Мастер и Маргарита

Ну, вот и славно! – воскликнул покоренный Стравинский и, обратившись к тому, что был с бородкой, приказал: – Федор Васильевич, выпишите, пожалуйста, гражданина Бездомного в город. Но эту комнату не занимать, постельное белье можно не менять. Через два часа гражданин Бездомный опять будет здесь. Ну что же, – обратился он к поэту, – успеха я вам желать не буду, потому что в успех этот ни на йоту не верю. До скорого свидания! – и он встал, а свита его шевельнулась.

– А что это за шаги такие на лестнице? – спросил Коровьев, поигрывая ложечкой в чашке с черным кофе.

Прочитано 16.06.2022 в 15:36

Ты он зааплодировал, но в совершенном одиночестве, и  на лице при этом у него играла уверенная улыбка, но в  глазах этой уверенности отнюдь не было, и скорее в них  выражалась мольба..

Иван только горько усмехался про себя и размышлял о том, как все это глупо и странно получилось.  Подумать только! Хотел предупредить всех об опасности, грозящей от неизвестного консультанта, собирался его изловить, а добился только того, что попал в какой-то таинственный  кабинет затем, чтобы рассказать всякую чушь про дядю Федора, пившего в Вологде запоем. Нестерпимо глупо!

– Ну что же это такое! – воскликнул Воланд. – Зачем ты позолотил усы? И на какой черт тебе нужен галстух, если на тебе нет штанов?
– Штаны коту не полагаются, мессир, – с большим достоинством отвечал кот, – уж не прикажете ли вы мне надеть и сапоги?

От белого вина не пропадает боль совсем, а только тупеет

«Большевиков ненавидели. Но не ненавистью в упор, когда ненавидящий хочет идти драться и убивать, а ненавистью трусливой, шипящей, из-за угла, из темноты.»

Ну, конечно, это не сумма. Хотя, впрочем, и она, собственно, вам не нужна. Вы когда умрете?

«Трудный народ эти женщины!»

- А... где же вы будете жить?

- В вашей квартире.

Как легионеры снимают с него веревки, невольно причиняя ему жгучую боль в вывихнутых на допросе руках, как он, морщась и охая, все же улыбается бессмысленной сумасшедшей улыбкой.

– Имейте в виду, что Иисус существовал.
– Видите ли, профессор, – принужденно улыбнувшись, отозвался Берлиоз, – мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки зрения.
– А не надо никаких точек зрения, – ответил странный профессор. – Просто он существовал, и больше ничего.

У зулусов жить — по-зулусьи выть.