Мастер и Маргарита

... вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет...

Ей легче было умереть, чем покидать меня в таком состоянии одного..

"... Ну, думается, вот перестанет, начнётся та жизнь, о которой пишется в шоколадных книгах, но она не только не начинается, а кругом становится всё страшнее и страшнее..."

Его превосходительство
Любил домашних птиц
И брал под покровительство
Хорошеньких девиц!!!

— Ах! Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу, — ответил Азазелло, — неужто вы слепы? Но прозрейте же скорей!

Слишком много горя сразу посылаешь, мать-заступница. Так в один год и кончаешь семью. За что?… Мать взяла у нас, мужа у меня нет и не будет, это я понимаю. Теперь уж очень ясно понимаю. А теперь и старшего отнимаешь. За что?… Как мы будем вдвоем с Николом?… Посмотри, что делается кругом, Ты посмотри… мать-заступница, неужто ж не сжалишься?… Может быть, мы люди и плохие, но за что же так карать-то?

Из года в год, сколько помнили себя Турбины, лампадки зажигались у них двадцать четвертого декабря в сумерки, а вечером дробящимися, теплыми огнями зажигались в гостиной зеленые еловые ветви

Но умоляю вас на прощанье, поверьте хоть в то, что дьявол существует!

Этот запах, которого так боялся Николка, был всюду. Пахли полы, пахли стены, деревянные вешалки. Ужасен этот запах был до того, что его можно было даже видеть. Казалось, что стены жирные и липкие, а вешалки лоснящиеся, что полы жирные, а воздух густой и сытный, падалью пахнет. К самому Запаху, впрочем, привыкнешь очень быстро, но уже лучше не присматриваться и не думать. Самое главное не думать, а то сейчас узнаешь, что значит тошнота.

"Вот так революция, - подумал он в своей розовой и аккуратной голове, - хорошенькая революция. Вешать их надо было всех, а теперь поздно..."

Ах, слепил господь бог игрушку — женские глаза!.. Но куда ж им до глаз вахмистра!

Словом, ад.