The Collector

Он - коллекционер. Коллекционерство - огромное мертвое нечто, заполняющее все его существо.

Если бы люди знали, над чем они летят.
Все мы вот так и летим, каждый в своем самолете.

Полна надежд. На что - не знаю.

Бог - импотент. Он не может любить нас. Ненавидит, потому что бессилен любить.

...Чем ужаснее сообщение в новостях, тем утешительнее оно для слушающего, поскольку раз нечто произошло где-то ещё, значит, оно не произошло здесь, не происходит здесь и поэтому никогда здесь не произойдёт.

Я так ударила кулаком по подушке, что она до сих пор смотрит на меня с укоризной.

Он отчаянно старается мне угодить. Но, видимо, такими и бывают сошедшие с ума. Они же не во всем сумасшедшие, как и все нормальные люди, и, должно быть, сами чувствуют какое-то потрясение, если вдруг совершают что-то страшное.

Конечно, Ч.В. хотел, чтобы я согласилась спать с ним. Не знаю отчего, только сейчас я это понимаю гораздо лучше, чем тогда. Он меня дразнил, говорил колкости, не хамил, нет, но ему удавалось меня шокировать. Он никогда не нажимал, не уговаривал. Ни разу, даже случайно, ко мне не прикоснулся… Я хочу сказать, что по-своему он даже относился ко мне с уважением. Не думаю, что он сам четко это осознавал. Он стремился шокировать меня и тем привлечь. Или оттолкнуть. Как получится.

— Милый юноша, я писал, чтобы писать. Всю свою жизнь. Как естественную потребность отправлял. Разве задаешься вопросом, зачем ты испражняешься, а? Или — как ты это делаешь? Если тебе зад заткнуть — подохнешь, и всё тут.

Тут на днях мне попался в газете «Афоризм дня»: «Цель для ума — что вода для тела». По моему скромному разумению, это очень верно.

Годы напролет он искал, во что бы воплотить своё безумие. И нашёл меня.

Все эти попечительские фонды наполовину из жуликов состоят. Лучше бы назвали его Фондом спасения попечителей.

Она не ответила, только посмотрела на меня пристально, улыбнулась, встала и отошла к камину. Стоит у огня, такая красивая, но совсем чужая. Надменная.

Кто-то приходит, все вокруг ломает и рушит, а вы только сидите и дуетесь. И думаете: "Пропади он пропадом, этот мир. Палец о палец не ударю больше для человечества. Буду думать только о себе, а мир пусть хоть развалится".

Ти любиш не мене, а своє кохання. Це вже не любов, а егоїзм. Ти ж думаєш не про мене, а про свої почуття до мене.

Ты любишь не меня, а свою любовь. Это уже не любовь, это эгоизм. Ты ведь думаешь не обо мне, а про чувствах ко мне.

Це десь так, як голос. Зі своїм голосом миришся і говориш ним, бо не маєш вибору. Але важливо те, що ти кажеш.

Это примерно как голос. Со своим голосом миришься и говоришь ним, потому что у тебя нет выбора. Но важно то, что ты говоришь.