Рецензия на книгу
Золотая роза
Константин Паустовский
winter-berry19 сентября 2017 г.«Поэт, распятый на кресте прозы»
Паустовский... все помнят эту фотографию. Зал Дома Литераторов, Марлен Дитрих стоит перед Паустовским на коленях. Прижимает его руку к лицу, щекам, губам. Платье расшито камнями, бриллианты сияют в свете ламп, чудесная заграничная дива склонила голову перед худым стариком. Кто-то потом вспомнит, как лопнули ненадежные нитки на платье и по сцене рассыпался сверкающий бисер. Зал замирает. Дитрих плачет, конечно. Не может сказать ему ничего, просто стоит на коленях и целует его руки.
На лицах людей, наверное, недоумение, потом – может быть – слезы. Никому в голову не могло прийти тогда (все смотрели на Запад – только там свобода и какая-то другая, невероятная жизнь), что известная всему миру Дитрих встанет на колени перед Паустовским. И скажет, что благодарна ему за «Телеграмму». За рассказ, в котором от первой до последней буквы – Россия, ненастье, осень, увядание, тоска. Запаздывающие рассветы и запах опавшей листвы. Неужели за это она целовала ему руки?
Я бы тоже, тоже встала на колени, потому что он гений. Потому что он останавливает время. Все, что утекает сквозь пальцы, все, что живет лишь один единственный миг, все, что мы не замечаем, а если замечаем – не помним, все это будет существовать вечно, будет ждать вас. Его книги можно открывать наугад.
Почему рассуждения Паустовского о писательстве, о том, как, что и зачем писать получились нескладными, какими-то неуклюжими? Потому что об этом нельзя рассказать. Может быть, можно, но не ему. Для него писательство – не ремесло. Он художник. Легко ничего не даётся, сами собой рассказы не пишутся, но не стоит ждать, что он расскажет, как стать писателем, потому что стать писателем невозможно, им можно только быть. Уметь видеть. Видеть и любить15456