Рецензия на книгу

• 

  YataGarasu15 апреля 2020 г.

  Привет! Чем ты занят, читатель, в столь интересное для мирового общества время? Надеюсь, у тебя все хорошо? Если же нет, то возьмись за Мо Яня и поймешь, что на самом деле у тебя все-таки все хорошо)) Вот я сижу уже минут пять перед монитором и все никак не могу сформулировать причины того, почему я влюбился в творчество этого открытого мною лишь месяц назад писателя… Сложно назвать причины, когда в романе нет так любимого мною тонкого писхологизма, вечного самокопания персонажей в стиле Достоевского, нет ни одного позитивного персонажа, мировосприятие не вполне соответствует моему собственному да и не привлекает вовсе, точек зрения и отношение к происходящим событиям, с которыми можно соглашаться или нет (своеобразный диалог с читателем) тоже замечено не было… но при этом всем ты читаешь и понимаешь, что перед тобой не проходной роман, а настоящая классика, серьёзная литература, причем созданная настолько мастерски, что и 800 страниц кажется необычно мало (и это я о «Большой груди и широком заде», а в данном же случае и 500 не наберется, поэтому пришлось прочитать оба романа залпом, без перерыва). С чем сравнить его творчество? А здесь – ВНИМАНИЕ! – самое лестное сравнение, когда-либо проводимое мною в отношении нового любимого автора: с грязным, зловонным болотом, в котором копошатся существа, лишь внешне напоминающие людей. Или наоборот? Скорее всего, именно эти мерзкие создания и есть нормальными людьми, но только без масок? Прошу прощения у впечатлительных и искренне верящих в прогресс и радужное будущее нашей цивилизации, но сегодня от меня – пара минут моей фирменной мизантропии. Без нее, говоря о Мо Яне, никуда…

  Чтобы вскрыть истинное нутро обычного человека, надо поставить его в экстремальные условия и – в обязательном порядке! – сделать его частью самого стандартного и скучного общества. Герои-одиночки нас в данном случае не интересуют – они, борясь за выживание с дикой природой или стихиями, даже с неподконтрольными социальными явлениями, обычно ведут себя по-человечески (в общепринятом смысле этого определения) и даже героически… Толпа же всегда превращается в стадо баранов, а их действия – в сплошной хаос. И в данном случае нас интересует именно эта серая масса, которая выживает в условиях обязательного взаимодействия всех индивидов, ее составляющих, и, соответственно, утративших всю свою индивидуальность; чьи действия мотивируются лозунгами, идеями прочей хренью. Автор прекрасно показывает во что превратится вот такое вот современное общество на примере своих соотечественников, когда увечное, немое, тупое и необразованное быдло (которое в данном романе напугано неведомыми доныне существами, на которых передвигаются японцы (речь об армейских грузовиках), так как не думало, что в природе существует средство передвижения, совершеннее их ненаглядного мула или осла, а в романе «Большая грудь, широкий зад» воюет с японцами, подстраивая ловушки, в которых хитрый механизм обливает агрессоров дерьмом, ибо искренне верит, что от такой зловонной атаки чистоплотные японцы умирают, так как ну просто не может не умереть человек, который вместо того, чтобы, как китайцы, мыться в тазике раз в месяц, моется в речке каждый день и даже мыло использует… А еще верит, что у агрессора колени в другую сторону повернуты) почувствовало что окружающий мир погрузился в хаос, что теперь им может быть дозволено намного больше, чем в мирное время, что бандам, мародерам и убийцам теперь необязательно прятаться и творить свои мерзкие делишки тайком от чужих глаз - главное при этом громко кричать какой ты патриот и воруешь/убиваешь во имя родины…

  Здесь я не увидел никакой борьбы за свободу, о которой говорилось в некоторых отзывах. Главная тема романа – низость человеческой души, которая в экстремальных условиях проявляет себя настолько низко, что свиньям должно быть стыдно есть с цивилизованным обществом из одной тарелки. Звание ЧЕЛОВЕК в контексте любых массовых агрессивных явлений отнюдь не звучит гордо, как нас в этом убеждают некоторые романтики. И герой в любой войне – понятие относительное и зависит лишь от точки зрения и перспективы. Нападение японцев острым скальпелем вскрыло нарыв, который назывался китайским обществом, и эта гнойная масса тут же с упоением начала уничтожать себя, прикрываясь какими-то идиотскими патриотическими лозунгами и становясь героями какой-то сюрреалистической гражданской войны, в которой война с общим врагом как-то внезапно отошла на второй план (японцы вообще могли особо не усердствовать, а просто сесть и немного подождать, пока китайцы сами себя не уничтожат). Только в одном Гаоми орудовало во времена войны около десятка различных группировок, главари которых нередко жили на одной улице, которые преследовали почти одинаковые цели, но не могли договориться друг с другом о мелочах, и, откровенно говоря, им просто нравилось убивать, так как это в человеческой природе – одна банда национальных героев нападала на другую, жестоко убивая детей и женщин (нередко своих же родственников) только для того, чтобы пополнить свой истончившийся запас оружия для войны с общим врагом; кто-то охотится за медалями и славой, давая одной группе самодельных сельских боевиков наводку на то, где именно пройдут японские эшелоны, обещает прийти на помощь, чтобы вместе разбить врага, а сам отсиживается в укромном месте, наблюдая и выжидая, пока бой будет почти закончен, пока от врага (как и от братской армии) не останутся лишь жалкие ошметки, чтобы в блеске славы прискакать на свеженьком муле и добить противника; коммунисты попутно хотели еще и богатых членов общества пристрелить, маоисты тоже, но при этом считали, что только они вправе управлять армией, разработав четкий план, который приведет к победе и поднимет экономику страны до невиданных высот, Восьмая армия хотела призвать все разрозненные банды под свои знамена и считала врагами всех, кто с этим был не согласен; еще было множество банд селюков, которые не хотели плясать под чью-либо дудку и считали, что и сами прекрасно справятся с японцами, попутно убивая больше китайцев, чем армия врага. А тут еще недовольные коммунистическим пайком приверженцы Чан Кайши поспели. И, как будто этого всего мало, под раздачу всех этих великих реформаторов попадают сотни тысяч людей, далеких от войны, которые как-то безропотно принимают свою незавидную участь бездарных мучеников и как овцы идут на убой (это более красиво (если можно так выразиться) показано в романе «Большая грудь, широкий зад»). Как выразился сам автор в эпилоге к роману, это были времена «самых удалых героев и самых отъявленных мерзавцев», подразумевая под этим определением одних и тех же людей, а не героев и их антиподов, что вполне оправдано…

  Говорят о несомненном влиянии на творчество Мо Яня Кафки и Маркеса. Никакого явного заимствования я у автора не заметил, хотя о какой полной самобытности может идти речь, когда почти 100 лет до конца культурной революции вся китайская литература состояла в написании партийных бюллетеней и военных листовок? Вопрос риторический) Некое подобие кафкианского сюра в романе присутствует, как и зачаточная форма магического реализма, но это все обыграно очень умело и гармонично вплетено в самобытный авторский стиль. Мо Янь не копается в переживаниях своих героев, не высказывает своего к ним отношения, как и отношения к событиям в целом. Он просто ведет летопись событий, и делает это блестяще, заставляя читателя ужасаться и восхищаться, но не сопереживать.

  В общем, какой-то реальный сюрреалистический период в истории великой страны, продлившийся почти целый век. И ни одного позитивного героя ни в одной прочитанной книге Мо Яня пока замечено не было. Лишь глупейшая выдумка человечества, война, как главный персонаж, а фон – миллионы ярко горящих, ничего не значащих и уходящих без следа жизней. Все творчество автора – это настоящий бальзам на душу всех мизантропов мира, настоящий подарок всем тем, кто искренне считает, что в какой-то момент своего развития наше общество свернуло не туда, и просто любителям настоящей литературы, которую надо ценить даже вопреки всей мрачности и тошнотворности описываемых событий, так как такой качественной литературы ужасающе мало… И это ли не высшая мера писательского мастерства, когда читаешь о мерзости и безысходности, а оторваться невозможно?) Потрясающий писатель, отлично владеющий словом и не боящийся писать на злобу дня (мало знаком с литературой Китая (до Яня читал только Дэ Сижи да пару глупых патриотических романчиков, которые и упоминания не стоят), но думал, что правительство следит за «правильностью» всех произведений своих литературных дарований. Как убедился - ошибался. По-видимому, студенческие протесты в Пекине в 1989 году все-таки возымели свой эффект. На данный момент на одном дыхании прочитал три увесистых томика «Красного гаоляна», «Страны вина» и этого шедевра (после которого даже экранизация, снятая глубоко уважаемым мною Чжаном Имоу, показалась блеклой и вообще не о том)); на очереди – «Прозрачная красная редька», «Перемены» и тщательные поиски уже давно сметенной с прилавков и раритетной сегодня «Устал рождаться и умирать». Ах да, еще и «Лягушки» не за горами). И это невероятно радует!)

  7

  1,1K