Этот роман - продолжение книги  "Белая обезьяна" Джона Голсуорси  в трилогии "Современная комедия" саги о Форсайтах. О смене ракурсов и впечатлениях, вызванных этой сменой, я уже написала, и, кажется, что здесь ничего особенного быть уже не могло. Но нет, трилогия и впрямь не портится, а конфликты не повторяются.

Что оказалось интересным в этот раз:

1) Конфликт без сторон. Да, он внешний, острый и снабжён ясным отображением мировоззрения обеих сторон. Но ни к одной стороне не захотелось примкнуть, ни одну не захотелось поддержать. В романе хорошо показано, как победа в суде может обернуться проигрышем в общественном мнении, и это увлекает. Но само противостояние "предприимчивой выскочки" и аристократки лёгкого поведения подано на аптекарских весах: они равны друг другу и ни одна ничуть не лучше другой. Это тоже интересно, потому что нет-нет да и думаешь: не отдаст ли автор предпочтение вот ей? Или ей? Нет, автор - виртуоз, весов не покачнул.

2) Эволюция Сомса. Это, вроде бы, уже не первый том происходит, но, кажется, вот здесь наконец-то прежний Сомс встретился с нынешним. То, как эта встреча завершается в финале романа, обещает что-то интересное в третьей части трилогии.

3) Характеры. Какие же чудные, яркие и натуральные характеры - сперва хотела уточнить: мужские, потом подумала, что и женские тоже. Хотя, пожалуй, мужские характеры здесь более выпуклы, несмотря на то, что основной внешний конфликт - межу женщинами. Этому пункту, мне кажется, ещё предстоит раскрыться в третьей части - потому что и до сих пор в книгах саги были яркие характеры, но то ли из-за включения межклассовой и политической темы, то ли ещё из-за чего, - но в "Серебряной ложке" их яркость какая-то особенная.

Будем читать дальше и выяснять это. 

Замираю в тишине опустевшей комнаты. Раз, два, три... Сквозь щелочки приоткрытых глаз виден солнечный свет. Я просыпаюсь. Глубоко вдыхаю. Открываю глаза. Золотисто-медовый парк на заходе солнца. Ветер легким дуновением коснется щеки. Плавно вальсируя в воздухе, хрупкий, почти прозрачный кленовый лист опустится на колени. В этом просторе остановившегося времени, в этой обители мрамора и памяти я не одна. Рядом со мной мой старый знакомый, почти друг, Сомс. Секунду за секундой, минуту за минутой мы оставляем здесь. Оставляем за плечами прошлое, встречаем настоящее. И, конечно, помним. Обнимаем взором чудесный памятник скорбящей женщине, тонем в прелести творения искусства, но думаем о другом.

Сейчас, в объятьях юной осени, он снова поведает мне о тоске, что гнездится в нем. О ней. О женщине с волосами цвета опавших листьев, что вот уже столько лет перебирает клавиши его души, извлекая из могучего рояля невероятную, полную боли музыку. Он помнит каждую встречу. Их было восемь. Он помнит глубокий взгляд серых глаз, жесты и полуулыбки. Каждый миг отчаяния. Помнит и, пожалуй, никогда не забудет. Он так много отдал бы за малейших намек на взаимность, но нет… Время проходит, время спешит. Он сможет все. Заботливо прикроет собой от боли Флёр и, конечно, простит ей её эгоизм. Он постарается, выкроет себе еще пятнадцать лет и увидит, каким станет Кит. Сходит на первый матч и ощутит истинно форсайтскую гордость от осознания, что это его внук. Пока хватит сил, будет беречь это ценное, что у него есть, от невзгод. Сомс сможет! Вот только единственное у него не получится. Не получится забыть. Забыть ее. Мимолетные встречи в Робин-Хилле, в Булонском лесу, в маленькой квартирке в Челси и здесь… в Америке. Она за роялем, и каждый новый аккорд острым углом ранит душу. И я сижу тут, вдыхаю прелый аромат остывающей земли, стряхиваю золото опавшей листы с колен и так хочу, так хочу ему помочь. Попросить отпустить историю в небо, попросить быть еще сильнее, чем есть, да просто хочу обнять… Вот только поможет ли?

В жизни человека бывает, видно, только одно по-настоящему знойное лето (с.)

Можно ли забыть первую любовь, если для другой в сердце попросту не нашлось места?

Листья опадут и укроются снегом. За снегом будет мороз и сочельник, а после новый виток жизни. Еще один год. Он так и будет сидеть на скамье, задавая себе вопросы, на которые ему никогда не найти ответы. И пока помню, я буду рядом. Глубоко переживать, негодовать и грустить. Как от любви до ненависти, так и от ненависти до любви один шаг. Шаг навстречу к тебе я уже сделала, Сомс…

Мы попали в беспокойную полосу истории, и знаем это, вот и живем со дня на день.

Какая прелесть этот ваш Голсуорси! Наверное, я не смогу выбрать в итоге любимую часть цикла, я дочитываю очередную, думаю, ну вот она, остальные будут на капельку но хуже, открываю следующую и понимаю, что опять «вот она!»))

"Серебряная ложка" хороша еще и тем, что тут картина мира становится шире. В центре внимания происшествие внутри семьи Монтов, но все происходит на фоне мировых событий, в той мере в коей они затрагивают Англию, ее внешняя, и внутренняя политика играют в книге не последние роли и для меня это огромный плюс. Люблю когда автор ненавязчиво и не занудно позволяет окунуться через частные истории в саму эпоху и во все, что ей присуще.

А еще название! Название просто идеальное с учетом того как его обыграл Голсуорси. Родился с серебряной ложкой во рту. Так в Англии говорят о тех, кто с рождения «обречен» иметь все по первому своему слову. Все, сразу и без каких-либо усилий с его или ее стороны. Такова Флер, которой по его же собственным словам ложку эту в рот сунул Сомс. Такова ее заклятая подруга Марджори Феррар. Таков весь их круг общения, да и сама Англия, если раскрыть глаза и не поддаваться самообману.

"Мы избалованы прошлым благополучием, - думал Майкл. - Мы ни за что не признаемся в том, что больны, и, однако, остро ощущаем свою болезнь!" Англия с серебряной ложкой во рту! Зубов у нее уже не осталось, чтобы эту ложку удерживать, но духу не хватает расстаться с ложкой! А наши национальные добродетели - выносливость, умение все принимать с улыбкой, крепкие нервы и отсутствие фантазии? Сейчас эти добродетели граничат с пороками, ибо приводят к легкомысленной уверенности в том, что Англия сумеет как-нибудь выпутаться, не прилагая особых усилий. Но с каждым годом остается все меньше шансов оправиться от потрясения, меньше времени для упражнения в британских "добродетелях". "Тяжелы мы на подъем, - думал Майкл. - В тысяча девятьсот двадцать четвертом году это непростительно".

И пока одни пожинают плоды послевоенной экономики и социальной несправедливости (отношение, а точнее ненависть к иностранцам, безработица, высокая смертность среди бедных слоев населения и прочие «прелести»), другие устраивают целую эпопею из-за смехотворных оскорблений. Одна назвала другую выскочкой, та в ответ приложила ее змеей, и все бы ничего, но сцепившиеся кошки относятся к привилегированным членам общества и дело доходит до суда. И вроде повод бредовый, но давно я так не волновалась, как будто сама присутствовала на процессе. Болела я конечно за Сомса и Флер, хотя последняя мне стала нравиться уже меньше чем прежде, но по сравнению со своей оппоненткой она тот еще ягненок. Марджори ... циничная, непробиваемая, продажная, и таких эпитетов я могу подобрать еще не мало. Если Флер только тянется к модной волне равнодушия и цинизма, то Марджори и есть ее воплощение.

Он был примитивен; она знала, что ему чужд ее идеал: быть безупречной женой, любовницей и матерью одновременно.

Причем хочу отметить мне по душе эмансипация, разумный феминизм и отказ от ханжеской морали предыдущих веков, которая касалась почему-то исключительно женщин, но не стоит ставить знак равенства между эмансипированностью и бл...ом. Одно дело заниматься сексом до свадьбы (или вообще ограничиться им и не вступать в брак) и менять, и выбирать половых партнеров по своему разумения, не оглядываясь на то, что по этому поводу думает общество и совсем другое дело, например, измена или расплата с мужчиной через постель. Это уже просто грязь, опять же впадение в так нелюбимую мной крайность. Два человека любят Марджори, они разные, но по своему каждый из них очень хорош, но кроме уж пардон перепихончика (вот по другому даже назвать это не могу) она им ничего предложить не может. Ей не нужна их любовь, ей не нужны их чувства, ей вообще непонятно что надо, такое ощущение, что только деньги на веселую жизнь, а потому мне очень хотелось чтоб в суде ее как следует пропесочили. Но, увы и ах, и тогда, и сейчас подобные персонажи остаются победителями, даже формально проиграв. Слишком прочна броня, ее ни чем не пробить, такие, даже стоя по уши в фекалиях, будут высоко держать голову и смотреть на всех свысока и с легким презрением. Несмотря на всю мою агрессию в ее адрес, я все же не могу не признаться, что пусть самую малость, но я ей восхищаюсь.

Вообще герои все очень интересные, и старые, и новые. Я все больше привязываюсь к Майклу, да и старина Сомс мне явно по душе, несмотря на все его недостатки. Понравился наивный американец Фрэнсис Уилмот, действительно человек чести, которому не может быть стыдно ни за один свой поступок, хоть он и оказался в достаточно сложном положении. Зато очень удивил меня наш старый знакомый Джон Форсайт (сын Ирен), который присутствует в этой части лишь косвенно. Вот была у вас безумная любовь с девушкой, из-за родителей вы не смогли быть вместе, такая трагедия, что ты уехал на другой край света. И вот прошло всего четыре года и ты отправляешь в гости к той девушке брата твоей новой жены... Я одна считаю, что это полный пипец?.. Душевная черствость, видимо, их семейная черта...

Вообще, я не хотела писать отдельные рецензии на каждую часть «Современной комедии», но после прочтения очередной меня так распирает от эмоций и мыслей, что удержаться я просто не могу! Думала хоть на недельку растянуть эту прелесть, но вряд ли смогу удержаться)