Хорхе Луис Борхес. Собрание сочинений в 4 томах. Том 2. Новые расследования. Произведения 1942-1969 годов

Во втором томе собрания сочинений Хорхе Луиса Борхеса, как отмечают критики в предисловии, собраны наиболее известные и наиболее удачные его новеллы. В частности, это касается сборников "Вымышленные истории", "Алеф", "Создатель" и "Новые расследования". Почти каждая новелла обращает к сознанию человека, образу его мыслей и чувств, творчеству, наряду с особым пониманием смысла литературы, письма и слова. Особенно яркий пример - "Вавилонская библиотека", где вся Вселенная - собрание бесчисленных книг, а люди - их читатели. Интересными мне показались у Борхеса символы огня и воды, когда огонь - устойчивый символ преодоления, выхода за границы времени, а вода - собственно, и является символ времени. Эссе об Эдгаре Аллане По отчего-то сильно растрогало. Как-то я по-другому представляла себе причины мрачности По, но версия Борхеса показалась более близкой к реальности.

Под явным влиянием Честертона (изобретателя и разгадчика изящных тайн) и надворного советника Лейбница (придумавшего предустановленную гармонию) я вообразил себе нижеследующий сюжет, который, возможно, разовью в свободные вечера, но который и в этом виде в какой-то мере оправдывает мое намерение.

В этом томе собраны одни из самых любимых вещей Борхеса, хотя трудно работы этого гения делить на самое и не самое, ведь каждый кусочек текста содержит вопросы и ответы, загадки и разгадки, смыслы скрытые и явные. Меня восхищает абсолютно любой, даже самый короткий текст Борхеса необъятными пластами различных граней его гения.

В этом томе сборник "Вымышленные истории" с такими любимыми с юности "Садом расходящихся тропок", "Тлен, Укбар, Орбис Терциус" и "Вавилонской библиотекой".

Вселенная — некоторые называют ее Библиотекой — состоит из огромного, возможно, бесконечного числа шестигранных галерей, с широкими вентиляционными колодцами, огражденными невысокими перилами. Из каждого шестигранника видно два верхних и два нижних этажа — до бесконечности.

Юм заметил - и это непреложно, - что аргументы Беркли не допускают и тени возражения и не внушают и тени убежденности. Это суждение целиком истинно применительно к нашей земле и целиком ложно применительно к Тлену.

В этом томе знаменитый и так много раз перечитаный сборник "Алеф", его можно перечитывать бесконечно и каждый раз получать удовольствие и каждый раз находить новые смыслы.

В этом томе так много прекрасных эссе о литературе и писателях, о любимых Эдгаре По и Честертоне, о любимых Шекспире и Джеймсе Джойсе, о Сервантесе и Кафке, о Китсе и Кольридже, о других любимых и знакомых и совершенно новых для меня тоже.

Зеркало неутомимых школ, предающихся одинокому искусству и не желающих быть голосом толпы, прародитель Бодлера, породившего Малларме, породившего Валери, По неотторжим от истории западной литературы, которая без него попросту непонятна. Вместе с тем - и это куда важнее и ближе сердцу - он одним-другим своим стихом и множеством несравненных страниц прозы принадлежит вневременному и вечному.

В этом сборнике много прекрасных стихов, в этом сборнике один из самых любимых стихов:

ЧИТАТЕЛЬ Кто-то гордится каждой написанной книгой, я - любою прочтенной. Я не мечтал быть филологом, погружаться в склоненья, залоги, кропотливые превращения звуков, "д", перешедшее в "т", "г", замещенное "к", но пронес через все свои годы любовь к языку. Ночь со мной коротает Вергилий, ведь желанье постичь, а потом позабыть латинский - это род одержимости, а забвенье - та же память, ее глухое подполье, оборотная, скрытая сторона монеты. Когда из слабеющих глаз исчезли мои ненаглядные тени, лица и строки, я принялся учить стальное наречье, язык отцов, на котором слагались гимны клинкам и взморьям, и теперь, через семь столетий, из окраинной Фулы до меня долетает твой голос, Снорри. Юный читатель следует строгому распорядку, чтобы взамен получить столь же строгое знанье; а в мои лета любой расчет - авантюра у самого края ночи. Мне не постичь твоих древних речений, Север, не окунуть ненасытных рук в твое золото, Сигурд; мой замысел безграничен и пройдет со мной до могилы, - непостижимый, как мирозданье и я, ученик за книгой.

Борхеса буду читать и перечитывать всю жизнь. Он заставляет думать и мечтать одновременно, помогает понять и одновременно приоткрывает новые горизонты и показывает еще непонятое, не постигнутое, и поэтому всегда интересен.

Links, rechts, gradeaus- Du bist im Labyrinth... (из песни группы Oomph!)

Борхес - это бесконечный лабиринт, в котором есть место всем явлениям, каждой книге и каждому событию мировой культуры. Второй том собрания сочинений этого писателя включает в себя самые известные его сборники; при этом тот, кто читал первый том, непременно заметит, что многие мотивы, заложенные уже в раннем творчестве Борхеса, вновь появляются и получают неожиданно глубокое развитие.

Начинается второй том со сборника пародийных детективных новелл - это чтение весёлое и лёгкое, своеобразный пролог к более сложным произведениям. Мой запас шутливых выражений после его прочтения вырос в два раза - чего стоит, например, фраза "Прошу меня простить, я привык говорить с прямотой мотоцикла" :) Борхес создаёт для каждого персонажа великолепный речевой портрет - по тому, как человек говорит, читатель может сложить полное представление о его характере, вкусах, профессии, интеллекте.

Далее идут мои любимые "Вымышленные истории" и "Алеф" - сборники прекрасных мистических новелл. После каждой из них хочется отложить книгу и надолго задуматься, переваривая мысли и впечатления. Лейтмотивом в обоих сборниках проходят образы Лабиринта (представленный то как мир-лабиринт, то как роман-лабиринт, то как целая вымышленная вселенная, то как детективная история), Зеркала и тесно связанные с этой темой Двойники (два человека оказываются одним и тем же, повторяются по кругу события и т.д.), Вечность, делающая бессмысленным всё, с чем соприкасается, мир как Книга и Текст, письмена Бога.

В сборнике "Алеф" так или иначе почти в каждой новелле появляется алеф - некая точка, заключающая в себя всю Вселенную, либо, наоборот, предмет, всю Вселенную собой заслоняющий. Отыскивать Алеф в этих историях - настоящее удовольствие.

Помимо этого, во второй том включено несколько сборников великолепных эссе, а также стихотворения, которые по-настоящему берут за душу - например, "О дарах", стихотворение, посвящённое двум событиям, случившимся в один и тот же год - Борхес стал директором Национальной Аргентинской библиотеки и... ослеп.

Укором и слезой не опорочу Тот высший смысл и тот сарказм глубокий, С каким неподражаемые боги Доверили мне книги вместе с ночью... <...> В пустынной тьме дорогу проверяя, Крадется с палкой призрак поседелый - Я, представлявший райские пределы Библиотекой без конца и края.

Борхес вдохновляет - его эрудиция, его знание литературы и философии потрясают, вызывают желание приблизиться к этому совершенству. Кто-то сказал, что произведения Борхеса должны быть настольной книгой каждого писателя. От себя добавлю - и каждого читателя тоже.

P.S. В своём ЖЖ я написала отдельные рецензии к каждому сборнику этого тома (пока они не все выложены, в процессе); по хорошему, надо бы отдельно рецензировать каждую новеллу, но на это не хватит терпения - оставлю исследователям :)