Золотая роза

Книга, сложно поддающаяся классификации. Не биография и не пособие по писательскому искусству. Зарисовки без конкретного плана, душевный разговор. Самое то для того, чтобы отвлечься от ежедневной суматохи.

В Паустовском подкупает любознательность, желание узнать как можно больше об окружающем мире. Будь то незнакомое слово в стихотворении Есенина (ветряной "свей") или лоции моряков Каспийского моря, или борьба с расширением пустыни - всё ему немедленно интересно. Подкупает и искренняя любовь Паустовского, проведшего детство в Киеве, но впоследствии отдавшего своё сердце Средней России, к своей земле, к народу, к языку. Заметно в нём отсутствие высокомерия, ощущение сопричастности всему человеческому роду. Во всём Паустовский видит красоту и искусство;  последнее же для него надежный инструмент для п(р)обуждения зрителя/читателя к высокому.

Видно, это и есть подлинный гуманизм.

«Кара-Бугаз», 1932 год, 120 страниц

«Колхида», 1934 год, 112 страниц

Константин Паустовский

Документально-приключенческие повести

Я решила обобщить отзывы, потому что суть их одна: это истории изучения и промышленного освоения двух диких местностей.

«Кара-Бугаз» — про смертельно опасные пустыни и одноимённый залив;

«Колхида» — о субтропиках и заболоченных лесах Грузии.

Обе повести — о строительстве социализма, но главным сюжетным двигателем являются, конечно же, люди. Как и в прочих произведениях Паустовского, на передний план выходят сила духа, смелость и мужество. 

Обе мне понравились, хотя «Кара-Бугаз» читается чуть тяжелее, так как в ней больше документалистики, нежели… хм… поэзии. Но это её особенность, а не минус, поскольку Констанин Георгиевич сам бывал в этих местах и написал её на основе подлинных фактов. Многие герои этой повести — лица совершенно реальные.

«Колхида», в свою очередь, куда живописнее и мелодраматичнее, а финал оказался ужасно трогательным, пробрав до мурашек и глупой улыбки.

Во время чтения я периодически отправлялась в инфернеты наводить справки о том, о сём, углубила свои познания в истории — в частности о событиях 1917 г. — географии и многом другом.

Словом, рекомендую.

С Паустовским у меня сложные отношения. Не буду спорить, что он хороший писатель, но совершенно не моего темперамента. Не тянет меня ни к зельеварению, ни к наблюдениям природы, а ведь именно это - значительная часть творчества автора (взять хотя бы его описание леса в конце книги, и мож, и болотце - все имеет для него свою прелесть и огромую ценность). Я еще смогла поставить высокую оценку его воспоминаниям, но это потому, что пришлась его жизнь на лихолетье, и было мне интересно поездить с ним по стране, раздираемой лихорадками революции и гражданской. В этом же произведении время от времени идут лирические вкрапления каких-то премилых девичьих историй, только с грустной концовкой, дань реализму. Мне даже сложно датировать эти вещи. Иной раз, кажется, он пишет о дореволюционной России, ан, нет, проскакивает уже послевоенная дата. А в другой, настраиваешься на 50-е годы, опять нет, понимаешь, что войны еще и не было, жив Аркадий Гайдар.
Более-менее интересно было его словарное творчество. Но словарь, о котором он писал, ведь уже был составлен Далем, разве что он хотел бы его дополнять. Затем автор рассказывает о некоторых литературных приемах, о важности подробностей, но не всех подряд, а только подчеркивающих идею. Это здорово, для литературоведов или начинающих писателей. Но тут тоже встает вопрос, ремесло ли это, возможно ли этому научиться? Можно улучшить свои задатки, но если их нет, то нет. А мы получили плеяду советских писателей - выходцев из литинститутов, которые пишут более-менее, ни шатко, ни валко. Они были обласканы и оценены тогда, но их мало кто вспоминает теперь, когда ушла в прошлое актуальность тем героев пятилеток. Выходит, как бы ни писали, как бы ни подбирали слова и подробности, но войти в крупную литературу все же не смогли?
Попытался он обратить внимание на различную манеру письма в творчестве писателей, но и тут, как назло, лишь изредка он затрагивал интересных мне персон. Разве что совсем уж отстраненно посмотреть на диапазон писательских взглядов и их различные приемы.
Так и вышло, что только некоторые из мыслей автора заинтересовали меня и заставили задуматься. Большая же часть не произвела особого впечатления и никак не отозвалась в моем сердце.

Было неожиданным увидеть такую повесть у Константина Паустовского – про Советскую Россию, геологов, залив Кара-Бугаз, глауберову соль, пустыню, комбинаты и т.п. В начале маленькие истории обрываются на самом интересном моменте, и только к середине всё выстраивается в одну линию повествования. Будто бы промелькнуло несколько поколений исследователей залива Каспийского моря – Кара-Бугаза, и вокруг каждого происходили события их эпохи. Смотрела все упомянутые географические объекты по карте, хотелось узнать, какой же путь прошёл основной герой, а это был Красноводск – Дагестан (Берикей и Махачкала) – Эмба – полуостров Мангышлак и, конечно, сам залив. Этот путь посоветовал профессор Прокофьев, по этой дуге находились необходимые источники энергии и топлива, которые нужно было изучить и объединить, чтобы построить комбинат по добыче глауберовой соли (мирабилита). Видно, что автор подготовился и много читал об этом месте, потому что иногда казалось, что это не художественная литература, а настоящий параграф учебника по географии, в хорошем смысле. Читать было очень интересно, каждый человек в этой истории чувствовал перспективу в борьбе с пустыней и засухой, всё в лучших традициях коммунистической идеологии. И заканчивается повесть мыслями о лучшем будущем для Кара-Бугаза, что это станет цветущий, шумный город. В рассказе часто говорят про использование энергии Солнца в пустыне, ведь избыток убивает природу, а если бы люди научились пользоваться этой энергией… Становится даже стыдно, что об этом говорили в 30-е годы прошлого века, а сейчас реализована ничтожно малая часть возможных проектов. И город так и не стал шумным и цветущим, но всё равно у него остались шансы стать таким. Эта повесть пусть и о прошлом, но заставляет задуматься о настоящем и будущем, пусть уже и не нашей страны, но всего мира.

Одна случайная фраза запавшая в душу может привести к произведению, которое изменит всю жизнь. Случайную фразу я услышал на лекции по русскому языку, которую слушал по дороге на работу. Лектор рассказывал про воображение, а имено про воображение писателя, и привел отрывок из книги Константина Паустовского “Золотая роза”:

“… настоящая жизнь большая и сложная и человеку никогда не удастся узнать её целиком и во всём разнообразии. Да многое он и не может увидеть и пережить. Например, он не может перенестись на триста лет назад и стать учеником Галилея, быть участником взятия Парижа в тысяча восемьсот четырнадцатом году или, сидя в Москве, прикоснуться рукой к мраморным колоннам акрополя. Или беседовать с Гоголем, бродя по улицам Рима. Или заседать в Конвенте и слышать речи Марата. Или смотреть с палубы на Тихий океан, усеянный звёздами. Хотя бы потому, что этот человек никогда в жизни не видел даже моря. А человек хочет знать, видеть и слышать всё, хочет пережить всё. И вот воображение даёт ему то, что не успела или не может ему дать действительность. Воображение заполняет пустоты человеческой жизни.”

Я переслушал эту фразу несколько раз. Она так глубоко засела мне в душу, что я решил обязательно найти и прочитать всю книгу.

Книга о писательском пути. На основе своей жизни. Написана искренним и очень красивым языком, свойственным Паустовскому. Много отрывков из его произведений, но больше автобиографических фактов, которые послужили сюжетами к ним. Но даже описание работы над книгами и рассказ предысторий сделаны мастерски. Получил эстетическое удовольствие во время чтения.

“Золотая роза” одна из тех книг, к которой можно возвращаться снова и снова. Черпать вдохновение или просто отдыхать. Пересказывать отдельные моменты и биографические подробности автора не вижу смысла, потому что лучше самого автора этого сделать не смогу. Могу просто порекомендовать эту книгу всем.

Оценка пять из пяти.

Записки Идеалиста|Писательский блог

Прекрасного русского языка достаточно, чтобы прочитать это произведение. Автор пытался соединить судьбу леса и судьбу людей, любящих лес и служащих ему. Мне показалось, что это получилось слабо. Судьба людей кажется ярче и могла бы проявляться и без акцента на леса. Тут и автор и читатель оказываются обременены каноном соцреализма, необходимостью выслушивать, что леса имеют эстетическое, экономическое и другие значения, про то, как борятся лесоводы с корозией почв и пр. Убрать бы эту стилистическую корозию и облегчённый текст был бы ещё притягательнее

Фабула стала полной неожиданность, и я на это не подписывалась. Причем не подписывалась неоднократно, изредка сменяя гнев на милость. Конечно, в аннотацию вникала не сильно, мне хватило наличия "размышлений о природе" и удобного размера файлов, а невозможность прямо в бассейне поставить себе новую книгу заставляет примириться с текстом, хотя все эти метания господина Чайковского, понятные, но отчего-то раздражающие, подвигали бросить. Да не хочу я читать о борьбе гениального композитора с ушлыми промышленниками, о противостоянии лирики и мошны. Но закончилась вводная часть, резко сменилась эпоха - и я снова не понимаю о чем это и при чем, однако теперь более благосклонно. Новая глава, новые герои и наконец-то понятно, что это вообще-то цельное произведение, но прорывается и другой голос: в принципе, я лояльна к производственным произведениям, но тут полное ощущение заказной рекламы лесных техникумов. Слава трудовому народу очень мало сочетающееся с характерными для автора описаниями природы. Или может быть все-таки книга о любви, о молодой, только что зарождающейся, хрупкой и искренней? Об отношении разных поколений? Трагедия - и я гадаю, оставит ли героиня свою мечту (которую, впрочем, я не сильно поддерживаю), уйдет ли в нормальную профессию из-за чувства вины перед отцом?
В тексте тем временем собираются основные герои, герои прекраснодушные как один и исключительно многословные. Они много рассуждают о поэзии или экологии, включая в свои монологи пространные цитаты из классиков литературы и марксизма-ленинизма. А потом - война.
Я когда-то сама - осознано или нет - именно в мае обращалась к этой теме, но давно уже от этой традиции отказалась, отказавшись погружаться и в этом сюжет. Буквально: делаешь взмах рукой, голову погружаешь в теплые воды бассейна, а из плеера на тебя выплёскиваются стылые воды Финского залива и блокада. Можно же предупредить...
И неровности опять цепляют. Переживаешь за судьбы этих прекрасных людей, отмечаешь какие-то бытовые подробности или знакомые с детства исторические факты, вроде спасения вавиловской коллекции семян и слушаешь, слушаешь манифесты с, конечно же, цитатами из Энгельса, слушаешь славу советским лесоводам. По-моему, рекламную компанию лесному хозяйству можно было сделать и более тонкой. К тому же, конкретика на пользу ей явно не пошла. Может быть это и не оправдание борщевика, переселении каких-нибудь крабов или поворот рек, но восторг героев и перечисление положительных качеств тополя канадского пережившему ни один московский ураган и много много вёсен человеку разделить сложно.
Как всегда я не о литературе, но и автор, давайте признаем, тут тоже не литератор. А озвучка хорошая.

Мне очень понравилась сама подача, это цепь воспоминаний человека, очень многое повидавшего и пережившего, учитывая те сдвиги истории, которые он наблюдал самолично. И воспоминания эти поданы так, будто человек улыбается, пусть иногда и горько, ведь, мягко говоря, неприятных моментов, невольным свидетелем которых был автор,хватало. Утопившаяся от несчастной любви девушка, например, или спятивший молодой еврей, утративший любимую... Но, как мне кажется, основной пафос этой книги - приоткрыть перед читателем занавесь того, что составляет литераторскую "кухню", что автор совершенным образом и делает. Тут и размышления о силе воображения, о том, что порой герои начинают жить своей жизнью и сами водят рукой писателя. Особенно ярко мне запомнилось объяснение понятия "вдохновение" и горячо поданное Паустовским некрасовское "сеять разумное, доброе, вечное", что Константин Георгиевич считает наиважнейшей ролью Искусства как такового. И приводит как пример Эдуарда Деккера и Ван Гога - чудесные примеры! Тут же доказывает, что это труд не для всякого, что труд литератора это действительно призвание. Убедил, ни убавить ни прибавить.
Автор, беззаветно преданный русскому слову, просто-таки смакует "глухомань", мшары", "родник", "окоём", "зарницу", и неожиданно осознаёшь, как же вкусны эти слова! И буквально пошаговый анализ создания "Кара-Бугаза" и "Судьбы Шарля Лонсевиля" - пальчики оближешь! Один киевский псевдоитальянец с телескопом чего стоит!

Вот главы о преклонении... Блок, Чехов, Бунин, Мопассан (вообще неожиданно!), Пришвин... Много их, перед кем автор вполне искренне преклоняется, эти главы мне понравились меньше, особенно о Блоке и Иване Бунине. Как будто автор поделился очень-очень личным, к чему я, в силу собственной застенчивости, всегда оказываюсь не готов. Но это только добавляет уважения к смелости писателя, решившегося на подобное. А можно и совсем просто: я очень люблю творчество Паустовского