Red Sorghum

И никакой коммунистической идеологии не надо. Оно в китае изначально, видимо, есть. Вот такое отношение к самим себе. Положили японцы кучу народа? Ничего, вышел из остатков выживших дряхлый дедушка и утешил командира, потерявшего бойцов и любимую женщину. В Китае нет ничего, зато людей много (цэ) Поэтому отдавай приказы, великий воин, нас еще хватит на бойню, и не на одну.

Гаоляна в книге много. Он, можно сказать, в списке главных персонажей. Мне прямо захотелось испить винца, сделанного из него. Но каши, пожалуй, не надо. Лучше уж рыбки или там мясца на закусь. И вообще слог авторский очень богатый, сочный, резкий, яркий, фантастический, как китайская кухня, предназначение которой скрыть истинный вкус продукта и поразить своей роскошью и небывалостью. Совершенно варварские флэшбеки, но меня это ни разу не напрягло. Наоборот я наслаждалась каждым новым витком истории, полностью ныряя в происходящее на страницах.
А происходило много чего. Кстати, надо сказать янь исключительно щедро разбрасывается жизнями персонажей, то есть кровь, кишки, рас... льются и наматываются, и людей в китае много, короче. И, поскольку, все происходящее - историческая правда, то лично у меня опять же нет никаких претензий относительно излишней жестокости. И нет, я не считаю, что это накидывание жареного заради привлечения нездорового интереса. По мне так оно просто прекрасно именно что правдивостью и какой-то первобытной жестокостью. Ну вот, просто янь идет и пишет кровью предков на бумаге. А воплощение, благодаря таланту автора, выше всяких похвал.

История самой что ни на есть простой китайской семьи, начиная с бабушки, выданной замуж за прокаженного, и дедушки, решившего, что нечего такой красавице прозябать с болезным. Поэтому, собственно, история семьи начинается с жестокого убийства и бессовестного захвата чужого имущества. И герои отлично так живут-поживают до поры до времени: пьют вино, любят друг друга, блудят вовсю друг от друга, плодят детей и новые смерти. Тут тебе гаремы, разбойники, добродетельные и похотливые монахи, демоны, вселяющиеся в мертвецов, коммунисты и гоминдановцы, и великолепные черные мулы. Их история - это просто какая-то сказка взаимной любви, рабской пахоты на гаоляновом производстве и трагической смерти в одну роковую ночь.

Но приходят японцы, учиняя казни и бесконечную резню, и начинается своего рода расплата за все зло, совершенное любовниками. Умрут виновные и невинные, снова прольются реки крови, оставшиеся в живых позавидуют участи мертвых, японцев будут мочить без жалости, ибо нефиг разевать роток на китай. Впрочем, никакого раскаяния за прошлые злодеяния таки не ждите, его не будет.
И только гаолян. Прекрасный красный гаолян будет себе колоситься, подпитываясь кровью китайцев и японцев, мужчин и женщин, стариков и детей, одичавших собак и прочих животных. И это означает, что прекрасному ароматному, незабываемому вину из гаоляна быть, что бы там ни творилось под солнцем и луной.

Мо дагоценнийший Янь, как всегда на высоте, маэстро. Красивая книга, красиво написана, события трудные, но все герои стали родными. Хотя конечно дед немного маниакален оказался, чуть что за ножи, за пистолеты. В книге есть какая-то лирика, все время вокруг колышется гаоляновое море, ему как будто бы все ни по чем.

Побродили по гаоляну и по колено в кровище. Смотрела кстати как-то давно экранизацию этого произведения, но там все было довольно мирно по сравнению с книгой, тут просто сотнями гибнут люди. Похожа все-таки история китайского народа на нашу.

В общем, хочется, чтоб как можно больше книг автора перевели, буду с удовольствием все читать

Первый опыт чтения автора - и попадание в яблочко! Очень понравилось, ещё не раз вернусь к нему.
Действие разворачивается в годы Войны сопротивления Японии (1937—1945) в уезде Гаоми провинции Шаньдун. Повествование идет от лица внука главного героя, который вспоминает о своей бабушке и дедушке, о том, как они познакомились, об отце - юном участнике партизанского отряда.
Несмотря на то, что в фокусе автора всего одна семья, но он пишет так, что читатель узнает и о китайских обычаях и верованиях, об остатках феодальной системы, о последнем императоре и Гражданской войне, о нападении Японии, о приходе к власти коммунистов. Писатель дает широкую панораму жизни Китая первой половины 20 века. Конечно, он не историк, и, как мне кажется, не всегда объективен, но читать было занимательно.
Что мне понравилось больше всего - это нелинейное повествование. Вот - дед и отец в битве за мост на реке Мойшуйхе, а буквально в следующей главе - о бабке, о том, как она познакомилась с дедом. А ещё в следующей - её трагическая гибель. Если начать сильно копать, то окажется, что событий в книге не так много для полотна такого масштаба, автор сознательно раз за разом повторяет одно и тоже, но всякий раз - с новыми подробностями или под другим углом зрения.
В книге много нелицеприятных подробностей истязаний и пыток. Писатель не смакует страдания своих героев, а лишь подчеркивает зверства японцев по отношению к местному населению, часто совершенно мирному.
Особым героем книги является гаолян, или по-другому, сорго. В его полях прячутся герои от погони, там же встречаются дед и бабка, из него же делают вино. Он словно отражает мысли и чувства остальных героев.

С творчеством Мо Яня я познакомилась благодаря роману «Страна вина», который произвёл на меня неоднозначные впечатления. Этот же роман, как и большинство китайской литературы носит символический характер. Те кто говорит, что этот роман «никак не связан с войной», глубоко заблуждаются, потому что к войне он имеет прямое отношение. Достаточно вспомнить резню в Нанкине, где за одну ночь было вырезано почти всё население, включая женщин и детей. Да, здесь будет минимум ухода автора в философию, но зато очень много сцен с насилием, достаточно детализированных, именно поэтому, я не советую читать этот роман тем кто ненавидит тему войны (а здесь у нас зверства японцев) и тем кто ненавидит описание жестокости в литературе.

Этот роман напомнил мне о двух сериалах, первый из них «Угымчхи: Цветок маша», где точно так же местное население выступало против несправедливости и почти все из них лишись своих жизней. Там тоже маш стал символом жизни и смерти, так же как и здесь им является гаолян (сорго). Второе, что стоит у меня перед глазами, и что я настоятельно советую посмотреть, так это сериал «Битва за Чанша». Когда я читала «Красный гаолян», передо мной встала сцена, когда женщина, спасаясь с ребёнком в камышах от японцев, слишком сильно прижала его к груди, из-за чего он умер. Поэтому, я никогда не забуду ту ужасную сцену здесь, когда японцы на глазах ребёнка насиловали женщину, а затем на глазах матери убили дочь.

Знаете, за что я люблю именно Китай? За то, что они не рисуют персонажей или идеально хорошими или идеально плохими. Потому что злодеями становятся не от хорошей жизни, а самые святые люди иногда бывают настолько ужасны, что все злодеи перед ними меркнут. Главного героя здесь, отнюдь нельзя назвать идеальным человеком, обычно такие болтаются на виселицах вдоль дорог. Да, герой бандит, но даже у бандитов недовольных жизнью есть осознание того, что есть более глобальный враг, с которым нужно бороться. Но, помимо этого здесь поднимаются темы многожёнства, браков по договорённости, тема верности и чести.

И, посмотрев экранизацию, я с уверенностью могу заявить о том, насколько сильный, глубокий этот роман, как он многранен по сравнению с экранизацией (имеется в виду работа Чжан Имоу), насколько глубоки были чувства персонажей в романе и насколько поверхностно всё было на экране. Поэтому, если вы хотите действительно прочувствовать боль народа, вкус опьяняющего гаоляна, то советую читать роман.

Я действительно была очень сильно удивлена тому, насколько это интересно написано, потому что повествование относит нас в прошлое, более того, это прошлое членов семьи Мо Яня, его родных и близких, наверное поэтому оно так приближено просто к обыкновенной истории, без специфики изложения.

Хотя творческий псевдоним автора – Мо Янь – переводится как «молчи», в «Красном гаоляне» тот не замалчивает, не скрывает той жестокости, что таит в себе война, подчас погружая в хаос, не давая толком выдохнуть даже в периоды затишья.

Этот роман – нелинейно поведанная рассказчиком история четырёх поколений одной семьи.
И хотя мозаику произошедшего доведётся собирать из временных отрезков разных десятилетий, вплоть до 80-х, основная часть будет относиться к событиям, произошедшим в 20-30-е годы с бабушкой и дедушкой рассказчика в дунбэйском Гаоми. В то время, когда те были молоды, когда меж ними кипели страсти, а Китай разрывала война. Потому повествование будет вестись не только о сложности взаимоотношений, но и о испытаниях, что будут претерпевать не только они, но и весь китайский народ.

Казни, насилие, перестрелки, бои.

В Гаоми заставляли свежевать ещё живого человека, в соседнем поселении поджигали дома и выпускали внутренности противникам, насиловали женщин и не проявляли милосердия к детям.
Героям романа приходится выживать. Есть животных, что уже набили животы мертвечиной с поля боя, пытаться выстоять, подхватив болезнь или жар от ранения, таиться среди ползучих гадов, чтобы не нашли противники, готовые пытать.
И Мо Янь сразу показывает – все, включая главных действующих лиц, проявят сильные и слабые стороны, всех мир будет испытывать на прочность.

И даже любовная история главных действующих персонажей – бабушки и дедушки – перерастёт в страсть и одержимость, потому что эмоции людей находятся на пике, на пределе:

Красное, алое, бордовое – всё повествование пронизано этими цветами. В основном – кровью, но ещё закатным солнцем, прокушенными в порыве желания губами, болезненной лихорадкой раздираемой кожей.
И вином. Тем самым, которое станет ярким образом в самом начале.

Гаоляновое же красное «море» в романе – ключевое место событий, а вместе с тем один из центральных персонажей.

Это растение, злаковая культура, может достигать высоты в четыре метра, потому-то в его зарослях на протяжении повествования исчезают, прячутся, скрываются, в нём предаются страсти и хоронят тех, кого потеряли. Оно листьями сечёт лица захватчиков и становится пищей для голодных, кровом, одеждой и топливом. И – конечно – ключевым продуктом для винокурни семьи рассказчика.
Гаолян реагирует на происходящее, «алея, краснея», шумя, шурша и затихая в определённые моменты повествования, то выступая подчёркивающим фоном для происходящего, то предрекая какие-то события. Потому он здесь – это не просто разновидность сорго. Он – живое воплощение всего творившегося, что автор подчеркнёт особенно отчётливо в конце книги, когда тот самый гаолян из прошлого будет утерян, а ему на смену придёт гибрид, полученный путём скрещивания со злаковым с Хайнаня:

И это далеко не все примеры известной образности текстов Мо Яня.

Так поначалу удивительным кажется то, что в середине романа глава посвящена истории трёх псов, прозванных некогда хозяевами Чёрным, Красным и Зелёным.
Одичав, те борются за позицию вожака огромной собачьей стаи. Трудно было понять включение их истории, но при дальнейшем чтении стало ясно, что вот она – политическая аллегория, которая легко раскрывается за счёт кличек. И довольно предсказуемо, кто по итогу победит и поведёт скалящихся, желающих получить своё зверей в бой.

Стоит отметить и то, сколь мастерски вплетены в канву повествования многие локальные традиции.

Свадебные и похоронные обычаи, поклонение духу, правила жертвоприношений, некоторые тонкости посвящения в монахи и пояснения о божестве домашнего очага.
Отсылки к культуре, истории и политике понять порой удаётся только благодаря примечаниям, а то и дополнительным поискам. Но именно так раскрывается многослойность романа.

В 1988 году состоялась международная премьера фильма «Красный гаолян», основанного на выпущенном за два года до того одноимённом творении Мо Яня.

Этот фильм, что получил несколько китайских кинонаград и «Золотого медведя» Берлинского международного кинофестиваля, стал дебютной работой не только режиссёра Чжана Имоу («Жить», «Подними красный фонарь», «Цветы войны»), но и Гун Ли («Прощай, моя наложница», «Мемуары гейши»), чей творческий – и не только – союз впоследствии продлился долгие годы.

Ещё до просмотра меня заинтересовал хронометраж: для изложения истории такой семьи 91 минуты показалось мало, тем более учитывая там наличие как минимум одной возможности для масштабной батальной сцены.
И мысли на сей счёт подтвердились, ведь, по сути, экранизация представляет собой воплощение всего одной главы романа. В ней нет ни детального погружения в столкновения разбойников, ни повзрослевшего отца рассказчика, ни любовной линии Ласки, ни Красы, ни групп сопротивления. Здесь прослеживается линия бабушки, дедушки, винокурни и прихода японцев на китайские земли. Но это всё та же жестокая и яркая история, что абсолютно созвучна с романом Мо Яня, о котором сам Чжан Имоу говорил:

P.S.

В своём сатирическом романе «Страна вина» (1992), с которым мне уже довелось познакомиться и написать рецензию, Мо Янь много раз упомянет «Красный гаолян» и пришедшую к нему благодаря нему известность:

Вспомнит он и тот метод приготовления вина, что вызвал у кого потрясение, у кого — интерес. Как и весь его роман в целом. Но тут уж «глазами смотрящего»: многослойность повествования так или иначе даёт возможность выделить что-то только для себя.

Пусть вас не введет в заблуждение слово "бабушка", речь идет о пятнадцатилетней девушке, выданной родителями за прокаженного сына владельца винокурни, но я опережаю события, пока довольно того, что девочка юна и хороша собой, а бабушкой она приходится человеку, который родится много позже описываемых событий. Герой-рассказчик "Красного гаоляна" внук Дай Фэнлянь, которая огладывает гаоляновое поле. Она только что, прямо здесь, в нескольких ли от своего спящего мертвецким сном пьяного отца, стала женщиной, и не в объятиях жуткого мужа, нет. первым и единственным возлюбленным красавицы был молодой стройный и сильный носильщик Юй (винокур Юй, бандит Юй, командир Юй, заключенный Юй - но я снова опережаю события).

У книги необычная судьба и невероятно долгий для реалий современности путь к русскоязычному читателю. Написанный в 1986, роман был экранизирован уже через год; одноименный фильм стал первым современным китайским, получившим мировое признание, но только теперь, спустя тридцать два года и через шесть лет после того, как автор был удостоен Нобелевской премии, роман вышел на русском в блистательном переводе Натальи Николаевны Власовой. Отчего так? Ну, вот, такая карма (у книг, так же, как и у людей, свой путь к сердцам читателей или к забвению), во многом повторившая судьбу автора: бурный всплеск интереса, шок, охлаждение, обвинения в грехах, диаметрально противоположных, признание.

Мо Янь фигура в современном литературном мире едва ли не самая одиозная, при том, что никаких шокирующих поступков шестидесятитрехлетний писатель не совершает, спокойно пишет свои книги и преподает. Мо Янь - псевдоним, ставший именем собственным, означает "не говори", а самое простое объяснение в том, что об этом предупреждали мальчика родители, ему было одиннадцать лет, когда началась Культурная революция и не говорить за пределами семьи ничего лишнего стало залогом выживания. Но это поверхностное объяснение, мне представляется, что корни глубже, а смысл объемнее. Мо Янь говорит о вещах, которые большинство живущих не готовы услышать: отчасти потому что они табуированны, частью оттого, что лежат вне сферы интересов обывателя; говорит языком великого романиста, но в манере весьма необычной - кровь-кишки-доброта.

Это шокирует, вызывает к жизни мощные разнонаправленные энергетические завихрения, которые клубятся вокруг романа; притяжение и отторжение; желание не слышать больше ни слова и страсть узнать, что было дальше; гадливая жалость и восхищение - эмоциональный и ментальный клубок несопоставимых вещей. И если вы думаете, что "ругать Нобеля" - это чисто российская сетевая забава, то в случае Мо Яня вы глубоко ошибаетесь, став лауреатом награды он подвергся такому количеству нападок и обвинений со стороны таких важных персон и в таком диапазоне, что диву даешься, и не знаешь, кого слушать. В недостаточно четкой социальной позиции, в лояльности к кровавому режиму, в непростительном легкомыслии при разговоре о трагических вещах, в излишней откровенности, в том, что личная дружба с членом Нобелевского комитета помогла получить премию - наконец. Сам писатель выбрал в отношении нападок наиболее конструктивную позицию - писать, "вы найдете все, что мне нужно сказать, в моих работах. Слова уносятся ветром, написанное вечно".

Итак, "Красный гаолян", семейная сага в современной классификации, но в советское время бытовало более емкое определение "судьба семьи в судьбе страны", охватывает временной промежуток с 1923 по 1976, хотя большая часть событий приходится на двадцатые-тридцатые, юность и начальная пора зрелости бабушек и дедушек героя-рассказчика. Мо Янь. к слову, является основоположником уникального литературного стиля галлюцинаторного реализма, соединяющего предания, историю и современность. Довольно точное, хотя и минимальное представление о нем можно получить уже из эпиграфа: красиво, необычно, многословно, чувственно, в высшей степени антропоморфично. От себя добавлю еще - предельно жестоко.

Живописание всех органических проявлений и состояний у Мо Яня наводят на мысли о патологии (в этом его тоже часто обвиняют ученые мужи и жены). Герои беспрестанно испражняются, испускают газы, блюют, кашляют, отхаркивая мокроту, мочатся, давят вшей и гной из воспалившихся ран, кровоточат, объедаются, упиваются допьяну, страдают от похмелья, от голода. жажды, мучаются несварением, переносят с место на место трупы. Со всем сопутствующим спектром обонятельных ощущений, которые автор передает с чувственной осязаемостью; зловоние льется на читателя со страниц романа, смешиваясь с терпко-сладким ароматом гаолянового вина, а самое удивительное, что именно он остается послевкусием книги. Ты дочитала и отложила, и вся кровь, грязь. слизь, гной, дерьмо - все ушло в землю, напитавшую красный гаолян, из которого приготовили вино - пей его, похмелья не будет.

Очень жесткая и максимально реалистичная книга, действие которой происходит в Китае в конце 30-х годов прошлого века, когда страна была оккупирована Японией. Здесь много крови, жестокости, смертей. Здесь с людей сдирают кожу, насилуют женщин, убивают детей. Для автора нет никаких табу, на примере одной семьи он рассказывает историю своего народа, такую, какой он ее знает.

Повествование очень нелинейное, оно начинается примерно с середины, знакомя нас с командиром Юй и его сыном Доугуанем, после чего основной рассказ медленно движется вперед, весь испещренный вставками из прошлого. Мы узнаем о жизни китайской деревни, которая тесно связана с гаоляном, из него гонят вино, его используют в пищу. Командир Юй успел побывать и бандитом, и крестьянином, он много убивал, в книге вообще много убивают, кажется, что человеческая жизнь здесь ничего не стоит. Когда убивают японцев, которых китайцы называют не иначе как черти, это понятно, японцы не просто оккупанты, они очень жестокие оккупанты с явными садистскими наклонностями. Но убивают и своих. Коммунисты, гоминдановцы, отряды независимых командиров- все они не прочь перестрелять друг друга, чтобы завладеть оружием или лошадьми. Понятие «свой» здесь относится к очень узкому кругу людей, все остальные- «чужие».

Рассказ ведется от лица внука командира Юй и сына Доугуаня, и поначалу фразы вроде «пошли сынок, сказал дедушка отцу» требуют времени на осмысление, но к этому очень быстро привыкаешь и уже без труда воспринимаешь, когда тридцатилетнюю женщину называют «бабушкой», а пятилетнюю девочку «тетей». Само повествование практически лишено эмоций, наверное, примерно так и должен рассказывать человек о том, что произошло не с ним, просто излагая факты, ведь он не может влезть в душу другого человека и понять, что тот испытывал в той или иной ситуации. От этого все происходящее выглядит еще более реалистичным, ведь эмоции часто являются причиной искажения фактов, а тут их очень мало.

Отдельно хочется сказать о гаоляне. Его в книге очень много и слово «красный» тут имеет двойное значение. Тот местный гаолян, что рос в дунбэйском Гаоми, действительно был красного цвета, но это еще и цвет крови, обильно его орошавшей. Как у индейских племен есть тотемное животное, так и у жителей Гаоми есть их гаолян.

Я опустошена. Как страсти, кипящие в далекой китайской деревушке 100 лет назад, могут так тронуть? И все на фоне этого бесконечного гаоляна…
Не знаю как у других, но мне в последнее время редко попадаются книги, где главными героями были бы отец с сыном. Причем, не были бы настроены враждебно. Наоборот, отец рассказчика (да и сам рассказчик) обожает своего отца. Несмотря на сложные семейные отношения и социальный статус отца. А Юй у нас бандит. И жалостью не отличается. Страсть, вот его вторая натура.
Мо Янь с одной стороны бережет читателя, и предупреждает, что случится с героями. Мы знаем дед и отец точно выживут! Но вот остальные не факт. Но люди гибнут всегда, и в мирное время тоже (если можно назвать, то, что творилось в Китае в первой половине 20 века мирным). Но с другой стороны упивается болью, и ты читатель должен испить эту с гаоляновым вином чашу до дна.
Как ни странно, вы сможете понять политическую ситуацию. Потому что крестьяне из Гаоми сами не понимают, что происходит. Прибавим, сравнения через собак. Не думаю, что Мо Янь любит этих животных, но они часть жизни, поэтому без них никуда.
Собственно не высшая оценка, только за слишком натуралистическое поедание собаки (со смаком, в подробностях). И описание расчленение человека. Отдельным триггером будет еще изнасилование. С одной стороны, какая война без насилия. С другой, так живописно написано, что эти сцены просто стоят перед глазами. Но ни разу не пожалела, что взялась за эту книгу.

Давно хотела познакомиться с данным автором, много слышала, но было опасение, все же чуждая культура. Да и по началу читать было сложно, китайские имена, на первый взгляд они одинаковы, названия георгафических объектов, да и само название книги, можно многое подумать что такое или кто такой гаолян, за эти не понятные неизвестные вещи и люблю книги, из литературы других стран можно мное почерпнуть, например что гаолян - это злаковая культура. А из книги можно узнать что этот злак является, думаю и по сей день, вещью незаменимой, из него делали кашу, варили вино, кормили животных, даже покойников им оборачивали. А по началу книги, по описанию автора мне козалось что это цветок, так автор красочно, можно сказать сочно описывал гаоляновые поля, сплошь красные. Красный это цвет, который преследует нас во время всего чтения.
Читать книгу за один раз, нахрапом, просто не возможно, обилие жестоких, кровожадных сцен множество, да и как без этого обойтись, если в книге описаны события антияпонской войны. Описана жизнь целого семейства. Мне понравилась подача материала, можно представить старенького китайского дедушку, который собрал вокруг себя внучат, и рассказывает им историю семьи.
Книга интересна прежде всего историей, но и язык повествования захватывает, он обволакивает, и погружает полностью в происходящее, и уже жизнь не кажеться такой беспросветной, когда читаешь какие ужасы пережили люди.

Не мой автор. Такое ощущение, что книга была написана только чтобы показать ужасы войны, всю грязь, кровь и кишки. Но многие авторы пишут и писали о войнах. У них было хоть какое-то чувство к персонажам, сострадание, милосердие, любовь. Этот же автор не испытывает, на мой взгляд, никаких эмоций к персонажам. Он не показывает ни одной положительной стороны героев книги. Персонажами владеют низменные чувства, желания и стремления, и животные инстинкты. Только один персонаж вызвал у меня некоторую симпатию своей преданностью хозяйке. И, конечно, он не заслужил такой страшной смерти.
А ещё я ожидала описания войны с японцами. Нет, не крови и кишок, а каких-то военных действий, планов, подвигов. А получила что-то типа батьки Махно, разбойничьей войны против всех - и против японцев, и против коммунистов, и против гоминьдановцев, и против марионеточных войск. Нет тут подвигов, нет стремления к счастью для народа, нет желания победы для всех. Каждый думает только о себе.
А слово гаолян меня уже начало раздражать. Нет, я понимаю, что автор проводит аналогию между красным цветом растения и цветом крови, залившей эти поля. Но зачем так часто?
А ещё собаки...У автора эти животные представлены только с распоротыми брюхами, жрущие человеческие останки или испражняющиеся. Я где-то с середины книги стала обращать внимание напишет ли автор что-то хорошее о собаках. Нет. Если они живые, то обязательно гадят.
И вино из гаоляна приобрело удивительный вкус только после того как главный герой помочился в кувшин. И это стало практически секретом изготовления. Ну фу же.
Дочитывала уже на морально-волевых, потому как кровищщща лилась рекой, потому что автор буквально смаковал подробности убийств и пыток. Хотя эмоционально меня не взбудоражила эта книга. Я не прикипела ни к одному из персонажей и с равнодушием читала об их жизни и смерти. Ну убили и убили. Но от обилия жестокости я просто устала.
Закрываю книгу и прощаюсь с автором навсегда.