Убийство в частной школе. Мастер страшного суда

Довольно неплохой детектив, но почему-то читался скорее через силу, чем с удовольствием. Вполне возможно, его все-таки лучше воспринимать не на слух, а визуально, так как в аудиокниге идут постоянные отсылки на бесконечные нужные и ненужные примечания, отвлекающие от основного повествования.

В сентябре 1909-го года в Вене происходит череда загадочных самоубийств. Объединяет их то, что люди, совершившие их, не имели к ним никаких видимых предпосылок. Кроме того, жертвы так или иначе принадлежали к миру искусств. Косвенно обвинённый в самоубийстве актёра Ойгена Бишофа барон фон Пош решает разобраться в причине, побудившей пожилого актёра совершить такой отчаянный шаг. Помимо желания оправдаться и избежать неизбежного суда, им движет также подспудное чувство стыда: какое-то время назад у фон Поша была любовная связь с женой Бишофа, Диной. Когда все отворачиваются от барона, он неожиданно находит союзника в лице инженера Вольдемара Сольгруба, также находящемся в доме Ойгена Бишофа в день самоубийства. Сольгруб уверен, что на самоубийства людей толкало чьё-то гипнотическое или телепатическое внушение...

Финал расставляет все точки над И, не являя чего-то совсем уж неожиданного. Однако из плюсов стоит отметить довольно динамичный сюжет и хороший слог.

Начало романа, мистической ноткой, сразу напомнило Густава Майринка. И это было хорошо. Мне всегда нравилась такая утонченная готика. Необъяснимые события, запутанные отношения, внезапные смерти. И все это под аккомпанемент хорошей музыки, в клубах дыма от сигар и трубок, среди манящих бликов хрустальных бокалов с дорогим вином. Таким бы мог быть Великий Гэтсби, приди подобный сюжет в голову Лео Перуцу, а не Фицджеральду. Или Собака Баскервилей, начни Конан Дойл свой роман со смерти Шерлока Холмса от передозировки и доверь почетное право вести расследование каждому желающему. Запутанно, зыбко, на грани сна и болезненного бреда, но очень красиво.

Хрупкая осень 1909 года. Это же седая старина! Включен обратный отсчет до первой мировой. Но героям романа не до тревожных предчувствий надвигающейся катастрофы. Они - натуры артистичные, им ближе игры собственного воображения и поиск способов вывести их на новый уровень. Им бы затеряться между страхом и экстазом. Запутаться в последствиях собственных ошибок. Объединить погоню за яркостью образов и новыми импульсами для своего художественного творчества с бегством от чувства вины за совершенное, от которого, как и от себя, не убежать и которое в любой момент может устроить персональный страшный суд.

Напряженно. Тревожно. Изящно. В подозрительной компании глухого старика-садовника подстригающего траву. Он вполне может оказаться убийцей, а то и самой смертью - равноправной участницей сюжета. Интрига - есть! Мистики - хоть половником черпай и на хлеб намазывай! Прекрасный слог. Хорош главный герой, рассказывающий нам всю историю. Хотя я не спешила бы верить человеку, у которого "мальчики кровавые в глазах" и потребность цитировать "Макбет". Барона простыми прилагательными не описать. Его характер

Очень необычный детектив, проблема только в том, что я догадалась кто убийца практически сразу же - в первой же главе есть очевидная подсказка. Когда у меня появились некоторые подозрения (примерно на трети романа), я просто перечитала первую главу, и убедилась в правильности своей догадки. А дальше мне было читать уже не очень интересно, хотя основной вопрос конечно оставался - КАК именно произошло убийство.

Очень коротко о завязке романа: кто-то убивает людей, причем все жертвы покончили с собой, хотя несколько минут назад были бодры и веселы, и ничто не предвещало беды. Наверное на этом я закончу, иначе проспойлерю всю интригу. Единственное, что могу добавить - не смотря на то, что "Мастер Страшного Суда" относят к магическому реализму, отгадка вполне реалистичная.

В целом, роман скорее понравился, чем нет. Не жалею, что прочитала. К тому же мне было очень интересно, почему же Борхес включил "Мастера" в список лучших детективов. У книги есть своя атмосфера и настроение.

Роман принадлежит к раннему творчеству Джеймса Хилтона. Он был впервые опубликован в 1931 году под названием «Убийство в школе: детективная фантазия». Автор подписался псевдонимом Глен Тревор. Своё настоящее имя Хилтон поставил на обложке романа двумя годами позже, в 1933-м, когда книга вышла в США под названием «Это — убийство?» (из биографической справки).

Вопросительный знак в названии книги не случаен — персонажам придётся столкнуться с тремя смертями, но ни об одной из них нельзя с уверенностью сказать, что это было убийство. Интрига сохранится до последних страниц. И даже заключительная глава, в которой автор прикрепит один из ярлыков (несчастный случай/убийство/самоубийство) к каждому конкретному случаю, даёт читателям возможность строить собственные предположения.

Поэтому не стоит удивляться, почему глава Оукингтонского учебного заведения написал приглашение Колину Ривеллу вместо обращения в полицию. У директора не было ничего, что можно было бы предъявить суду, да и сам суд присяжных признал смерть Роберта Маршалла несчастным случаем.

Именно этот незначительный факт сыграл решающую роль. Отсылая Колину Ривеллу приглашение на «вечеринку однокашников», доктор Роузвер, исполняющий роль директора Оукингтонской школы, надеялся получить от бывшего ученика помощь в деликатном деле расследования смерти одного из учеников.
Первый приезд в Оукингтон не принёс никаких результатов, зато главный герой познакомился с основными действующими лицами, кое с кем подружился, определился с симпатиями и антипатиями. Через некоторое время случается смерть старшего брата — Вилбрема Маршалла, которую тоже списывают на несчастный случай. Второй раз приглашать Ривелла не потребовалось — он примчался сам. У него и подозреваемый имеется — неприятный школьный эконом мистер Эллингтон, являющийся ближайшим родственником погибших братьев...

Детектив получился чуть затянутым, так как главный герой относится к натурам романтическим (он даже пытается сочинять полновесную стихотворную поэму в духе байроновского «Дон Жуана»), что не идёт на пользу логическим рассуждениям, особенно, когда в событиях замешана одна милая особа. Колин Ривелл не столько анализирует события, сколько подгоняет их под придуманную теорию. Думаю, что все читатели (как и я) догадаются о настоящем преступнике куда раньше, чем сам горе-сыщик. Хорошо, что расследованием занялся Скотланд-Ярд, иначе финал произведения получился бы иным.

И не прочь совершить четвёртое...

Мастер австрийского экспрессионизма ( а экспрессионизм – это стремление выразить себя, не столько описать реальность, сколько описать эмоции от реальности, в противоположность импрессионизму – мимолетному впечатлению) даёт двойной вариант объяснения этой истории – мистический и материалистический. Сама история выглядит как детектив – странная гибель нескольких людей, следующая одна за другой, в Вене осенью 1909 года. Смерти эти связаны между собой, нет сомнений, да и погибшие люди не совсем посторонние друг другу.

Сначала молодой художник ни с того ни с сего покончил собой, потом странным образом гибнет его брат, морской офицер, который занялся вплотную расследованием этого дела. Затем погиб стареющий актёр, друг морского офицера, которого чрезвычайно впечатлило произошедшее. Все эти странные смерти выглядят либо как загадочное убийство по типу герметичного детектива, либо как доведение до самоубийства некими мистическими силами.

Центральным происшествием является смерть актёра Ойгена Бишофа, которая произошла на его вилле, на глазах у его родных и друзей. Рассказ ведёт один из них, барон фон Пош, который пытается быть предельно искренним и подробным, особенно в плане описания своих чувств и ощущений от происходящего (вот он – экспрессионизм!). Но и он, рассказчик, сбивается и путается в двух версиях происшедшего. Версию материалистическую, приземлённую и обыденную, проводит Феликс, он обвиняет барона в преднамеренном доведении Бишофа до самоубийства. Другую версию берётся разрабатывать инженер Сольгруб, убеждённый в том, что тут всё очень непросто, и замешаны некие мистические силы. Дальше идёт захватывающее расследование, но это приводит…ясно с первых страниц, к чему это приводит, так как сразу прямо сказано автором.

Итак, в развязке даётся два толкования – мистический и реалистический, и они кажутся на первый взгляд равноправными, смешиваясь у рассказчика в сознании, или, может быть, в сознании и подсознании. В реальности же победило, конечно, материалистическое, обыденное толкование, что имело определённые последствия для барона фон Поша. Но читатель, закрыв книгу, прекрасно понимает, что реалистический вариант толкования событий может прекрасно объяснить смерть актёра Бишофа, но это всего лишь один частный случай из целостной картины, и остальные смерти никоим образом не объясняет.

В то время как мистическая версия объясняет всё, тем более, что её прекрасно можно разложить на вполне понятные в материалистическом смысле составляющие.

В итоге можно поразмышлять над тем, что борьба сознания с подсознанием – заведомо неравная, как бы мы ни выстраивали сознание и не вгоняли его в какую либо схему, неведомое подсознательное может оказаться сильнее и в определённые моменты вырвется наружу и сомнёт его.

Очень интересное смешение получилось у автора в произведении – детектив и мистика, древние знания и быт и нравы начала 20-го века. Простые эмоции, любовь и ревность, желание возвыситься, честолюбие, тщеславие сталкиваются с соблазном шагнуть в запредельное, в сверхъестественное. Но расплатой за такое расширение сознания становятся вытащенные из подсознания страхи, которые почти материализуются – то, что в религии называется Страшным Судом.

''Всех аравийских ароматов не хватит, чтобы эта маленькая ручка запахла по-прежнему …''
(У.Шекспир ''Макбет'')

Чарующий, завораживающий, очень атмосферный детективный роман — чистейший образец экспрессионизма в лучших традициях Майринка, Гофмана и Кафки. Только с одним небольшим нюансом: Перуц в свой мистический детектив добавил чуток сатиры на то высшее общество, которое находилось в преддверии Первой Мировой Войны; однако детективная составляющая выстроена в классическом стиле — ''тайна убийства в запертой комнате'': милое общество, состоящее из офицера-барона, стареющего актера, красавицы жены актера, доктора, русского инженера (какой же мистический роман без загадочного русского персонажа), — собралось на вечер, чтобы помузицировать, обсудить историю двух таинственных самоубийств и стать свидетелями ещё одного, не менее таинственного самоубийства. Как и положено в классическом детективе герои пытаются искать убийцу среди окружающих людей: найти таинственную незнакомку, выйти на след загадочного антиквара-ростовщика, заподозрить в убийстве того самого офицера-барона. Но ты-то, ты-то, начиная читать роман не ждешь простой и легкой загадки, потому что автор увлекает, одурманивает и затягивает в мистически-галлюциногенную атмосферу романа, и с каждой страницей, с каждым витком расследования, вдруг, открываются такие глубины подсознания, о которых и не подозреваешь до поры до времени.

Абсолютное погружение в подсознательные лабиринты загадочных, таинственных образов, что гнездятся глубоко внутри нас, в те лабиринты, где до определенной точки нашего бытия ''спрятан страшный враг'', пока не заглянешь в самую глубину собственных страхов, собственных омерзительных поступков и мелких пакостей, туда, где гнездятся наши неблаговидные помыслы и неосознанные желания. А в конце романа ты вновь попадаешь в сердцевину лабиринта и вот отсюда, с этой точки отсчета, ты сам выбираешь дорогу к выходу из подсознательных страхов и, самое главное, ты сам выбираешь того ''двойного'' человека, что живёт в тебе — мистера Хайда или доктора Джекила.

''Мастер Страшного суда'' напоминает старое черно-белое немецкое кино, когда с первых же звуков тревожной музыки и с первых волнительных, несколько театральных и искусственных кадров, ощущение ''потустороннего'' обрушивается на тебя сразу и мгновенно, и ты только и успеваешь скидывать с кожи огромных мурашек, дрожать от волнения и мурлыкать от эстетического наслаждения атмосферой.

От окончательной двойки эту книгу спасло одно крайне крохотное обстоятельство, о котором чуть ниже. Как всегда, детектив из библиотеки Борхеса, а это уже знак качества. Знак дерьмового качества. Но, при всём том, детектив оказался из тех, которые написаны хорошо, но как загадка - сливай в унитаз или вычёркивай про интим и лепи в детскую серию "Ужасы и тайны нашего детсада". Вообще, я поняла, что "не осталось больше джентльменов", пардон, не существует нормального детектива про закрытые школы. Атмосферные книги про школы, которые я вспомнила, вообще не имеют отношения к реальности, это фэнтези (нет, не поминаемый в каждой затычке Поттер, а "Академия магии" Стивермер). Есть у меня ещё слабая надежда на "Джентльменов и игроков" Харрис, но, учитывая, как я плакала горячими кровавыми мизогинистическими слезами после "Шоколада", надежды крайне эфемерны (почитала отрицательные отзывы, всё больше убеждаюсь, что "ойойойой, поплачьте со мной" Харрис и я - никогда не должны пересекаться). ещё оффтоп: Элизабет Джордж прошу не предлагать - та же самая фигня с нытьём вместо психологии. Пардон за прямое и наглое мнение А ведь закрытая школа - это потрясающий суп для создания по-настоящему интересного произведения. Это такая же гендерно-закрытая среда, как тюрьма или армия, со сложившимися иерархиями, противными обычной биологии, и скрытыми тайнами (тут следует проскандировать "Гомо-сексу-ализм!"). Кстати, если вы надеетесь, что я быстренько перейду к делу и расскажу о прочитанной книге, то оставь надежду, всяк сюда смотрящий Если пребывание в тюрьме и в армии, тем более не по контракту (мне хочется процитировать что-нибудь из перевода Калугиным "You are in army now", но более трёх слов, не скреплённых матом-связкой, мне там найти не удалось), это период в жизни, быть может, и романтичный, но он явно проигрывает по престижности сидению в дорогой частной школе. Итого, школа - это тюремное заключение, которым выпускник обязан гордиться.

Моё собственное заболевание частными школами можно обозначить со сна, который как-то мне явился после долгого чтения манги: одна из панелек, где с левой стороны учительница, ведущая ученика по школьному коридору, справа, чуть размытое из-за попытки создать иллюзию воздушной перспективы, лицо ученика. Такой манги вроде не существует. Но я точно помню по сну, что учительница в это время объясняет, какие странные события происходят в школе. Второе, оставившее на моей психике след, событие - это просмотр клипа Bonnie Tyler "Total Eclipse of the Heart". Что за е...анина там творится?!!! Этот вопрос меня мучает с детства! Там слова песни вообще и близко к происходящему не лежат! Господи! Да я всю жизнь мечтаю о нормальной книге на эту тему! Тайные общества студентов! Тайники в стенах! Ударенные на всю голову учителя! Осьминог в кастрюльке местной кухарки! Если когда-нибудь я соберусь писать книгу про частную школу, то до какого-то там гомосексуализма (нашли, блин, тайну, "наши мальчики любят друг друга так страстно") между учениками я дойду в последнюю очередь!

В общем, первые страницы мне реально казалось, что вот оно! Я нашла ТУ САМУЮ книгу. Книга, которая с тобой совпадёт, это как любовь - случается, но редко, что капец. Прекрасные описания, отличные диалоги. А вот и деталь, которая и заставила меня повысить книге балл. Директор вызвал к себе одного из старых учеников, который уже что-то расследовал в Оксфорде (блин, это ещё и серийный детектив), и говорит, что недавняя смерть одного из учеников (на него упал и раздавил кран от газовой трубы) вызывает массу вопросов. А что не так? - спрашивает наш детектив. И директор протягивает ему записку, найденную в учебнике мальчика, где тот составляет завещание на своё крохотное состояние из книг и велосипеда на случай, если с ним с что-то произойдёт.

Вот это было бинго. Мне представился мальчишка, который в тишине классной комнаты, где все выполняют домашнее задание, на вырванном из тетрадки листке, при свете жужжащей электрической лампочки (да-да, там газовое освещение, на этом строится убийство, но представленного не перепредставишь), смирясь с предстоящей судьбой, стремится распорядиться любимым великом. Вот тут я из-за нахлынувшего адреналина едва могла заставлять читать себя дальше. "Сцуко, что же мне так интересно?" - выла я. Нормальные люди читают взахлёб понравившиеся книги. В детстве я так не могла. Когда мне становилось так интересно, что дышать не могу, надо было встать, отложить книжку, побить в стену теннисным мячиком, заняться чем-то ещё: адреналин требовал быть слитым в любую деятельность. Что же выяснил мальчишка, от чего решил, что ему скоро конец? Почему решил принять судьбу вместо того, чтобы пытаться выжить и посвятить кого-то в свою тайну?

Чтобы понять, как Хилтон относился к написанию детективов, я проспойлерю вам эту тайну. Записка поддельная. Я не буду говорить, кто и зачем её подделывал, но, поверьте, интереса это не представляет по сути своей. Вся линия с тем, что убитый мальчишка был странный, почти без друзей и читал странные книги, выкинута на помойку. Я уже была привычна к тому, что обычно дети служат в книгах о школах фоном и не верила, что и Хилтон (записка, записка!) пойдёт по тому же пути. "О, нет", - говорила я себе, - "здесь не будет толстого школьника по имени Джулз (всех толстых неинтересных школьников зовут Джулз), у которого есть неприятный очкастый приятель, которого он приглашает на каникулы, и вся их линия будет состоять исключительно из того, что они найдут важную улику во время расследования". Я понимаю, вам нет смысла мне доверять, что я думала это на первых страницах, ДО того, как погрузилась в сюжет. В книге есть мальчик Джоунс. Не толстый. У него есть приятель-умник. Без очков. Вся их линия состоит в том, что они разок видели, что один человек прошёл туда, где ему делать было нечего. Это, мать его, вообще единственное появление школьников в романе!!! Школьники - это чёртов ненужный инвентарь для убийств! Тьфу, блин. Я очень надеюсь, что не матюкнусь до конца рецензии.

Ясно, что расследование будет происходить исключительно среди учителей. Чтобы мальчика убил одноклассник? Даже предположений таких нет! Да как вы могли подумать? когда Ностальгирующий критик изображает возмущённых англичан, то начинает трясти головой и издавать звуки рассерженного индюка. Мне его сейчас не хватает Ладно, чёрт с ним. Но этих учителей-подозреваемых четверо. Ваще четверо. Вот тут я не соглашусь с теми рецензентами, которые назвали характеры картонками. Самое странное, Хилтон реально хорошо пишет. Характеры не яркие и не сочные, но они есть. А вот то, что вызвало привкус картона во рту - это то, что характеры должны вести себя так, чтобы не спалить идиотскую детективную интригу. А интрига там нулевая. И потому характеры ходят и ходят по кругу, совершая одни и те же ошибки. И это особенно противно потому, что совершить убийства (там будет и ещё одно) мог только один человек. Вот чисто физически. Бесконечное переливание из пустого в порожнее "А может быть тот?", "А может этот?" вызывают желание закопать Хилтона в собственном картоне. И, добавлю, что расписывать размозжённую голову от упавшего газового крана было излишне, так как упавший с такой силой, чтобы размозжить череп, кран вызвал бы шуму на полшколы.

Какой вывод из всего сказанного? Ну, выкопать Борхеса и сделать ему предъявы - это желание старое и возникающее всякий раз при чтении очередного детектива из серии. Я давно не верю, что серию составлял он, это ж каким дерьмовым вкусом для этого надо обладать. Но я лучше скажу про Хилтона. Он явился той последней каплей, которая вылилась в оформившуюся мысль: люди умеют либо хорошо писать, либо придумывать детективные загадки. Это тот самый спор между "лириками и физиками", вернее между технарями и литераторами. Ребёнок, который без зубрёжки, а понимая, прекрасно учится и по алгебре, и по литературе - вундеркинд. То есть я не говорю, что таких детей не бывает, просто подобное разностороннее развитие редко само по себе. Потому и отличных детективов - очень мало. Хилтон нашёл своё вдали от детективного жанра и я вполне верю в то, что его удачные романы могли пользоваться успехом. Он умеет и в психологию, и литературу. Те, кто умело сочиняют загадки, они больше математики, и они тоже находят свою нишу в бесконечных серийниках. Кто-то умеет в психологию и математику, но не в литературу, такие становятся королями жанра. Но вот тот, кто сумеет в литературу и в детектив, тот станет обитателем Олимпа. За такого надо держаться, потому что, как и настоящая любовь, такой автор встречается редко.

• Странная история, барон, - говорит он. - Возможно, что вас бросит в дрожь и в жар, если я вам расскажу ее.

  Очень давно купила сборник Лео Перуца /в котором, кстати, нет "Мастер Страшного суда"/, но пока только здоровалась с ним по утрам, когда проходила мимо книжного шкафа. Все ждала какого-то особого настроения или знака. В итоге судьба распорядилась так, что этот роман просто прыгнул мне в руки, а сборник все так же тоскует на полке.

  Роман представляет собой рукопись некоего барона фон Поша, который доверил бумаге загадочную историю, непосредственным участником которой ему не посчастливилось быть. На дружеском вечере в доме Ойгена Бишофа, известного придворного актера, раздается роковой выстрел. Хозяин дома, уединившись в кабинете для репетиции роли Ричарда III, вдруг покончил с собой. На этот отчаянный шаг актера непременно кто-то толкнул! Обвиняющие взгляды направлены на единственно возможное лицо - на самого барона фон Поша, ведь наш рассказчик давно и без ума влюблен в жену погибшего. Однако все не так просто, как кажется, ведь за некоторое время до собственной смерти, Ойген Бишоф рассказал гостям историю о двух абсолютно необъяснимых самоубийствах, а позже и сам стал еще одним звеном этой таинственной цепочки смертей.

  ● Замечательная и очень атмосферная история.

  Почти с самого начала я пошла по ложному следу, потому что вдруг решила для себя, что "ах, как мне напоминает таинственная злодейская фигура антагониста из романа С.Моэма" :

  Сомерсет Моэм - Маг

  В итоге - совершенно ничего общего. И это прекрасно, потому что "Маг" на меня в свое время не произвел никакого впечатления. Но не только Моэм пришел мне на ум, пока я читала, как главный герой в паре с прозорливым инженером, который решился решить эту задачку за 48 часов, пытались нащупать ниточку, что ведет к разгадке. Неожиданно для самой себя я вспомнила замечательную повесть Макса Фриша, которая на первый взгляд имеет с происходящими мистическими событиями мало общего:

  Макс Фриш - Синяя борода

  В повести "Синяя борода" невиновный в преступлении человек под давлением общества и правосудия начинает убеждать себя в том, что он и правда является убийцей. В первых главах "Мастера Страшного суда" я будто бы уловила полупрозрачные отголоски этого мотива: барон фон Пош, которого обвиняют в доведении до самоубийства, вдруг вспоминает то, что вспомнить никак не мог. Ему чудятся какие-то эфемерные призраки собственных поступков, которые больше похожи на сон, нежели на реальность. Позже, когда герои раскручивают колесо событий, это спешно забывается /и героем и мною, читателем/, чтобы снова громоподобно напомнить о себе в послесловии!

  ● У этой истории целых два финала, хотя мне сначала показалось, что он, по обыкновению, один.

  Первый - это мистическое объяснение событий, дело рук "страшного призрака минувших лет",как будет говорится в предисловии.
  В Послесловии издателя /то есть автора, Лео Перуца/ дается более прозаическая версия, которая и правда перекликается с "Синей бородой", только в противоположном смысле.
  И я хочу сказать, что меня устраивают оба этих финала! И тот, и другой крайне любопытны. Но, что еще важнее, назвав первую главу "Предисловием вместо послесловия", автор будто предоставляет читателю самому выбрать, кому он верит больше - ему или барону фон Пошу.