ты никого не ищешь, ты никого не ждёшь, ты ни о ком не грезишь. Ночь, луна, звезды, река – вот твои спутники. Таинственная ночь командует парадом и тебе хорошо.
Ты подходишь к парапету и смотришь на тяжелые блестящие волны, чувствуешь ту силу, что скрывается под ними, поднимаешь глаза в небо и прямо дух захватывает, вот она, Луна-красавица, смотрит на тебя в окружении миллиардов ярких звезд и только ветер, ветер, беспокойный ветер не оставляет тебя на этом мосту, но тебе хорошо….

О Николае Васильевиче, о его "Шинели" и о главном герое этой повести говорят много и говорят разно, так что уж каждый сам для себя составляет мнение, жалок ли Башмачкин или поделом ему, и каждый будет прав. Гоголя, говорила Анна Андреевна Ахматова, очень тяжело себе представить, то есть;

И мнение Анны Андреевны о "Шинели" весьма занимательное, имеющее место быть. И, думаю, если вы перечтете "Шинель" под этим углом, то, возможно, на многое взгляните по другому:
"Я, как и все граждане, читала в этом году Гоголя. "Шинели" не трогала: боялась, очень уж буду жалеть Акакия Акакиевича. Но ко мне пришел Журавлев и прочел ее. Тогда я и сама ее перечла. И обнаружила, что это шкатулка с двойным дном... Жалеть Акакия Акакиевича нечего, у Гоголя тут была совсем другая мысль: николаевский режим уничтожил в нем человека. Акакий уже почти что не человек. И бумагу чуть-чуть посложнее составить не может, и перышки чинит. За что мне его жалеть? Что у него шинель старая? А я и сама четвертую зиму хожу в осеннем. Вот Евгения из "Медного всадника", того можно жалеть: он, хоть и глуп, но готов пожертвовать жизнью ради любимой женщины и на Петра восстает... Он человек, а гоголевский Акакий уже полное ничтожество. Но дело не в них, а я, представьте, сделала маленькое открытие: я поняла, что "значительное лицо" в "Шинели" - это не кто иной, как Александр Христофорович Бенкендорф , собственною своею персоной. Все совпадает, каждая черточка: и видимость доброты, и наружность, и бабник он отчаянный."
Заметим кстати, что Бенкендорф был в годы правления Николая I шефом жандармов и одновременно Главным начальником III отделения Собственной Е. И. В. канцелярии (1826—1844), ("Шинель" же написана в 1842), которое занималось делом не самым благочестивым, а именно: отделение канцелярии занималось надзором за политически неблагонадёжными лицами и сыском. Исполнительным органом третьего отделения был Отдельный корпус жандармов. К слову, императора Николая самого прозвали Жандармом Европы. Сам Александр Христофорович стоял во главе третьего отделения, законы были ему подвластны, иначе говоря, Бенкендорф считал, что пишуться они не для начальства, а для подчиненных, надзор за Пушкиным также был поручен лично Бенкендорфу. Герцен говорил о нем:

А о чиновниках, подобных Акакию Акакиевичу, Бенкендорф, сей жандарм, высказывался так:

Башмачников - маленький человек. Система сделала его таким? Которой поддался и, чувствуя, что ни на что больше не способен как переписывать документы научился получать удовольствие от своего нехитрого дела. Коллеги, занимающиеся аналогичным, не так зациклены на деле, умеют отдыхать и видимо добьются большего. Из этого можно сделать вывод что "маленький человек" больше у него в голове. Нужно ли рисковать в его положении и добиваться большего? Или остаться в зоне комфорта и незаметно для всех сладко умереть? Каждый решает сам.
Тот же портной Петрович живет свободнее. Значит не все так мрачно было. Не зависел от генералов. Видно что дело свое любил. Работал на результат, которым любовался, перебегая улицы и наблюдая за Башмачниковым. Цену хоть по трезвости задирал, но потом как видно отходил. Прекрасный, выпуклый типаж)

Продолжая грызть цикл трагикомедий "Петербургские повести", в "Шинели" все тоже кротко, броско, скоротечно - но достаточно, чтобы описать жизнь одинокого и скупого человека. Иначе и не получится.

Начиная читать, сперва угадывался смысл - точно скупой платит дважды и я уже не ждал никакой иной кульминации. Однако, чуть позже мы видим революцию, перерождение, когда вчерашний беспутный бездарь - сегодня горит целью и готов горы свернуть, лишая себя прежних размеренных удобств, жертвуя их во благо завтрашней награды.

Но затем, все идет к деградации и все тот же вчерашний интроверт, под наплывом новых ощущений цепляется за старые страхи, убегая к себе в серую каморку, подальше от мира больших людей и больших ответственностей, где по пути становится жертвой закономерности: чего боишься - на то и напорешься.

Мораль сей басни такова.

1. Дай человеку цель - горы свернет.

2. Скупой, рано или поздно, все равно заплатит дважды.

3. Людям за нас говорит наша наружность. Нужно чье-то уважение - начни с одежки (тут не слова о избитом лицемерии, разочарованно устал)

4. Не будь зависим от вещей, что сегодня у нас есть и мы души в них не чаем, отдавая им последнее, а завтра их могут попросить на выход.

5. Умей за себя постоять и если не можешь, не делай свои проблемы - проблемами других людей.

Мне очень нравится, что сейчас есть выбор прекрасных изданий классической литературы для детей. А в любви «махаоновской» серии «Классная классика» я уже объяснялась неоднократно. Тут соотношение цена-качество-содержание заслуживает всяческих похвал! Берешь такую книгу в руки и уже не можешь не прочитать! Проверяла на собственном ребенке: читает классику с интересом и, видя очередной анонс, просит купить, «потому что в этой серии нет неинтересных книг».

Книга Н.В.Гоголя «Нос» выпущена достаточно давно, это одна из первых книг серии. Но в магазинах она еще есть, и по дочкиной просьбе я ее приобрела. А тут сюрприз – иллюстратор И.Олейников! Нужно сказать, Настя к иллюстрациям относится предвзято: скажет «всё не так», и уже не переубедишь! А тут всё-таки не простые картинки, и я не знала, как она их воспримет. К моему удивлению, от иллюстраций она пришла в полный восторг! Сказав, что Олейников «нарисовал всё так, как и нужно», ребенок погрузился в чтение, и только хохот из комнаты раздавался!

Это я пишу к тому, что читаю много споров о том, какими должны быть иллюстрации в детских книжках. Мол, Рекхэм – для взрослых, Чижиков – для детей, все строго по канонам. Думаю, иллюстрации должны быть самыми разными! Ребенок может иначе чувствовать цвет, форму, содержание! Он не обязательно является нашим повторением! Я в детстве любила и Валька, и Чижикова, и Вольского – таких родных и понятных! Но также я знала и Митурича, и Маврину, и Калиновского, которые, может, не всем понятны, но от этого не менее прекрасны!

Ну а историю о том, как от майора Ковалева сбежал нос, пересказывать не буду: если захотите, сами прочтете! Она коротенькая! И пока книга еще есть в наличии, рекомендую приобрести детям! Ведь Гоголь и Олейников – мощнейший тандем!