Рецензия на книгу

• 

  wonderlust17 июля 2020 г.

  «Он чувствовал себя свободным, ведь свобода — это отсутствие страха»

  Хотя творческий псевдоним автора – Мо Янь – переводится как «молчи», в «Красном гаоляне» тот не замалчивает, не скрывает той жестокости, что таит в себе война, подчас погружая в хаос, не давая толком выдохнуть даже в периоды затишья.

  Этот роман – нелинейно поведанная рассказчиком история четырёх поколений одной семьи.
  И хотя мозаику произошедшего доведётся собирать из временных отрезков разных десятилетий, вплоть до 80-х, основная часть будет относиться к событиям, произошедшим в 20-30-е годы с бабушкой и дедушкой рассказчика в дунбэйском Гаоми. В то время, когда те были молоды, когда меж ними кипели страсти, а Китай разрывала война. Потому повествование будет вестись не только о сложности взаимоотношений, но и о испытаниях, что будут претерпевать не только они, но и весь китайский народ.

  Казни, насилие, перестрелки, бои.

  В Гаоми заставляли свежевать ещё живого человека, в соседнем поселении поджигали дома и выпускали внутренности противникам, насиловали женщин и не проявляли милосердия к детям.
  Героям романа приходится выживать. Есть животных, что уже набили животы мертвечиной с поля боя, пытаться выстоять, подхватив болезнь или жар от ранения, таиться среди ползучих гадов, чтобы не нашли противники, готовые пытать.
  И Мо Янь сразу показывает – все, включая главных действующих лиц, проявят сильные и слабые стороны, всех мир будет испытывать на прочность.
  

  
  Ты почитаешь героев и ненавидишь мерзавцев, однако кто из нас не попадает под определение «самый удалой герой и самый отъявленный мерзавец»?

  И даже любовная история главных действующих персонажей – бабушки и дедушки – перерастёт в страсть и одержимость, потому что эмоции людей находятся на пике, на пределе:
  

  
  В этих баталиях на любовном фронте они сначала изрешетили собственные сердца, а потом ещё и сердца друг друга.

  Красное, алое, бордовое – всё повествование пронизано этими цветами. В основном – кровью, но ещё закатным солнцем, прокушенными в порыве желания губами, болезненной лихорадкой раздираемой кожей.
  И вином. Тем самым, которое станет ярким образом в самом начале.
  

  Кадр из фильма «Красный гаолян» (1988)

  Гаоляновое же красное «море» в романе – ключевое место событий, а вместе с тем один из центральных персонажей.

  Это растение, злаковая культура, может достигать высоты в четыре метра, потому-то в его зарослях на протяжении повествования исчезают, прячутся, скрываются, в нём предаются страсти и хоронят тех, кого потеряли. Оно листьями сечёт лица захватчиков и становится пищей для голодных, кровом, одеждой и топливом. И – конечно – ключевым продуктом для винокурни семьи рассказчика.
  Гаолян реагирует на происходящее, «алея, краснея», шумя, шурша и затихая в определённые моменты повествования, то выступая подчёркивающим фоном для происходящего, то предрекая какие-то события. Потому он здесь – это не просто разновидность сорго. Он – живое воплощение всего творившегося, что автор подчеркнёт особенно отчётливо в конце книги, когда тот самый гаолян из прошлого будет утерян, а ему на смену придёт гибрид, полученный путём скрещивания со злаковым с Хайнаня:
  

  
  Этот самый гибридный гаолян пышным ковром покрывал весь чернозём дунбэйского Гаоми. А тот красный как кровь гаолян, что я без конца прославляю, был без остатка смыт революцией. Он перестал существовать. Гаолян.

  И это далеко не все примеры известной образности текстов Мо Яня.

  Так поначалу удивительным кажется то, что в середине романа глава посвящена истории трёх псов, прозванных некогда хозяевами Чёрным, Красным и Зелёным.
  Одичав, те борются за позицию вожака огромной собачьей стаи. Трудно было понять включение их истории, но при дальнейшем чтении стало ясно, что вот она – политическая аллегория, которая легко раскрывается за счёт кличек. И довольно предсказуемо, кто по итогу победит и поведёт скалящихся, желающих получить своё зверей в бой.
  

  
  В итоге Зелёный облаял Красного, как если бы один человек одарил другого холодной усмешкой. Красный облаял Зелёного, как если бы человек ответил на холодную усмешку холодной усмешкой. Чёрный встал между былыми товарищами и тоже что-то пролаял, как миротворец.
  

  Стоит отметить и то, сколь мастерски вплетены в канву повествования многие локальные традиции.

  Свадебные и похоронные обычаи, поклонение духу, правила жертвоприношений, некоторые тонкости посвящения в монахи и пояснения о божестве домашнего очага.
  Отсылки к культуре, истории и политике понять порой удаётся только благодаря примечаниям, а то и дополнительным поискам. Но именно так раскрывается многослойность романа.

  В 1988 году состоялась международная премьера фильма «Красный гаолян», основанного на выпущенном за два года до того одноимённом творении Мо Яня.

  Этот фильм, что получил несколько китайских кинонаград и «Золотого медведя» Берлинского международного кинофестиваля, стал дебютной работой не только режиссёра Чжана Имоу («Жить», «Подними красный фонарь», «Цветы войны»), но и Гун Ли («Прощай, моя наложница», «Мемуары гейши»), чей творческий – и не только – союз впоследствии продлился долгие годы.
  

  Сцена из фильма «Красный гаолян» (1988)

  Ещё до просмотра меня заинтересовал хронометраж: для изложения истории такой семьи 91 минуты показалось мало, тем более учитывая там наличие как минимум одной возможности для масштабной батальной сцены.
  И мысли на сей счёт подтвердились, ведь, по сути, экранизация представляет собой воплощение всего одной главы романа. В ней нет ни детального погружения в столкновения разбойников, ни повзрослевшего отца рассказчика, ни любовной линии Ласки, ни Красы, ни групп сопротивления. Здесь прослеживается линия бабушки, дедушки, винокурни и прихода японцев на китайские земли. Но это всё та же жестокая и яркая история, что абсолютно созвучна с романом Мо Яня, о котором сам Чжан Имоу говорил:
  

  
  Когда я впервые читал повесть Мо Яня, меня переполняло чувство, будто я сам стою посреди гаолянового поля и ощущаю все эти мифы-истории, мужчин-женщин, души раскрытые нараспашку, горячее возбуждение и витальную силу, которая наполняет жизнь от рождения и до смерти, радость и свободу, что просачиваются из слепого следования своим желаниям и позволяют почувствовать себя человеком. Внезапная жизненная сила бескрайнего гаоляна и кипящая страстью любовь на гаоляновом поле всецело захватили меня.

  P.S.

  В своём сатирическом романе «Страна вина» (1992), с которым мне уже довелось познакомиться и написать рецензию, Мо Янь много раз упомянет «Красный гаолян» и пришедшую к нему благодаря нему известность:
  

  
  «Это тот, что „Красный гаолян“ написал?» — спросил он. «Он самый, — подтвердил я. — Мой наставник».

  Вспомнит он и тот метод приготовления вина, что вызвал у кого потрясение, у кого — интерес. Как и весь его роман в целом. Но тут уж «глазами смотрящего»: многослойность повествования так или иначе даёт возможность выделить что-то только для себя.
  

  
  Каждый в одиночку стремится к прекрасному миру, определённому его собственной системой ценностей.

  51

  3K