Двенадцать

(III, 297).

«Когда ты загнан и забит», может возникнуть желание почитать Блока. Особенно, когда в одном мемуарном произведении очень талантливо нарисован портрет Александра Александровича (об этом в другой раз).
Поэма была задумана ещё до революции и так и не окончена (1910 – 1921). 12 июля 1919 года сам автор писал в предисловии, что не было смысла заканчивать, «когда революция уже произошла» (III, 295). До некоторой степени произведение имеет автобиографическую основу, но, в сущности, это не только о себе, а обо о всей России.
Грядёт Возмездие… Оно настигнет всех! Не только потому, что вместо «железного» девятнадцатого наступает более страшный двадцатый, не только потому что одни охраняли, а другие расшатывали... Похороны незнакомого «демона» отца в Варшаве, умершего до приезда сына, – это мучительные похороны прошлого. Тем не менее, именно предгрозовые мгновения открывают между светом и тьмой удивительные горизонты для художника.

(III, 302)

Поэма во многом восходит к «Евгению Онегину», прежде всего, по структуре, где история – фон для жизни героев, а лирические отступления играют важную смысловую роль. Отличаются, конечно, главные герои в силу разности поэтических гениев. Но не стоит уподоблять блоковское (как, впрочем, и пушкинское) произведение «энциклопедии русской жизни»: «Возмездие» шире и глубже. При всей сжатости поэмы об истории России XIX – ХХ веков можно понять и узнать гораздо больше, чем из самого подробного учебника или монографии.
Уловлен дух времени, причём не только современной Блоку эпохе, но и раньше, в том числе, времени его дедов:

(III, 315 – 316)

Лирические отступления поэмы разошлись на крылатые слова, так что если прочтёте, то увидите много давно знакомого.
Сам Блок в предисловии выстраивает перспективу «Возмездия», её эпилог, «последнее звено длинной цепи». Но и то, что сделано, поразительно живо и страстно!

"Двенадцать" - поэма полифоническая, она состоит из несвязных эпизодов, выкриков и высказываний двух планов: во славу революции (за большевизм) и во славу Божью (против большевизма) , кроме того, в поэме много контраста, антитезы, парадоксов, например: "Злоба, грустная злоба / Кипит в груди... /Черная злоба, святая злоба..." - и непонятно, "чёрная" и "святая" злобы это одна и та же или это разное, если одна и та же, то одновременно или нет, то есть на первый взгляд непонятно, что в поэме вообще происходит, потому что абсолютно нет авторского голоса. Когда говорят о поэме, обычно любят рассуждать, за кого же автор. Однако, это досужий разговор и, кроме того, большая помеха к пониманию произведения. Итак, о чём же написал А. Блок?
Ключом к поэме служит статья А. Блока "Интеллигенция и революция", которую он писал одновременно с поэмой. Я сейчас просто и доступно выхвачу и перескажу те фрагменты статьи, которые как-то объясняют нам поэму. В этой статье поэт говорит о своей художественной задаче в изображении современности: цель художника не описание того, как и кем исполняется задуманное, цель - видеть то, что задумано, слушать музыку революции. Что же такое революция для Блока? Её цель - всё поменять; она задумана как средство народа изменить "лживую, грязную, скучную, безобразную" жизнь. Что ж, хорошо. Но революция, пишет Блок, движима не только желаниями людей, она сродни природному явлению, бурному потоку, который сносит всё на своём пути: и хорошее, и плохое - кроме того, этот поток может выкинуть на берег и сохранить что-то действительно плохое, то есть революция - это не столько человеческая воля, сколько неуправляемая сила, которая не разделяет зёрна от плевел. Но сам по себе лозунг: "Мир и братство народов", - это то, ЧТО задумано, это музыка революции. Далее А. Блок призывает интеллигенцию не сокрушаться, что погибла Россия (не погибла!), не относиться надменно к тому, как исполняют переворот необразованные большевики, потому что эмоциональное вмешательство, "душевность" "кровь притягивает", А. Блок призывает вслушиваться в музыку революции, потому что разрулить её может только дух. Непосредственно о своей поэме, уже после её выхода, он говорил, что это не политическое произведение, да и в статье "Интеллигенция и революция" упоминал о том, что неполитизирован и к оным не обращается. Таким образом, совмещая чтение поэмы и статьи, мы понимаем тот особый фокус, с которым Блок смотрит на революцию: его интересует революция в голом виде, без политических одежд, революция с её прекрасным лозунгом, без ошибок и заблуждений тех, кто её воплощает. Поэтому А. Блок явно иронизирует над "витией", сокрушающимся, что погибла Россия, поэтому кровь, которая есть в поэме, случается из-за "душевности" Петрухи, из-за его эмоционального порыва, Катька - не жертва революции (это тогда была бы очень ненужная и глупая жертва), жертва эмоций Петрухи, который её приревновал; и поэтому 12 красногвардейцев соотносятся с образом 12 апостолов, ведь их лозунг "Мир и братство народов". Обратите внимание на противопоставления: противопоставления играют роль разных мнений, роль политической оппозиции, то есть крик "Без креста", который чередуется молитвенными словами, эта как бы одежда революции, это человеческое, политическое, это не тот поток, который должен был случится и который неподвластен человеку, человеку неподвластен Христос, который "невредим" идёт впереди, это тот самый дух, который вынесет из революции правильно, а люди не способны бороться с её ужасами.
В поэме "Двенадцать" А. Блок посмотрел на революцию с особенного угла зрения - именного с художественного. В этой поэме А. Блок аполитичен и не человек, а только художник. Поэт не рассуждает о революции, а только описывает то, что видит и слышит - отсюда необыкновенная полифония и отсутствие авторского голоса. В то же время эта полифония, этот общественный конфликт как бы намотан на стержень этакого природного катаклизма: черный вечер, снег, сильный, сносящий ветер, идут двенадцать со своей целью принести мир и братство всем народам, позади них несчастная собака, символизирующая Россию, а впереди Христос, невредим, за вьюгой невидим, идущий "поступью надвьюжной", он как бы сливается со стихией, он и есть эта стихия, для Блока он дух революции, её музыка, её сущность, не люди, которые "без креста" и - "ножичком полосни", а Христос. Известно, что А. Блок сначала планировал поставить вперед дьявола, но поставил Христа и признавался, что сам не знает почему, просто так написалось. "Всем телом, всем сердцем, всем сознанием - слушайте Революцию", - писал А. Блок в своей статье, а в поэме "Двенадцать" изобразил, как её услышал он сам.

Совсем недавно познакомилась с данной поэмой Блока, и была очень сильно удивлена прочитав нечто подобное. И вовсе не потому, что поэма мне очень понравилась/не понравилась. Однако, вернёмся немного назад и разберём всё по полочкам.

Впечатление от данного произведения нейтральное. Вместо того чтобы наслаждаться поэмой, мне приходилось разбирать каждую строчку. Прочитав около 1/4 всего объёма "Двенадцати", я поймала себя на мысли, что не понимаю что читаю. Я произношу слова, но не могу вникнуть в их суть. Пришлось начать всё с начала.
И вот тут началась моя головная боль. Обругать последними словами автора, мне не позволяли лишь его прекрасные стихотворения, которые я полюбила ещё в начальной школе.
И ведь правда. Те кто знает биографию Блока и знаком с его творчеством поймут меня. Разве от такого человека, как Александр Александрович, можно было ожидать нечто подобного? Он был далёк от революции и был человеком из достаточно богатой семьи. Большую часть своего творчества он посвятил Менделеевой (да-да именно той Менделеевой, отцом которой является знаменитый химик Д.И.Менделеев). И тут неожиданно он пишет данную поэму, которая получает негативные отзывы и, даже более того, обеспечивает ему "встречу" с виселицей. А Блок продолжает подливать масла в огонь, утверждая "Я - гений!", а такие слова он не говорил даже после написание "Стихов о Прекрасной Даме". Что он добивался этим доказать? Кому? Для чего он вообще её написал? Что хотел показать? До сих пор ходят споры. На эти вопросы каждый находит свои ответы.
Я выскажу свою точку зрения. И не ручаюсь, что она будет верной.

Начнём с названия. Двенадцать. Именно двенадцать. Не "Поэма о двенадцати" и не "Двенадцать революционеров", а просто "Двенадцать". То ли Блок решил не заморачиваться и назвать поэму по количеству глав (которых, как не удивительно 12), то ли, как было сказано выше, по количеству революционеров. А возможно это 12 апостолов! В самом конце поэмы, упоминается Исус Христос, который (как мне показалось) и ведёт за собой этих 12 революционеров. Те, кто читал, понимают мои размышления. Более подробно описывать не буду, что бы не считалось за спойлер, для ещё не читавшего человека.
Сюжет. Сюжет разворачивается на фоне революционного времени: грабежи, голод, убийства, развратные девицы, взятки. Любовной линии нет, так как я не считаю, чем-то таким, отношения между проституткой и убийцей, а потом терзания другого убийцы, о том что он убил проститутку, которую якобы любил. Кроме того, эта недо "Любовная линия" описана на одну главу (причём не самую большую). Далее автор показывает нам все "прелести" жизни в России и как на эту жизнь повлияет революция. Приведу ещё один пример. Были в поэме пару строк, примерно такого содержания: "Идут вперёд революционеры, а позади них голодный пёс". В моём представлении, революционеры представляют собой революцию и начало нового времени, а пёс который идёт за ними - это данная жизнь людей, их беды и проблемы. Проблемы всей страны.
Массовые убийства, которые можно догадаться, происходят, выступает в роли платы за новую жизнь. Для того, чтобы что-то получить надо чем-то пожертвовать. И тут можно опять вернуться в конец поэмы, где описан Исус Христос. Он несёт кровавый флаг. Именно кровавый, а не красный, как было написано в поэме ранее. Мне кажется, что взаимная символика присутствует.
Смысл. А вот здесь будет посложнее. Блок прекрасно знал к чему может привести написание данной поэмы, но всё же решился выпустить её в свет. Рассказать людям правду? Так люди и так её знали, но не те времена были, что бы возмущаться, как говорится "Вся власть учредительному собранию!". Даже для меня это остаётся открытым вопросам.

Вывод: Написана поэма сложно и читать её тоже сложно, но это того стоит. Возможно, после первого прочтения, мозг будет взрываться и кричать благим матом о "бреде и безумии", но если вы постараетесь и прочтёте её раза 3.., то на несколько дней точно обеспечите себе разнообразность мыслей и доводов. Будет о чём подумать.
Время затраченное на "Двенадцать" не жалею. Всё же Блок мастер своего дела. Советую всем!

Однако, моя оценка 3/5. Начинать знакомиться с Блоком, как с писателем, а не с поэтом, точно не стоит с этого произведения.

Возможно, главное произведение Блока, восславившее его и спровоцировавшее огромное количество споров и трактовок, большая часть которых так или иначе лежит в абсолютно гениальной, переворачивающей всё повествование с ног на голову концовке.

12 красногвардейцев в течение 12 глав подобно апостолам нового времени и новой веры ходят по улицам Петрограда, становясь активными участниками событий пытающихся свыкнуться с новой парадигмой людей. Революция происходит в миг, но после самого факта свершения новой идеологии нужно время чтобы проникнуть в общество и пустить свои ростки повсюду. Именно этот процесс мы и наблюдаем: революцию, происходящую в умах.

Если вы знакомы с поэзией Блока, вам наверняка бросится в глаза абсолютно нетипичный для него вульгарный стиль, изобилующий просторечным жаргоном, за которым всё же угадывается знакомый почерк. Автор писал поэму после долгого молчания и пытался придать своим строкам новый ритм и форму, соответствующую времени чтобы отразить случившуюся смену идеологий и показать, как она начинает менять облик города, его жителей и конечно же «новых хозяев» - красногвардейцев, патрулирующих Петроград.

В такой стилистике угадывается попытка самого автора «понять» революцию и показать своё непростое к ней отношение. Это читается в главной сюжетной линии и основном конфликте поэмы: судьбе Катьки и отношении к произошедшему Петрухи. Петруха для меня – альтер-эго автора и именно посредством его ощущений Блок пытается донести сложный комплекс своего восприятия случившегося в России.

Кроме Петрухи мы знаем ещё Андрюху и потому параллели между красногвардейцами и апостолами становятся ещё более очевидными. Относительно же фигуры Христа есть немало разных трактовок: от «это доказательство что дело революции угодно Богу» до «Христос будет изгонять из этих лжеапостолов зло». Но как бы нам ни было интересно её трактовать, важно помнить, что сама фигура Христа сопоставима по глубине идеи свершившейся революции, а потому эта фигура одновременно антитеза и эквивалент этой самой революции.

Абсолютный шедевр Блока был очень неровно воспринят творцами, находящимися по разные стороны баррикад. Многие поэты резко высказались по этому поводу и прекратили общение с автором. Не принятый и не понятый современниками после «Двенадцати» Блок написал «Скифов» и ещё несколько стихотворений. Всего через три года после первой публикации поэмы он умер, а через 2,5 недели после его смерти был расстрелян Николай Гумилёв. Золотые годы Серебряного века русской поэзии неумолимо подходили к концу.

Текст "Двенадцать", который входит в типичную школьную программу по русской классике, я в свое время упустила из виду - всю мою память с того времени заполонила "Незнакомка", став самым лучшим стихотворением для меня вообще. Предвкушая размах, живописно расписанный Быковым в фразе "главная поэма ХХ века" в одной из его лекций, я с трепетом открывала файл в читалке (и кто сказал, что с диджиталом меняются самые важные этапы в отношениях с книгами?) и наткнулась о скалу - все великое обещают поместить в 40 куцых страничек с картинками. Точно поэма? Даже это слово из 5 букв звучит масштабнее.

Но разбилась о скалу я все же волной - и после прочтения рассыпалась брызгами возгласов, обломков, восторгов. Но как их собрать, ведь они все такие разрозненные малютки? Разве что выписать 12 частей великого в bullet points (очень захотелось просто поддержать Блока в его выборе).

• Иллюстрации. Мне очень по душе то, что нарисовал Анненков. Нет, правда, это просто прекрасно - не столько потому, что они подходят тексту как таковому, сколько потому, что они идут тексту русской классики, проводя жирными линиями параллели с коллекцией Третьяковки, что на Крымском Валу
• 12. Гениальное название. Многозначность самой цифры, шаблон для формата произведения, характеристика для героев, которая включает в себя и мистику апостолов, и космические законы
• Язык. Какие это стихи! Каждая строчка, как удар хлыстом, как дробь зубов на морозе (вьюга!), как пулеметная очередь (ружьеца!). Тут не до сантиментов, не до русских полей - весь смысл в междометиях и коротких речевках.
• Обороты. Внутри строчек - россыпи жемчугов. "Товарищ поп", "и крестом смело брюхо на народ", "Ах ты Катя, моя Катя, Толстоморденькая..." Читаешь, как в русской бане веником машешь: "Ай, хорошо!", "Ай, хорошо!"
• Раскрытие темы. Блок не пишет много и долго об одном из самых (если не самом) обсуждаемых событий в русской истории. Но то, на что у Шолохова уходило сотни слов, у Блока помещается в двух строках. "Ай, ай! Тяни, подымай!" - тут и юмор, и погутарить о пустяках, и лихой (лихорадочный?) огонек в глазах, и коллективизм просыпающийся.
• Многозначность. Ощущение, что читаешь строчку - а за ней море. Смысла, символизма, контекста. Сразу чувствуешь, что всего не поймешь, что надо перечитать, подчитать. Я пока писала рецензию, три раза перечитала, и то, конечно, всего не ухватила. Не сомневаешься, с чего каждый раз копать - клад везде зарыт, везде найдется.
• Цвета. "Черный вечер, Белый снег, Ветер, ветер!" Весь язык - в этой гамме, все произведение - в черно-белой неумолимости, в поглощении всего белого света черной злобой (иллюстрации Анненкова!)
• Мораль. Революция и Бог. Снова в двух словах:

• Параллели. Спасибо за наводку Быкову. Потому что [о, гений, гений!] сюжет революционный основан на сюжете библейском. Хорошо же без креста, тра-та-та!
• Многоголосность. Вся разрозненность и обрывочность создают атмосферу - как будто идешь в толпе на демонстрацию, революцию, просто подтвердить свои идеологические взгляды, и крутишь головой по сторонам. Гомон-гомон голосов: чужие всхлипы, залихвацкая самонадянность, отдаленная пальба. Все идем на погибель:

• Тоска. Как контрастно (цвета!) на фоне жесткости главы находить строчку - всего одну - от которой так сжимается и переворачивается сердце в груди. Как будто за секунду жизнь пронеслась со всеми ее взлетами и падениями. Когда был пахабным все время, а в конце сказал:

• Накал и кульминация. Когда, кажется, с первых строк уже можно волком выть, но с каждой главой/часом/вехой/шагом все беспросветнее мгла, все чернее вечер и серее снег, ветер уже сваливает с ног, а красные подтеки под глазами все алее ("Ужь я ножичком полосну, полосну!.. Скучно!"), а в конце - в конце белый венчик из роз и снежная жемчужная россыпь. Залиться слезами.

  Потому что it's always darkest before the dawn.

Знакомиться с творчеством А.А. Блока я начала, как и полагается, с его ранней лирики. Наиболее яркой и выигрышной стала его любовная лирика ‒ цикл «Стихи о Прекрасной Даме», «Незнакомка»… Не могу сказать, что всё это мне близко, но читать это, во всяком случае, приятно. Ранние стихи о России тоже вполне читаемы, не раздражают, написаны они красивым языком, в них есть трепет, нежность, отчаянная, но искренняя любовь…

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые,-
Как слезы первые любви!

Тебя жалеть я не умею
И крест свой бережно несу...
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!

Вот она, Россия в представлении Блока в 1908 году. Он признаёт убожество своей родины, но он видит те многочисленные мелочи, которые украшают Россию, делают её необыкновенной.

Современники о Блоке вплоть до 1918 года отзывались как минимум хорошо. Цветаева посвящала ему цикл стихов, в котором Блок почти приравнивается к богу; примерно о том же говорила и Ахматова; именно к Блоку из Москвы приехал Есенин, и именно благодаря ему впоследствии стал популярен… Список современников, уважавших, хваливших и восторгавшихся Блоком можно перечислять долго.

Но в 1918 году от него отворачиваются почти все. Почему? Потому что Блок, внезапно и неожиданно для всех, публикует «Двенадцать».

На мой взгляд, данная поэма ‒ это самая большая ошибка в творчестве Блока. Его слог неузнаваем в данном произведении. Все те черты, за которые многие так полюбили Блока, испарились, не оставив следа. Куда-то делась романтичность, загадочность, мелодичность… Уже нет такого обилия красочных эпитетов, метафор, сравнений, нет былого волшебства поэзии. А что взамен?

В зубах цигарка, примят картуз,
На спину надо бубновый туз!

Свобода, свобода,
Эх, эх, без креста!

Тра-та-та!

Холодно, товарищи, холодно!

— А Ванька с Катькой в кабаке...
— У ей керенки есть в чулке!

— Ванюшка сам теперь богат...
— Был Ванька наш, а стал солдат!

— Ну, Ванька, сукин сын, буржуй,
Мою, попробуй, поцелуй!

Таким образом, лично в моём понимании, Блок опустился. Опустился до уровня грязных революционеров, разграбивших страну, разваливших многовековую империю, заставив людей голодать, сходить с ума и умирать. Одним словом: не поэма, а катастрофа. В том числе, катастрофа для творческого пути Блока…

Впоследствии он поймёт свою ошибку, попросит уничтожить все экземпляры поэмы, но она всё равно передаётся от поколения к поколению вот уже сотню лет. Хорошо ли это? Сомневаюсь.

Поэма Блока оказалась ультракоротышкой. Читал в школе, казалось длиннее))

С годами и опытом такого рода поэмы работают гораздо больше, в ней полно силы, животной ярости и дикого сексуального подтекста.

Согласен с синопсисом про электрическую силу строк, буквально слышишь эти "тра-та-та-та", видишь перед собой и блудящую, и бюргера, и красноармейцев, в которых мало жалости и еще меньше справедливости.

Интересно как в поэме отозвались приметы революционного времени - гнетущая атмосфера холода, неопределенности, террора и витающие в воздухе надежды на лучшее.

Музыка революции, со всеми ее случайными всхлипами, но все же стремлении к гармонии.

Абсолютно великая вещь, перечитайте взрослыми, вам понравится, займет 10 минут :)

С поэмой «Двенадцать» у меня отношения длительные и сложные: то я ею восхищался, то пренебрегал, то уважал, как классику, а теперь восторгаюсь и очень ценю. Словом, отношения эти можно назвать приятельскими. Но начну по порядку.
Дело было в пятом классе. После болезни у меня было две недели освобождения от физкультуры, которая, как назло, была не последним уроком, ведь тогда бы я уходил домой раньше, - нет, она стояла в середине расписания. Что делать? Возвращаться домой, чтобы потом вернуться обратно? Не успею. Сидеть на лавочке, пока остальные ребята лазают по канатам и прыгают через козла – пожалуй, это было бы сродни издевательству. Слоняться по пустым коридорам? Не вариант. Поступили так – на время урока, от которого я был освобождён, моя классная руководительница, преподаватель русского языка и литературы, брала меня к себе на занятия со старшеклассниками, где они проходили как раз «Двенадцать», а я сидел на последней парте и делал домашнее задание. Вернее, пытался делать, потому что грубый, аритмичный, рубленый слог Александра Александровича меня поразил и обворожил:

Гуляет ветер, порхает снег.
Идут двенадцать человек.

Винтовок черные ремни,
Кругом — огни, огни, огни…

В зубах — цыгарка, примят картуз,
На спину б надо бубновый туз!

хлёсткие рифмы и просторечные обороты ошеломили:

Эх, эх!
Позабавиться не грех!

Запирайте етажи,
Нынче будут грабежи!

Отмыкайте погреба —
Гуляет нынче голытьба!

а подробности касательно отношений мужчин и женщин приятно, но стыдно волновали, заставляя краснеть, однако, глядя на поведение одиннадцатиклассников, которые в моём тогдашнем понимании были уже взрослыми мужчинами и женщинами, я догадывался, что всё правильно понимаю:

Запрокинулась лицом,
Зубки блещут жемчуго́м…
Ах ты, Катя, моя Катя,
Толстоморденькая…

У тебя на шее, Катя,
Шрам не зажил от ножа.
У тебя под грудью, Катя,
Та царапина свежа!

Эх, эх, попляши!
Больно ножки хороши!

В кружевном белье ходила —
Походи-ка, походи!
С офицерами блудила —
Поблуди-ка, поблуди!

Ведь что тогда я, в возрасте 10-11, лет знал о поэзии? Только то, что я получил из школьной программы: расчленённого Пушкина, облепленного фиговыми листками Есенина и обрывки Тютчева, а тут – могучее, не укладывающееся в голове произведение, где автор не кажется парализованной статуей, которая описывает свои стерильные восторги относительно берёзы или лошадки – нет! Блок мне тогда показался настоящим, живым, почти что прямо уличным! Поразил! Но смутило меня тогда то, что я совершенно не знал контекста произведения, декораций, то есть какие-то голодные буржуи, невесёлые попы, Учредительное Собрание, юнкера… Во всем этом хотелось разобраться, потому что без этих знаний было неловко и, пожалуй, даже обидно. Тот случай, когда ты осознаёшь, что большую часть понял, но в детали не вник, а объяснять тебе их никто не собирается. Казалось, что «умалчивая» меня либо держат за недостойного внимания недотёпу, либо готовят мошенничество. Конечно, придя домой, я первым делом полез узнавать про Революцию, но тексты найденных мною книг были слишком тяжелы и громоздки для пятиклассника. А потом грянули контрольные работы, диктанты, каникулы и стало не до Блока.

Когда же я сам учился в старших классах, то поэму эту пропустил – может, болел, а может, прогуливал – не знаю. Остались только смутные детские воспоминания, надёрганные цитаты-лозунги, транслируемые оголтелыми персонажами 7 ноября, да несколько «документальных» телепрограмм, где разные сомнительные личности высказывались о Блоке, как о перебежчике, а о «Двенадцать» - как о подобострастной джинсе новому режиму. И, если знать поэму только урывками, кусками, внешне, то в это верилось легко, потому что я уже прекрасно знал, от чего не смог спасти попа золотой иконостас, а буржуя – воротник, как он в него не прятался. Детский свой восторг я презрительно отмёл в сторону, сочтя наивным, произведение же отнёс к категории атавизмов, которые остались в школьной программе по недосмотру. Словом, не просто прошёл мимо, но ещё и презрительно хмыкнул. Хорошо, что не плюнул.
Тут можно вспомнить слова Стендаля из «Красного и чёрного»:

Слова безусловно верные, но в данном случае неприменимые. Впрочем, обо всё по порядку.

Прошло ещё лет пять и стихи Блока стали как-то незаметно приходить в мою жизнь – то «Незнакомка» пройдёт мимо и одарит флёром духов и туманов, то бессмысленные и тусклые фонари с аптеками за ночным окном… Словом, стал я задумываться и «авторитетное» мнение персонажей из телевизора перестало казаться таким уж авторитетным. А теперь вот, накануне годовщины со дня рождения Александра Александровича, я закинул себе на плеер «Двенадцать» и понял, что политика тут – не более чем дань времени, обстоятельствам и если бы место юнкеров и голытьбы заняли бы набобы и дервиши (хипстеры и олигархи), то сути бы это не поменяло. Просто случилось так, что мир рухнул в условиях послереволюционного Петербурга, а не Калькутты времён Моголов. Каким же близоруким и доверчивым показался себя я, когда понял, что в трёх соснах не видел леса. Это всё равно, что в «Макбете» увидеть критику феодализма или в Красной Шапочке узреть жестокое обращение с животными – «за такое морду бить надо!» Когда же я прочитал комментарий, разъяснение самого Блока, то всё встало на свои места окончательно:

Вот так вот, из-за пары внешних атрибутов, данностей времени, увидеть в гениальных стихах о непрерывном и жестоком развитии цивилизации по спирали реверанс в сторону власть имущих… Каюсь. На третьем десятке каюсь. Надеюсь, что ещё не поздно.

Такая вот рецензия с элементами истории о том, как на протяжении жизни менялось и эволюционировало мнение и восприятие великого произведения.

Пролог поэмы дышит предчувствием трагических перемен - "и мир - он страшен для меня". Ещё нет первой мировой (время написания поэмы-1910 1911 годы), революции 1917г., гражданской войны, - но поэт- провидец, - у него туго натянутые нервы, чувствует их приближение - "Как встарь, повита даль туманом, И пахнет гарью. Там пожар". Настолько ёмкая поэма, её читать - словно три романа в одной небольшой поэме. Стихи - порой, как метроном, порой, как орган, как скрипка, - целый оркестр. Поэма - исповедь поэта, его распахнута душа, он весь открыт перед тобой. Как будто кожа его снята, ты видишь кровь, ты чувствуешь боль поэта, -А. Блок клеймит век девятнадцатый - "Век девятнадцатый, железный, Воистину жестокий век!" Говорят, поэт был "интровертом", закрытым человеком", но его поэзия опровергает эти взгляды - он настолько открыт в поэзии - за него даже страшно, - недаром он прожил всего сорок лет... И в двадцатом веке А. Блок не видит просвета - "ещё бездонней, Ещё страшнее жизни мгла"... Настоящая поэзия - страшная сила, особенно, если поэт такой, как А. Блок, - он "жжёт", он убедителен, покоряет потоком поэтических символов. А. Блок не принял до конца Советскую власть, но он - революционер по духу, - как он описывает толпы народа, - в этой толпе видишь лица... "Вся жизнь в столице, как пехота, Гремит по камню мостовых, Идёт, идёт нелепым строем, Великолепна и шумна". Начало века двадцатого - начало больших перемен: здесь поэт описывает смерть, панихиды, похороны старого профессора - как смерть всей прошлой жизни - "Страна под бременем обид, Под игом наглого насилья". И герой поэмы - поэт, растерян :- "в ушах- какой-то смутный звон"... Но всё же последняя глава поэмы звучит на более высокой ноте: " Остановись на миг Послушать тишину ночную: Постигнешь слухом жизнь иную, которой днём ты не постиг... Всё вспыхнет в сердце благодарном, Ты всё благословишь тогда... А мир - прекрасен, как всегда". "Трагический тенор эпохи" - так отозвалась Анна Ахматова об ушедшем поэте. Он и трагический, и светлый, и прекрасный - наш Александр Блок.

Очень патриотичное произведение. Мне было приятно осознавать, что я одна из "скифов", читая эту книгу. Здорово. Особенно актуально в сегодняшнем мире, в сегодняшней политической обстановке, на фоне санкций против России... подумать только, почти век прошел с момента написания "Скифов", а всё написанное актуально и сегодня! Просто поразительно...
Я так прониклась "русским духом" после прочтения "Скифов", что стала чуть больше любить Россию и особенно неповторимый русский народ :)

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых...
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!