Хорхе Луис Борхес. Собрание сочинений в 4 томах. Том 2. Новые расследования. Произведения 1942-1969 годов

Во втором томе собрания сочинений Хорхе Луиса Борхеса, как отмечают критики в предисловии, собраны наиболее известные и наиболее удачные его новеллы. В частности, это касается сборников "Вымышленные истории", "Алеф", "Создатель" и "Новые расследования". Почти каждая новелла обращает к сознанию человека, образу его мыслей и чувств, творчеству, наряду с особым пониманием смысла литературы, письма и слова. Особенно яркий пример - "Вавилонская библиотека", где вся Вселенная - собрание бесчисленных книг, а люди - их читатели.
Интересными мне показались у Борхеса символы огня и воды, когда огонь - устойчивый символ преодоления, выхода за границы времени, а вода - собственно, и является символ времени.
Эссе об Эдгаре Аллане По отчего-то сильно растрогало. Как-то я по-другому представляла себе причины мрачности По, но версия Борхеса показалась более близкой к реальности.

В этом томе собраны одни из самых любимых вещей Борхеса, хотя трудно работы этого гения делить на самое и не самое, ведь каждый кусочек текста содержит вопросы и ответы, загадки и разгадки, смыслы скрытые и явные. Меня восхищает абсолютно любой, даже самый короткий текст Борхеса необъятными пластами различных граней его гения.

В этом томе сборник "Вымышленные истории" с такими любимыми с юности "Садом расходящихся тропок", "Тлен, Укбар, Орбис Терциус" и "Вавилонской библиотекой".

В этом томе знаменитый и так много раз перечитаный сборник "Алеф", его можно перечитывать бесконечно и каждый раз получать удовольствие и каждый раз находить новые смыслы.

В этом томе так много прекрасных эссе о литературе и писателях, о любимых Эдгаре По и Честертоне, о любимых Шекспире и Джеймсе Джойсе, о Сервантесе и Кафке, о Китсе и Кольридже, о других любимых и знакомых и совершенно новых для меня тоже.

В этом сборнике много прекрасных стихов, в этом сборнике один из самых любимых стихов:

Борхеса буду читать и перечитывать всю жизнь. Он заставляет думать и мечтать одновременно, помогает понять и одновременно приоткрывает новые горизонты и показывает еще непонятое, не постигнутое, и поэтому всегда интересен.

Links, rechts, gradeaus-
Du bist im Labyrinth...
(из песни группы Oomph!)

Борхес - это бесконечный лабиринт, в котором есть место всем явлениям, каждой книге и каждому событию мировой культуры. Второй том собрания сочинений этого писателя включает в себя самые известные его сборники; при этом тот, кто читал первый том, непременно заметит, что многие мотивы, заложенные уже в раннем творчестве Борхеса, вновь появляются и получают неожиданно глубокое развитие.

Начинается второй том со сборника пародийных детективных новелл - это чтение весёлое и лёгкое, своеобразный пролог к более сложным произведениям. Мой запас шутливых выражений после его прочтения вырос в два раза - чего стоит, например, фраза "Прошу меня простить, я привык говорить с прямотой мотоцикла" :) Борхес создаёт для каждого персонажа великолепный речевой портрет - по тому, как человек говорит, читатель может сложить полное представление о его характере, вкусах, профессии, интеллекте.

Далее идут мои любимые "Вымышленные истории" и "Алеф" - сборники прекрасных мистических новелл. После каждой из них хочется отложить книгу и надолго задуматься, переваривая мысли и впечатления. Лейтмотивом в обоих сборниках проходят образы Лабиринта (представленный то как мир-лабиринт, то как роман-лабиринт, то как целая вымышленная вселенная, то как детективная история), Зеркала и тесно связанные с этой темой Двойники (два человека оказываются одним и тем же, повторяются по кругу события и т.д.), Вечность, делающая бессмысленным всё, с чем соприкасается, мир как Книга и Текст, письмена Бога.

В сборнике "Алеф" так или иначе почти в каждой новелле появляется алеф - некая точка, заключающая в себя всю Вселенную, либо, наоборот, предмет, всю Вселенную собой заслоняющий. Отыскивать Алеф в этих историях - настоящее удовольствие.

Помимо этого, во второй том включено несколько сборников великолепных эссе, а также стихотворения, которые по-настоящему берут за душу - например, "О дарах", стихотворение, посвящённое двум событиям, случившимся в один и тот же год - Борхес стал директором Национальной Аргентинской библиотеки и... ослеп.

Борхес вдохновляет - его эрудиция, его знание литературы и философии потрясают, вызывают желание приблизиться к этому совершенству. Кто-то сказал, что произведения Борхеса должны быть настольной книгой каждого писателя. От себя добавлю - и каждого читателя тоже.

P.S. В своём ЖЖ я написала отдельные рецензии к каждому сборнику этого тома (пока они не все выложены, в процессе); по хорошему, надо бы отдельно рецензировать каждую новеллу, но на это не хватит терпения - оставлю исследователям :)

Прочитала в декабре «Сад расходящихся тропок» и «Книгу песка». Это было моим первым знакомством с Борхесом. Я была под таким впечатлением от этих произведений, что естественно, захотела продолжить знакомство с автором.
И вот передо мной 800 страниц чуда под названием Борхес. Очень часто я буквально глотаю книги. Но только не Борхеса. Его я читаю по нескольку страниц, дозирую, как бы пробуя на вкус и получаю от этого кайф. Его слог чистый и изысканный. Ему присущ какой-то лоск. Для меня он стоит особняком от всех других. Он ни на кого не похож. Это интеллектуально-интеллигентная литература.

Очень трудно сказать, рассказать, о чем произведения Борхеса. Но они поражают совершенством.

В тонких и необозримых пространствах им написанного можно теряться снова и снова, как в смертях и рождениях чистейшей музыки, которая точно так же кажется бесконечной.

Из включенного в этом том особенно запомнились «Шесть задач для дона Исидро Пароди», «В кругу развалин», «Эмма Цунц». Необычайно интересны своим финалом «Форма сабли» и «Смерть и буссоль».

Если говорить об его эссе, то здесь для меня много остается за чертой непознанного, неизвестного мне. Пытаюсь вникнуть в смысл, понять неведомое.

Нет удовольствия более полновластного, чем мыслить, и именно ему мы отдались целиком.

Очень понравились эссе «О Честертоне», «Ранний Уэллс», статья «Загадка Шекспира».

И в заключение не могу не остановиться на его поэзии. Она стала для меня еще одним открытием.

Глядеться в реки – времена и воды –
И вспоминать, что времена как реки,
Знать, что и мы пройдем, как эти реки,
И наши лица минут, словно воды.

И видеть в бодрствованье – сновиденье,
Когда нам снится, что не спим, а в смерти –
Подобье нашей еженощной смерти,
Которая зовется «сновиденье».

P.S. Теперь Борхес один из любимых авторов.

Кто-то любит вовлечься в книгу целиком, без остатка, проглотить ее, нужны эмоции и переживания, сейчас, сию минуту, а кто-то предпочитает вдумчивое чтение с последующим переосмыслением, "смакование". Так вот. Борхес для последних. Он - велик. Он - глыба. Он - гений. Он - неимоверный эрудит.
Одним предложением, фразой, словом он может повергнуть читателя в ступор, экстаз, недоумение, но оставить равнодушным - нет.
"Алеф" - вся вселенная в одной точке, "В кругу руин" - ты видишь сон, но в то же время можешь быть и плодом сна другого. Наталкивает на мысль, может, вся наша жизнь и мы сами лишь сон.
Одно из любимейших произведений - рассказ на страничку. О любимом городе. Буэнос-Айрес.

Произведения Борхеса хочется перечитывать снова и снова. И остается только удивляться его эрудиции и совершенно особому восприятию мира.

К этому тому (как, впрочем, и ко всем остальным) переводчик Борис Дубин написал на редкость пространное и заумное предисловие. Однако в одном касательно данного тома он стопроцентно прав: во втором томе собран Борхес из Борхесов, самые лучшие и поражающие воображение произведения великого аргентинца.

Фантастика на грани реальности и реальность на грани фантастики в "Вымышленных историях": сто томов энциклопедии Тлёна ("Мир станет Тлёном....Но мне все равно", - напишет в конце этой новеллы Борхес), кто-то попытается стать Сервантесом и написать Дон Кихота, в Вавилоне идет жестокая лотерея ради жестокой лотереи, Вселенная предстает в виде библиотеки, где безумные люди ищут книги то в надежде, а то и в отчаянии что-то узнать, а каталогизаторы пытаются привести этот хаос к порядку, кто-то убийством предает военную шифровку, кто-то пишет книгу о Килпатрике, потому что, возможно, и это тоже было предусмотрено, а Яромир Хладик ожидает казни.

В сборнике "Алеф" богословы спорят о том, что все равно Богу, дурит Эмма Цунц, а Тесей идет на встречу Минотавру, а Аверроэс ищет подходящее слово для перевода.. И можно было бы продолжать дальше. Но стоит ли? Борхеса, как и энциклопедию, не перечислишь. Главное здесь вот что: поражает! Даже нет, крышу сносит, что все эти новеллы на разные темы собраны одновременно, идут одна за другой, что он знает так много и так свободно со своим багажом знаний обращается, что он не диктует тебе свои мысли, а заводит в тот самых сад расходящихся тропинок, где ты волен выбирать любую и блуждать, описывать круги или сразу пытаться искать выходы. Когда читаешь много Борхеса, несколько изменяется взгляд на мир: привычные рамки становятся шире, откуда-то появляется магия.

Здорово, что в этом собрании сочинений в целом и в этом томе в частности есть еще и его эссе, критика и лекции. Потому что они выдают его живого. Читаешь и думаешь, что он был очень интересный человек. Читаешь и словно общаешься на около литературные темы. Словом, Борхесу - одно большое "да"

В 1938 году Хорхе Борхес лежал в больнице с заражением крови (как описано в рассказе "Юг") и, чтобы не умереть, выдумывал истории. Так появился Пьер Менар, автор Дон Кихота. Потом автор Пьера Менара вышел из больницы, поехал в загородное поместье и был убит поножовщиком в придорожном альмасене. Тогда же он написал бесконечное число рассказов, эссе и стихотворений и, для разнообразия, прожил известную всем нам жизнь, а, быть может, в какой-то из неисчислимых отдельных реальностей и все еще жив.

Основным литературным занятием Борхеса было изображение в форме рассказа (и любой другой форме) своих любимых представлений о тексте и вечности, чаще всего заключенных в форму или метафору литературного лабиринта, изобретенного и построенного им во множестве вариантов. Так он словесно рисует Великую библиотеку, содержащую в себе все возможные тексты, например, единственный правильный к ней указатель, бесконечное количество неправильных, свое же собрание сочинений, в котором вместо фамилии автора стоят таинственные буквы "дсрхес" и оконченый второй том мертвых душ, в котором все буквы "о" заменены на "х". Так возникают Алеф - точка в пространстве, содержащая в себе весь мир, и жрец киче, видящий в каждом новом сне внутри предыдущего сна на одну песчинку больше. Таких восхитительных примеров много; про созданное Борхесом бесконечное число рассказов я говорю почти серьезно. Сам он часто упоминал, что его существование оправдывают скорее не написанные произведения, а задуманные. Так он в одном эссе обмолвился о рассказе, который никогда не напишет, о мальчике, помнящем все, что видел, вплоть до мельчайшей детали. Рассказ этот все же появился на свет и известен нам как "Фунес, чудо памяти". Чтобы не писать остальное, приходилось создавать воображаемых авторов и воображаемые их произведения, которые подробно анализировать и рецензировать. Перечни написанного Гербертом Куэйном и Пьером Менаром упоительны сами по себе.

Проза Борхеса составлена тонкой игрой отражений, цитат, аналогий и инверсий, подобий и подмен. Эти идеальные конструкции несут в себе навязчивость сна; Хорхе Луис был великим сновидцем и снотворцем. Но также не трудно понять, как они находят выход в стихах. Идея Алефа глубоко поэтична.

Мне кажется, что XX век дал нам двух великих писателей - Джойса и Борхеса. Влияние слепого аргентинца на литературу огромно. Приглядываясь к большинству постсовременных авторов, я нахожу в них отражения его отражения. Но влияние, оригинальность, глубина и богатство его образов и идей мне не кажется сейчас главным его достоинством.

Я люблю вспоминать, что некогда от прочтения сборника рассказов Борхеса у меня осталось ни с чем другим не сравнимое острое ощущение сожаления, что книга уже закончилась (разумеется, я прекрасно при этом понимал, что читать ее можно бесконечно, тем более, что «утопия усталого человека» входила в ту компиляцию); это случилось неожиданно, потому что я переходил от рассказа к рассказу не в приведенном порядке, а в относительно случайном, то есть, по алфавиту. Сейчас же, когда мне приходится выбирать между нехваткой еды и нехваткой сна, ничто не приносило мне столько радости и отдохновения, сколько эта книга, среди страниц которой я неисчерпаемым спокойным удовольствием путешествовал по ее воображаемым лабиринтам.

Борхес писал:

Хочу остаться в памяти не столько поэтом, сколько другом; пусть кто-то повторит слова Данбара, Фроста или человека, видевшего в ночи кровоточащее древо Распятья, и вспомнит, что впервые слышал их от меня.

Согласитесь, не каждый писатель может искренне сказать так о себе.

Нескончаемые коридоры лабиринта, сплошь заставленные стеллажами с книгами, тянулись и уводили в неизвестность того, кто крался по ним, преследуя неведомого хищного зверя, пряча за спиной острый клинок, жаждущий крови. Вдруг что-то привлекло внимание преследователя: за очередным поворотом пути, или это был когда-то пройденный им поворот, но он не обратил тогда на него внимание, или обратил, но уже не помнил этого, раскрылась комната, полная зеркал. Они были повсюду, разных форм, в разных оправах, и отражали в себе всё существующее в лабиринте и за его пределами, множили бесконечные миры, в точности повторяя их или нещадно искажая и переиначивая. В зеркалах он разглядел того, за кем гнался уже целую тысячу лет или больше; он не помнил, когда отправился в этот путь, ведомый жаждой крови, жаждой поймать неведомого зверя. И вот он перед ним. Зеркала множат чёрные полоски на рыжей шерсти, повторяют все движения грациозного сильного тела хищного зверя. Хищник видит его, в зеркалах встречаются их взгляды, и рука тянется за клинком, звенящим клинком, преисполненным в этот момент желания убивать, а хищник готов сделать свой страшный смертоносный прыжок… Но в этот момент он понимает, что он и есть этот хищный зверь, жаждущий смерти тигр, и что всё это время, многие тысячи лет, он преследовал зверя и сам стал им, и в зеркалах он видит лишь своё отражение, бесконечное множество раз повторённое в коридорах нескончаемого лабиринта. И заключенный в тесную клетку тигр просыпается…
.
Если после прочтения такого импровизированного вступления ничего не понятно, но очень интересно, тогда самое время вам познакомиться с произведениями Хорхе Луиса Борхеса, аргентинского писателя, поэта и публициста. Лабиринты, зеркала, отражения, клинки, монеты, тигры, сновидения, бесконечность и повторение, змея, кусающая себя за хвост, - любимейшие символы и мотивы его творчества. Честное слово, сложно найти произведение Борхеса, будь то поэзия или проза, где не упоминалось бы что-то из этого перечня. Тем не менее, читать его рассказы, стихотворения и очерки невероятно увлекательно, потому что в них сложно предугадать, на какой ноте завершится в этот раз сюжет и куда заведёт читателя замысел автора. И ещё увлекательнее последствия прочтения его произведений: никогда не знаешь, в какой момент тебя накроет пост-борхесовское расширение сознания и ты вдруг откроешь для себя новые грани и смыслы давно понятных и, казалось бы, устоявшихся явлений.
.
Я Борхеса люблю давно и нежно, поэтому в клетку с его тиграми мне заходить не страшно. И я прекрасно понимаю, что такие эксперименты с сознанием, как предполагает знакомство с творчеством автора, не каждому читателю по душе. Но тем, кто рискнёт, рекомендую принимать Борхеса дозированно и не акцентировать внимание на его любимых темах, иначе кроме них сложно будет увидеть что-то ещё.
.
Для начального знакомства с писателем отлично подойдут «Шесть задач для дона Исидро Пароди», «В кругу развалин», «Сад расходящихся тропок», сборник рассказов «Алеф». Особая красоту и звучность нахожу в стихах Борхеса, поэтому их также рекомендую к прочтению.