Золотая роза

Книгу выбрала, так как интересно было прочитать о декабристах. Повесть написана, конечно, спустя 100 лет, в 1938 г., тем не менее, интереса это не отбило. Произведение основано не на реальных событиях, как нынче говорят - все совпадения с реальными людьми случайны. Декабрьское восстание стало лишь отправной точкой для полета фантазии автора.

Книга формально поделена на три части, фактически - на две: в первой мы оказываемся в 1826 г. и видим жизнь ссыльных, во второй нас переносят на 100 лет вперед и предлагают познакомиться с потомками главных героев первой части - Бестужева, Тихонова, Анны.

Книга имеет совершенно четкую направленность - обелить декабристов и очернить царскую власть. Это неприкрыто видно как в речи героев, так и в их характеристиках: декабристы и их потомки - честные, добрые, человечные, самоотверженные, а последователи царской власти - сплошь звери в человеческом обличье. Причем все черты первых перешли их потомкам - они также борются за правду и все также ангелы во плоти.

На фоне такого нарочитого деления на черное и белое, попытки автора донести до читателя идеи о любви, человечности, чести, честности и совести выглядят не то, чтобы ненатурально или натужно, но попахивает от них превозношением себя над другими, мол, есть мы - рыцари в белых доспехах, а есть все остальные, есть наше мнение и неправильное.

Не скажу, что повесть не понравилась, в моменте было интересно читать и я сопереживала героям. Некоторые отрывки можно утащить на цитаты. Однако после, анализируя прочитанное, понимаешь, что не все так красиво, прекрасно и однозначно в книге.

И последнее. У повести отличный задел и потенциал для романа. Не знаю, почему Паустовский ограничился повестью, я в этой истории увидела возможность расширить хронометраж.

Оценка:

Каждая книга идет к человеку своим замысловатым путем и приходит к нему в нужное (а быть может и в ненужное) время. Эта книга попала ко мне поздно. Если я прочитал бы ее раньше, то возможно по другому писал бы какие-нибудь тексты. Или во всяком случае знал бы, стоит ли мне за них браться. Поэтому я горячо ее рекомендую всем тем, кто пишет или же собирается писать книги. О чем она? Она не только о писательском труде- она гораздо шире. Она о слове, о его значении, музыке, гармонии слов, словарном запасе. О замысле произведений. Очень много написано о вдохновении. Много историй из жизни самого писателя и многих великих его собратьев по перу. Эта книга - словно лекало, по которому можно измерять все художественные произведения . Ведь в мире существует очень много слов . Они как тот золотой песок из первой легенды. Только ведь далеко не каждому по силам спаять его в лепестки и собрать золотую розу. И еще хочу добавить две цитаты на злобу дня. Одна-о чистоте языка

Другая о великом Чехове:

Я очень далека от писательского мастерства. Но книги - важная часть моей жизни. Тем интереснее взглянуть на то, как создаются книги. И как писательство воспринимается изнутри.
Паустовский много говорит о том, что он считает наиболее важным для писателя. Делится небольшим количеством практических советов. Рассказывает о процессе создани некоторых своих произведений - они выглядят как еще один полноценный рассказ. Дает выдержки из своих очерках о писателях, которых он любит.

Не со всеми его мыслями я согласна. Они, безусловно, подходят самому Паустовскому. Но творчество слишком многогранно, чтобы единые правила действовали для всех. Но мне постоянно хотелось выписывать какие-то мысли либо когда я соглашалась с ними, либо когда мне хотелось подумать над ними больше.

Паустовский... все помнят эту фотографию. Зал Дома Литераторов, Марлен Дитрих стоит перед Паустовским на коленях. Прижимает его руку к лицу, щекам, губам. Платье расшито камнями, бриллианты сияют в свете ламп, чудесная заграничная дива склонила голову перед худым стариком. Кто-то потом вспомнит, как лопнули ненадежные нитки на платье и по сцене рассыпался сверкающий бисер. Зал замирает. Дитрих плачет, конечно. Не может сказать ему ничего, просто стоит на коленях и целует его руки.
На лицах людей, наверное, недоумение, потом – может быть – слезы. Никому в голову не могло прийти тогда (все смотрели на Запад – только там свобода и какая-то другая, невероятная жизнь), что известная всему миру Дитрих встанет на колени перед Паустовским. И скажет, что благодарна ему за «Телеграмму». За рассказ, в котором от первой до последней буквы – Россия, ненастье, осень, увядание, тоска. Запаздывающие рассветы и запах опавшей листвы. Неужели за это она целовала ему руки?
Я бы тоже, тоже встала на колени, потому что он гений. Потому что он останавливает время. Все, что утекает сквозь пальцы, все, что живет лишь один единственный миг, все, что мы не замечаем, а если замечаем – не помним, все это будет существовать вечно, будет ждать вас. Его книги можно открывать наугад.
Почему рассуждения Паустовского о писательстве, о том, как, что и зачем писать получились нескладными, какими-то неуклюжими? Потому что об этом нельзя рассказать. Может быть, можно, но не ему. Для него писательство – не ремесло. Он художник. Легко ничего не даётся, сами собой рассказы не пишутся, но не стоит ждать, что он расскажет, как стать писателем, потому что стать писателем невозможно, им можно только быть. Уметь видеть. Видеть и любить

Скажи мне кто-нибудь некоторое время назад что я буду читать Паустовского, я бы ему не поверила.
А вот ведь читаю. И не только читаю, но и наслаждаюсь чтением.

Книга "Золотая роза" заставила затрепетать мое сердце, всколыхнула струны удовольствия, навернула слезы на глаза. Слезы счастья. Потому что в книге столько музыки, цвета, света, что заставляет замирать меня от восхищения. Вот как надо писать! Чтобы читатель чувствовал то, что хотел передать автор.

Очерки Паустовского о людях искусства коротки, но до такой степени емки, что сразу представляешь этих людей, слышишь их, понимаешь.

Трудно определить жанр книги. Это не просто рассказ о каких-то событиях. Это пропускание автором данных событий через себя. И, что удивительно, через читателя.

Это книга - размышление о роли писателя, о его месте в жизни. Учиться у великих (не побоюсь этого слова) нужно и важно. Прислушиваться к их советам просто необходимо.

Книга "Золотая роза" стала для меня настоящим открытием. Книга не моя, библиотечная. Но я знаю, что мне захочется возвратиться к ней еще ни раз.

Так определяет автор жанр и содержание своей книги. Но, как мне кажется, слово "заметки" здесь не очень подходит. Оно предполагает записи, сделанные наспех, не до конца продуманные - основу для дальнейшей работы. Однако, каждая глава (эссе, новелла) это завершенный по форме и содержанию фрагмент единого целого - книги, в которой, писатель, опираясь на опыт своего сорокалетнего литературного творчества, да, пожалуй, и на весь свой жизненный опыт, размышляет о литературе, некоторых составляющих литературного мастерства, делится воспоминаниями о писателях - современниках, выделяя особенности их творчества в контексте своего повествования.
Что становится предметом разговора автора с читателем? Вот некоторые темы:

"Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают." Но, чтобы увидеть это надо "наполнить себя жизнью до самых краев." Истоки большой литературы не в голове писателя, а в жизни.

Как рождается замысел будущей книги и что есть вдохновение?

"Бунт героев" - родившиеся волей фантазии писателя персонажи "выходят из-под контроля", совершают неожиданные для их создателя поступки - значит автор смог наполнить жизнью своего героя, стал его творцом.

Несколько глав рассказывают историю рождения замысла повести "Кара-Бугаз" - с нее началось много лет назад мое знакомство с Паустовским. Удивительная повесть, захватывающе и увлекательно рассказывающая о вещах, казалось бы не очень-то интересных.

О богатстве русского языка, его неисчерпаемости и красоте, точности и глубине - основе языка русской литературы.

"Старик в станционном буфете" - законченный рассказ, предшествующий разговору о значении подробностей, деталей в литературном произведении. "Ночной дилижанс" - "Я хотел написать отдельную главу о силе воображения и его влияния на нашу жизнь. Но, подумав, я написал вместо этой главы рассказ о поэте Андерсене."

Отдельно стоит сказать о разделе "Давно задуманная книга". Это небольшие заметки (здесь, пожалуй, это слово будет уместно) о классиках и современниках, значимых для писателя Паустовского: Чехове, Бунине, Горьком, Мопассане, Гюго, Олеше, Пришвине, Грине, Багрицком и Блоке.

Кара-Бугаз — залив Каспийского моря, содержащий в себе огромное количество полезных для экономики страны минералов. Эти колоссальные богатства, освоить которые была бессильна старая царская Россия, начинает широко разрабатывать советская Россия. В Кара-Бугазе строится мощный горно-обогатительный комбинат, к строительству начинают привлекаться туркмены, ранее кочевавшие по безводной пустыне, которая как по мановению волшебной палочки превращается в цветущий сад. Таков фон, на котором развиваются действия в повести, на котором автор создает много интересных в художественном плане эпизодов и фактических материалов, придающих ей определенную научность и достоверность. В «Кара-Бугазе» Паустовский, оставаясь романтическим певцом природы, органически вплетает новые для Туркмении элементы социально-политического плана, в частности, организацию социалистического соревнования и даже сказку о Ленине. Но при этом он остается мечтателем и романтиком.

Читаю вторую повесть Паустовского подряд : начала с Константин Паустовский - Черное море .
Мне показалось, что у этих двух повестей очень много общих моментов.
В обоих случаях один из главных героев повести - писатель , в обоих много красочных описаний природы и обе,на мой взгляд, немножко распадаются на фрагменты.
Поэтому я не рекомендовала бы читать их подряд.
Но если рассматривать повесть в отдельности, то она мне понравилась.
В ней поднята очень важная проблема важности лесов в жизни человека.
К сожалению, с каждым годом эта проблема приобретает все большую актуальность.
Леса хищнически уничтожаются ради сююминутной прибыли, а о последствиях никто не думает. Да и в городах старые деревья вырубаются, а взамен новые не сажают. Если же где-то и сажают, то больно смотреть как деревца чахнут без ухода.
Что касается описания Великой отечественной войны, то мне показалось, что автор сгладил трагизм. Взять например описание блокады Ленинграда: человек ничего не знающий о ней из других источников мне поймет масштабов подвига учёных, сохранивших семенной фонд во время голода.

Книги Паустовского - что-то волшебное.
Как ему это удалось? Слова, речь превратить в такие тексты, способные дарить успокоение, тепло, наполнять душу чем-то светлым, основательным.
Причём интересно так, замечаю, по прошествии недели после прослушивания совсем не вспоминаю о войне, здесь описанной, она отошла на второй план. Может, конечно, мне просто не охота сейчас на ней концентрировать внимание.
А вспоминается о лесе, шуме листвы, внезапном ливне. О самой жизни, рассказанной так бесхитростно и правдиво.
Запал в душу момент. Заплести косу, нарядиться в красивый сарафан для свидания с лесом :)

Наверное, я все-таки читала Паустовского раньше, наверняка читала - в школе, например. Но почему-то прочитанное абсолютно не отложилось у меня в памяти, причем мне и в голову не приходило познакомиться с этим писателем заново, пока я не получила совет в очередном флэшмобе.

Вот за что я люблю Лайвлибовский флэшмоб - это за такие неожиданные открытия. Я читала, почти физически наслаждаясь языком автора, его образностью, и в то же время лаконизмом, особенно в описаниях природы. Книга не настолько заинтересовала меня как рассказ об особенностях литературного мастерства, насколько я восхищалась с изумительной точностью нарисованными пейзажами. Да что там нарисованными: во время чтения создается просто потрясающий эффект присутствия - то на заснеженном Рижском взморье, то в летней украинской деревне, измученной суховеем из Бухарских пустынь, то в обветшавшей со временем провинциальной усадьбе в местечке под Рязанью...

...вот и случилось - к тридцати годам с хвостиком я доросла, наконец, до книг с длинными описаниями природы, так раздражавшими меня в детстве. Поэтому, пожалуй, уже в ближайшее время я снова вернусь к произведениям настоящего Мастера слова Константина Георгиевича Паустовского)