Воїни Саламіну

Книга Soldados de Salamina - Солдаты Саламина(2001) имела самый большой издательский успех, выпадавший на долю какой-либо другой испаноязычной книги за последние несколько лет.
Среди прочих премий она была удостоена Премии Саламбо от коллектива писателей, а также Премии Критики Чили, премий города Барселоны, города Картахены и Премию Эстремадуры, которые вручаются от лица литературных критиков, получивла самую высокую оценку М.Варгаса Льосы, Дж. М.Кутзее, С.Зонтаг и переведенна на более чем 20 языков, в 2003 по роману снял фильм Давид Труэба (премия Гойи), английский перевод Soldiers of Salamis (Anne McLean) получил Independent Foreign Fiction Prize в 2004, и, кроме того, она об Испанской Гражданской войне, что само по себе для меня интересно и значимо.

К моему огромному сожалению, на русский она не переведена (https://www.surbor.su/pubinfo.php?id=483), а испанский я знаю на уровне очень безалаберного туриста – пришлось читать англоязычную версию.

В книге Soldiers of Salamis альтер-эго автора, некий писатель и барселонский журналист Хавьер Серкас, рассказывает историю, уходящую вглубь нескольких десятилетий, во времена Гражданской войны, и в этой истории щедро переплетает исторические факты, творческие домыслы и реально живших и живущих людей.

Зима 1939 года, войска Франко неумолимо теснят остатки республиканской армии в Каталонии, ни у кого уже нет, в принципе, сомнений, что война проиграна, лавина беженцев, под огнем неприятельской авиации, захлебываясь, ползет к французской границе, дезертиры, брошенная техника, холод, голод и отчаяние… Уходя, республиканцы взрывают мосты и чистят свои тюрьмы.

Рафаэль Санчес Масас – молодой испанский интеллектуал, поэт, романтик революции, близкий друг (уже расстрелянного к этому моменту в Аликанте) Хосе Антонио Примо де Риверы, один из учредителей испанской Фаланги и её главный идеолог – в числе других 50 узников-националистов встречает, казалось бы, свою неизбежную смерть в лесу под Collell в лице(-ах) расстрельной команды, отступающих в спешке республиканцев.

Импульс, сумашедшее желание жить, now or never и лес скрывает его от смерти смотрящей из черного жерла винтовок, но его ищут – так просто оставить, уже дышащему в затылок врагу, фашиста-идеолога номер один, ни за что! И загнанный человек ждет… Гавкают собаки, кричат карабинеры, оглушительно грохочет сердце, как перед крушением в бездну, ждет в болотистой канаве в устье ручья решения свой судьбы неумолимым молохом братоубийственной бойни. И тут – видит его, высокого крепкого солдата на фоне темнеющих сосен, у края канавы, совсем рядом - время пришло. Они смотрят друг другу в глаза и …солдат уходит: Здесь никого нет!, и ветер вплетает его крик в бездонное небо, в звуки выстрелов и робкую надежду, что рассвет придет…

Вокруг этого архетипического момента, когда один человек отказался убить другого, Серкас строит свою книгу. Она о том, что история всегда повторяет себя, о храбрости и правде, о том, как неадекватны могут быть черно-белые суждения о них в этом мире миллионов оттенков, о героизме, о творчестве, о том, что независимо от цвета мундира, который на тебе, под ним – мы одинаковые, просто – люди, и об этом всегда можно и нужно помнить и о тех моментах, "when all of civilization depends on a single man, and about that man and about how civilization repays that man".

Вечная память всем тем неизвестным солдатам (Саламина, Бородино, Эбро, Сталинграда...), что творили историю, живя и умирая, чтобы она могла повторяться для нас и может, однажды, выйти на новый, менее кровавый уровень/виток/ ...прямую?

'When I left for the front in '36, these other boys went with me. They were from Terrassa, like me; very young almost children — just like me; I knew some of them to see them or to speak to, but most of them I didn't. There were the García Segués brothers (Joan and Lela), Miquel Cardos, Cagi Baldrich, Pipo Canal, el Gordo Odena, Santi Brugada and Jordi Gudayol. We fought the war together, both wars, ours and the other one, though they were both the same one. None of them survived. They all died. The last one was Lela Garcia Segues. At first I got along better with his brother Joan, who was the same age as me, but in time Lela became my best friend, the best I've ever had: we were such good friends we didn't even have to talk when we were together. He died in the summer of '43, in a town near Tripoli, crushed by an English tank. You know what? Since the war ended, not a single day has gone by when I haven't thought about them. They were so young . . . They all died. All of them dead. Dead. Dead. All of them. None of them tasted the good things in life: none of them ever had a woman all to himself, none of them knew the wonder of having a child and of their child, at three or four years of age, climbing into his bed between him and his wife, on a Sunday morning, in a room full of sunshine . . .'

"Солдаты Саламина" - пожалуй, самое известное произведение Хавьера Серкаса: по нему снят фильм, он вошел в список ста лучших испаноязычных книг, получил целый сноп престижных премий, и однажды я даже видела его на полке московского магазина. Тему Серкас выбирает непростую, больную для Испании тему.

Наверное, в истории каждой страны есть такой момент или период, который и по прошествии лет требует осмысления и вызывает вопросы: почему мы такое допустили? где оступились?.. Двадцатый век вообще оказался богат на события такого толка: тут можно вспомнить, например, нацизм в Германии, или Великую Отечественную - до сих пор у нас историю делят на "до войны" и "после" - и список можно продолжать чуть ли не до бесконечности. Все это шрамы, и шрамы до сих пор зудят. Рискну предположить, что Серкас со мной согласен: в Испании таким шрамом стала гражданская война, о которой написано уже немало, но испанские писатели, историки и журналисты снова и снова возвращаются к ней, ее картина появляется во многих романах - не предметом, так фоном. Но в "Солдатах" автор подходит к проблеме иначе: неслучайно у него рефреном звучит фраза, что это могли бы быть любое время и любая страна, страна без названия, герой без имени. Даже называние здесь выбрано не случайно: Саламин - это греческий остров, где в древние времена состоялась битва между эллинами и персидской империей, которая положила конец войне и помогла грекам сохранить демократию. Называя своих героев "Солдатами Саламина", Серкас одновременно и удаляет от читателя гражданскую войну, подчеркивая, что она была так давно, и словно выносит ее за пределы времени, вновь повторяя: возможно везде, всегда, со всеми.

"Солдаты" весьма необычны по структуре: на первый взгляд, это рассказ о том, как Хавьер Серкас, писатель в творческом кризисе, пишет рассказ "Солдаты Саламина". Этакий рассказ в рассказе, да еще и от реального лица. Однако это впечатление обманчиво - очень скоро реальные факты начинают переплетаться с выдумкой. Достаточно прочитать первые страниц двадцать и сравнить их с биографией самого Серкаса: его персонаж и впрямь писатель в кризисе, но он никогда не работал журналистом. Он и впрямь написал до "Солдатов" две книги, но от него никогда не уходила жена. И его герой - Рафаэль Масас - вполне реален, но часть, повествующая о его жизни во время войны, едва ли можно назвать фактически достоверной. Серкас (и книжный, и реальный) пытаются написать "реалистичный рассказ", описать события правдиво, но в конце добавляет:

"Солдаты Саламина" - прекрасная книга. Это яркий пример того, когда написано мало, а сказано много. Несмотря на небольшой объем, там поместилось немало идей. Ее можно читать, снимая слой за слоем, и в конце, когда не останется ни имен, ни времени, ни войн, придти к простой и почти архетипической идее: достаточного одного человека, чтобы спасти жизнь другому.

В итоге - многое сказано, но еще больше осталось недосказанным. Читать, понимать и перечитывать.

Когда мне посоветовали в годовом флэшмобе (где вообще не ставлю ограничений) эту книгу, пришла в ужас - произведение на английском, но это перевод, так как оригинал испанский, да еще и о гражданской войне в Испании, о которой вообще мало что знаю. Думала, что буду очень долго продираться сквозь непонятную и незнакомую мне военную и политическую терминологию на английском, плеваться и плакать.

Книга стала настоящим открытием и еще одним поводом удостовериться, что аннотации - зло, пишущееся не читавшими книг людей.

"Солдаты Саламина" - это не книга о войне. Это книга о рождении книги. О том, как в душу роняется семя, как оно зреет в душе, незамеченное никем, а особенно - самим носителем этого семени, как набухает и развивается, как становится таким всеобъемлющим и довлеющим, что не замечать его уже нельзя и приходится прислушиваться к биению ростка новой жизни в себе. А потом семя прорывает росток новой жизни - книга. Она пишется, переносится на бумагу. Но и это еще далеко не конец. Ведь после того, как книга уже родилась, ее, как и ребенка, надо еще вырастить, воспитать, научить, облагородить, а потом уж пускать в люди.

Автору удалось все это проделать так правильно и просто, что не остается ничего иного, кроме как восхищенно читать, глотать страницу за страницей и удивляться, как он смог написать такое!

А еще хочется склонить голову перед всеми солдатами, павшими, защищая свои или чужие убеждения, свою или чужую родину. За что бы они ни боролись, они заплатили за это самую высокую цену. И кто знает, может, если бы не те солдаты, которые воевали в захватнических армиях, мы бы так и не научились ценить мир и покой. Про тех же, кто спасал и оберегал от захватчиков, можно и не говорить - они герои для каждого, даже если мы не знаем их имен. И мы должны их помнить, даже если не знаем, кого помним.

Отличный постмодернитсткий роман в замечательном переводе Дарьи Синицыной.

Как в любой хорошей книге, тут много слоев и возможностей подумать.

В широком смысле эта книга -- о поиске и судьбе настоящего героя, литературного и исторического, вымышленного и реального.

Филологический, литературный пласт тут тесно переплетается с (псевдо-)историческим, автор тасует факты и вымысел, но неизменно верен своей идее: только литература, а шире -- письменный текст, то есть память, спасут истинных героев от забвения. Потому что в реальности "...никто их не помнит, никто. Особенно те люди, за которых они сражались". Жертвуя своими жизнями, они остаются заложниками одной роли в чужом спектакле, потому что "герои становятся героями, только если гибнут... Живых героев нет". Война -- это тоже текст, придуманный когда-то пламенными поэтами, (иной раз -- от нечего делать), и этот текст так же нуждается в героях, как любой другой.

Люди, по воле истории ставшие функцией, почти картонными "героями", лишенные возможности познать мудрость и глубокую радость жизни, обречены и искалечены, и лишь цепляются за чужую память, "чтобы не умереть окончательно".

Пронзительное антивоенное высказывание, актуальное, увы, и сегодня.