После бала. Избранные произведения

Своеобразное построение сюжета. Книга начинается со спойлера: на первых же страницах читатель узнаёт, что главный герой - Иван Ильич - умер. А потом идет рассказ о его жизни, семье, карьере... и болезни, которая случилась внезапно, не-вовремя, слишком рано. Смертельная болезнь заставляет ИИ (и читателя вместе с ним) задуматься о смысле жизни. Разочарование, сомнения, переоценка ценностей...
Как сказал великолепный Вуди Аллен, было бы здорово прожить свою жизнь наоборот, начать со смерти, а закончиться оргазмом. Увы, но так не бывает.
Среднестатистический человек не соотносит смерть и тяжелые болезни с собой. Это инстинкт самосохранения. Нам кажется, что смерть случается с кем то другим, а с нами - не случится или случится бог знает когда, не скоро...
А Лев Николаевич, похоже, много думал о смерти.
Человеку важно осознавать конечность жизни. Начинать думать о ее смысле как можно раньше. То ли или не то? Так ли я живу? Буду ли я с удовлетворением вспоминать свою жизнь, если внезапно окажусь на смертном одре? О чем буду сожалеть, чего стыдиться? Осознав конечность жизни, успеть исправить ошибки. Исполнить свое предназначение. Не откладывать жизнь. И каждый отпущенный день жить полной жизнью. Ценить жизнь. Наслаждаться. Совершенствоваться. Дарить счастье. Излучать счастье. Быть счастливым.

Не читайте эту коротенькую повесть! Не читайте, если не хотите потерять душевный покой в мыслях о хрупкости жизни и здоровья! Не читайте, если не хотите понять, что на пороге смерти бОльший ужас, чем сама смерть, - одиночество, осознание никчемности прожитой жизни, понимание того, что никого твоя смерть не огорчает, а лишь тяготит процесс умирания.

Не припомню никакого другого произведения столь же насыщенного тоской по уходящему, невозможностью изменить прожитое, глубиной ужаса от приближения неизбежного. Это написано больно, щемяще и, несмотря на некую "скидку" на мещанский образ жизни героя, очень страшно. Честно говоря, мне больше всего хотелось избавиться от мещанства героя, сделать его жизнь более полезной. По моему убеждению, умирать страшно и подвиг совершившим, и жизнь прожившим, и ничто не гарантирует вам любовь близких. А Иван Ильич был уж слишком бесполезен или "приятен". Тем не менее, гениальное произведение, гениальное в своей краткости, бездонности, глубине проникновения в душу.

Но до чего же тяжелый осадок:(

"Проснуться от жизни". Мысль жаркого Востока, мысль буддистская - перенесенная на заснеженную русскую землю, становится особо экзотической. Эта повесть Толстого переполнена метафорами и колдовством, нарисована "белым по белому" - дерзость, достойная Казимира.

Два центральных образа: грузный, увешанный обязательствами и алчными думами, словно цепями кандальника, купец Василий (даже две его шубы - признак богатства - мешают ему двигаться и в снежной пустыне лишь давят, а не греют); и бесконечно уставший, простодушный, чистый и щедрый сердечным теплом Никита; нет ему различия, кого жалеть и увещевать: лошадь ли, хозяина, сына или дворняжку. Все живое ему понятно и близко, заботу свою он недорого ценит, богатство души его не иссякнет.

Кружит, метёт метелица; ворожит лютая госпожа Зима. Под волчий вой и ветряные стоны заносит вешки высокими сугробами. Заводит неосторожного путника то в овраг, то в поле. Смертельный холод и торжество стихии - лучший холст для красок борьбы, озарения, пробуждения.

В снежной круговерти все равны и всё - не то, чем кажется. Недаром принимает Василий Андреич куст чернобыльника (библейский символ, конечно же) за вожделенную рощу. И вселяет ужас в него эта свирепо бьющаяся звезда полынь, и сброшенный лошадью, остаётся он наедине со своими страхами и тщетными думами. Это - переломный момент.

Нельзя сказать, что Василий Андреич совершает какой-то особый акт самопожертвования - кажется, согревая Никиту, он и не думал, что сам при этом может умереть. Но то, что побуждаемый сентиментальным порывом (даже слезы умиления выступили на глазах, каково!) и увлеченный захватившей его идеей - он все же наощупь, в темноте своих заблуждений, ступает на путь истинный - это восхитительная толстовская ирония. Жертва жизнью - величайший подвиг, на который он не способен, но которую совершает невзначай.

Отдельно хочу упомянуть чудесный образ лошади, которая даже в слепящей тьме знает верную дорогу; которая умеет шутить и понимать движения души - это мощный образ жизненной силы, незатейливой и невопрошающей, любопытной и настойчивой, но к которой все относятся снисходительно и в своей гордыне и вечной рефлексии не замечают ее сверхъестественной проницательности. Дважды возвращала она ездоков в деревню, к теплу и свету. Фонарь провожающих задуло ветром - дурной знак - и раздраженное провидение махнуло рукой на настырных подопечных.

Никита неграмотен и груб, но вера его сильна и искренна ("Батюшка, Отец небесный!" - проговорил он, и сознание того, что он не один, а кто-то слышит его и не оставит, успокоило его). Эта сыновняя любовь - его свет и тепло в темной ночи и в лютую стужу.

А окружённый людьми, дворовыми, подельниками, родственниками купец Василий - оказывается совершенно один, стоит им исчезнуть из поля зрения. И лики на иконах для него лишь малевания; а свечи во славу святым - лишь источник прибыли. Никита нужен ему, как воздух в этом свистящем одиночестве, а он Никите совсем ни к чему.

А в конце лишь равнодушный белый снег укроет тихим одеялом живых и мертвых. И в этом белом безмолвии можно услышать что-то важное. Если умеешь слушать.

Этот рассказ Льва Николаевича включают в тройку его величайших произведений наравне с романами "Анна Каренина" и "Война и мир".

Начинается он с конца - то есть со смерти того самого Ивана Ильича. Обычный государственный служащий, не умеющий жить умирает, а все думают какие передвижки начнутся в бюрократической иерархии. Казалось бы, ничего нового. Как говорится, "все мы вышли из гоголевской шинели". Но всё оказалось не так просто.

Толстой описывает процесс умирания героя. То, как он проходил все стадии: от злости и неприятия до жалости к себе и желания понимания.

Все мы читали книги или смотрели фильмы про смертельно больных людей. Чаще всего это подростковые лав стори или рассказ о людях, переживающих смерть близкого. Никогда ещё я не видела такого рассказа, в конце которого мне не только хотелось утешить раннее нелюбимого мною персонажа, но и донести до всех мысль: любой может оказаться в такой ситуации. Вам тяжело, а какого им. Может им просто хочется, чтобы кто-то побыл с ними рядом и приласкал, а не смотрел как на мусор и не считал обузой.

Очень сложно рассказать о чувствах после этого рассказа. Большую часть мне было скучновато, но последние 10 страниц зацепили. Причём мне кажется, что я на самом деле хотела в этом посте написать не то, что в итоге написала. Сложно выразиться.

Порой небольшой рассказ вызывает больше размышлений, нежели целый роман. Это, без сомнения, талант автора.

Порой то зернышко, которое спрятано в небольшой истории, может незаметно дать корни и значительно повлиять на последующую жизнь. И это может быть действительно непредсказуемо. Как это и произошло в данной истории.

С другой стороны, можно поразмышлять о том, как под влиянием события, на первый взгляд не так уж и связанного с нами, могут разрушить, казалось бы глубокие чувства и стремления. Или, например, как разные люди бывают чувствительны или равнодушны к тому, что происходит вокруг них. Как ведут себя знакомые нам люди в другой, непривычной обстановке. И как наше мнение о них может измениться под влиянием такого открытия.

Так вот какие бывают дела и от чего переменяется и направляется вся жизнь человека. А вы говорите…

Слушала в исполнении Вячеслава Герасимова. Получилось довольно аристократично, в духе времени, если можно так сказать.

Тягучая история... Напомнила мне "Чёрный обелиск" Ремарка.

Один из моих давних страхов - умирать, страдая, от болезни. Так что за Ивана Ильича я переживала особо, он будто проживал этот кошмар за нас двоих...
Страшно ли обнаружить, что прожил жизнь не так? Ещё как. И что по сути сам виновен в том, что ты сейчас там, где ты есть.

Да, можно стать самому себе таким человеком, который ободрит, поддержит, будет рядом в любые жизненные минуты, но как быть со средой? Там-то всё разворачивается привычным способом, и сказать, что она никак не влияет на нас, было бы лукавством. Но винить только среду и окружение было бы не справедливо. Нужен некий баланс. И хорошо, если жизни хватит, чтобы его обнаружить..

Да Бог с ним, Иваном Ильичом, его страданиями, метаниями и смертью. Нет, жалко, конечно, человека, написано блестяще, но.

Но мне больше нравились окружающие, их выглядывать, в них всматриваться. Особенно жена.
Обвинять человека в том, что он умирает — хороша, чертовка! Да и вообще семья.

А знаете, в чём ужас? А в том, что это — нормально. Что это — человеческое. Что гуманизм, сверхгуманизм даже редко свойственен отдельно взятому человеку сейчас, потому что марамушта. И реакции родственников бедного чиновника нашего — нормальны, и от того отвратительны: душеспасительная литература любит учит любить, о себе забывая, и поступки, конечно же, поступки высокие, лихие, самоотверженные. А ты поди-ка, пожалей. Вынеси стоны. Люби вопреки. Не желай смерти ближнему своему.

Изначально между мужем и женой не было любви горячей, но божечки, хоть какое-то сострадание, а? Хоть немножко не о себе можно? Пожалуйста.
Герасим и сын — самые люди. Остальные тоже люди, тоже, тоже.

(я могу объяснить, почему читала через подобную призму, но не буду.)

Толстой, как мастер бытовых описаний (их здесь столько!), специалист деталей и обобщений, делает вывод - за обыденной и повседневной рутиной проходит жизнь.
Финал жизни начинается в ее начале, каждый шаг – движение не вверх, а вниз.

Лев Николаевич великолепен: язвителен и жесток, как доктор, пытающийся вылечить больного. Вот только есть ли лекарство?!

Посыл ясен! Как понятна разница между духовной и физической смертью.
Кажется, должно бы быть стыдно. Но почему то – нет.
Если не вдаваться в отдельные подробности, все так живем.

Вот такие мы – люди. И задавать вопросы о смысле жизни начинаем лишь в критические моменты.