Повести и рассказы

⠀
Мне кажется, определение «прекрасный и яростный» к нашему сегодняшнему миру тоже отлично подходит.

Последние дни читаю советскую литературу и, в сравнении с моим обычным кругом чтения, очень осязаемо чувствую, какая она всё-таки самобытная. В первые десятилетия после распада СССР было принято открещиваться от советской культурной традиции, игнорировать её, но сейчас, мне кажется, уже можно оглянуться назад и увидеть советские тексты по-новому. Кроме топорного соцреализма были там и уникальные сюжеты, методы, стили, которые не могли родиться ни в каких иных условиях. Тексты Андрея Платонова, например.

Если вас пугают «Котлован» или «Чевенгур» (меня пугают), можно прикоснутся к Платонову через рассказы. «В прекрасном и яростном мире» хорош для этого:в нём уникальный стиль Платонова уже ярок, но ещё не настолько, чтобы ослепить читателя. Прочла его сегодня, и это такое удовольствие! Совсем другой регистр языка, мышления, восприятия!
-----

Эдгар По. "Ворон".

Тихий, исполненный светлой, прустовской грусти рассказ, в медленных строчках которого, в неком спиритизме воспоминаний повествуется о вечных скитаниях души человеческой в поисках своей утраченной любви и красоты мира, а именно, об утрате любимого человека, и памяти сердца, что бьётся в ветер и ночь, бьётся ему навстречу.

Герой рассказа познакомился со своей милой Наташей когда она в кафе наливала ему в кружку пиво ( имя героини - реверанс бессознательного Андрея Платонова в сторону Наташи Ростовой из "Войны и мира" и рефлексии Андрея Болконского на войне, через которую прошёл и сам Платонов. Действие рассказа происходит в Ростове).
Он не замечал её до этого, как и многие из нас не замечают в мире своей любви, души, красоты мира, живя и скользя сердцем и взором по голубой пене дней, но однажды, девушка грустно вздохнула о чём-то, наш герой взглянул поверх пены, увидел её, пена перелилась через край кружки и бледно пролилась на стол... так они полюбили друг друга, стали жить навстречу друг другу, и он назвал её своей Афродитой.
И как человек в одиночестве не может понять смысл жизни, увидеть истину в мире, так и в любви человек порой теряет себя и любимого человека, живя навстречу миру и счастью людей, желая сделать всё человечество соучастником своей любви.
Как сказал Платонов : немое, тёмное горе вселенной может понять, высказать и одолеть лишь человек, и в этом и состоит его обязанность. Хочется добавить - любящий человек.
Человек полюбил, он счастлив... но грустные звёзды над ним продолжают всё также одиноко светить, словно в стихе Лермонтова о чём-то светло перешёптываясь друг с другом, возможно, мечтая о человеке и жизни, ибо и звёзды мечтают забеременеть жизнью.
Тихие, бледные лица цветов под ногами всё также грустно качают своими головками на ветру и смаргивают в вечер росу и первые звёзды.
Каждая былинка, звезда - тоскуют о любви, но не всегда могут это высказать, и как же они счастливы, когда их касаются руки и глаза влюблённых, слова поэтов!
Любовь для мужчины, как сказал Андрей Тарковский, это потрясение и творческая мука, парусом крыла бесприютной птицы ныряющей в синеве небесных вод, в поисках бури, словно в стихе Лермонтова о паруснике, на который намекает и герой рассказа, ибо мужчина желает женщиной обнять и поцеловать целый мир, который блаженно и трагически распался при встрече с ней. Любовь для него - путеводная звезда в ночи его жизни.

Гюстав Моро - Рождение Венеры.

Дальше...

Любовь для женщины - обнять и поцеловать в устах и сердце одного мужчины целый мир, ибо в нём одном блаженно и тепло собрался распавшийся когда-то мир..( в этом смысле любопытно сравнить два рассказа Платонова : "Афродита" и "Фро", зеркально повествующих об утрате мужчиной - женщины, и женщиной - мужчины)
Как устранить это вечное противоречие в отношениях?
Любимая, словно бог, Афродитой невесомо ступает по отражённому, тёмному небу воды к тебе навстречу, ты робко идёшь к ней, не веря своему счастью и чуду любви, смотря с лёгким испугом на то, как под тёмной гладью вод мелькают жуткие тени чудовищ... но в какой-то миг ты оступаешься, тонешь в небе и заботах мира, и любимая трагически отдаляется от тебя, и над твоим лицом смыкается звёздная пена.

Есть тёмные силы в мире и в душе человека, что ненавидят жизнь и любовь.
Ещё в ранней юности наш герой ощутил в себе тёмные бездны чувственного мира, в которых сладко тонуло его сердце, растрачивая в воды ночи и бледный, жаркий песок женского тела своё тело и душу.
Но Афродита спасла молодого человека от тёмной бездны в себе.
Чуть позже, в послереволюционное лихолетье, Назар Фомин ( Г.Г.) построил электростанцию, словно бы физически претворив в жизнь ту силу света и любви, что вспыхнула в его душе, осветив бездну, и теперь этот свет согревал людей.
Но появился некий тёмный человек, который сжёг электростанцию. Это был тёмный ворон, вестник грядущей трагедии человечества и разлуки Назара с Наташей.
Была другая девушка, в глазах которой тихо проступила пена слёз от горя по этой утрате. Она предложила своё приданное на постройку новой электростанции, и это было похоже на то, как если бы она, словно невеста Христова, выходила замуж за всё человечество, за его светлое будущее.
Назар хотел поцеловать её в щёку, но, постеснявшись, поцеловал её в тёмные, тёплые волосы возле уха.
Афродита стала ревновать Назара... нет, не к этой милой девушке, но к человечеству, красоте новой жизни, невесомо шедшей по пене ночных городских огней в приливе ночи.
Жизнь текла своим чередом. Влюблённые расстались.
Как это иногда бывает с музой и даже нашей душой, Афродита изменила Назару, тоскуя по простой земной любви и теплу мужских объятий.
Она снова вышла замуж, но ей жилось не сладко, да и Назару жилось тяжело, пусто, но он продолжал её любить, ибо чувствовать любимого человека "жителем своего сердца" - уже счастье ; так планета и звезда чувствуют немое счастье жизни в себе : населённое любовью сердце, словно алая планета, чувствующая жизнь.
Афродита вернулась к Назару : жизнь, звезда путеводная, поцеловала "планету", сердце (нежный апокалипсис любви), ибо и планета жива, когда одухотворена любовью.
Но алая звезда войны и зла мрачно взошла над миром, расплескав над землёй свои тёмные крылья, похитив красоту, Афродиту.
Назар ушёл на фронт, а Афродита пропала в суматохе войны. Их город разрушен, сожжён. Жива ли, мертва ли его Афродита? Назар пишет ей нежные письма, словно выпускает в небо и ночь белых, доверчивых птиц.
Он пишет письма ветру, звёздам, цветам... он мучительно ждёт её письма - все солдаты в роте, кроме него, получают письма от своих любимых, - но в ответ - пустота и холодное мерцание звёзд.
Словно в неком пантеизме любви, Назар Фомин ( дивный символизм Платонова, отсылающий нас к христианскому городу Назарету и Фоме неверующему) желает по нежной ряби вещей и природы проследить жизнь и "воскресение" своей любимой, он ловит каждый тёмный звук в природе, словно сигнал с того света её милой души ( обыгрывая образ Афродиты, Платонов проводит героя по всем временам года, выводя его к вечной весне духа и жизни).
Если любимая мертва, в природе бы эта утрата была заметна, она бы трагически отозвалась на неё.
И вот, наш герой спрашивает о душе своей Афродиты у звёзд, перелётных птиц и голубых цветов, похожих на её глаза, смотрящих на него из тёмной земли, но цветы отворачиваются от него на ветру, молчат, молчат и звёзды, о чём-то грустно моргая..

Но разве можно утратить то, что было для тебя всем? В самой поруганной красоте мира светло, словно бог, разлито тайное присутствие Афродиты.
Сверкающая, лёгкая пена цветов словно бы хочет что-то сказать, но... говорит лишь со звёздами, а он не понимает их языка, не верит их ответам...
Он идёт по пене цветов, идёт по разрушенному и освобождённому городу, садится на скамейку, где он вместе с любимой, обнявшись, смотрели на звёзды, мечтали, любили.
Ах, упасть в цветы, обнимать цветы и землю, по которой она ходила, целовать голубые, нежно вздрагивающие глаза цветов... Любимая! Жива ли ты? - доверчивое эхо грустно шепчет в их разрушенном доме : жива, а ты ?
Простёртый на земле человек, трагически сжавшийся в живой кулак тела, сжимающий голубой цветок.
В руке человека, меж пальцев, течёт, ссыпается на землю тёмный пепел его воспоминаний, ночи. Тёмная пыльца ночи, над которой бледными мотыльками порхают уставшие веки его глаз.

Джордано Бруно писал, что не душа находится в теле, но тело в душе.
Может, не бог и пьянящая красота мира, которую зовём мы душой, находится в нас, а мы находимся в душе и красоте мира, в боге?
Где красота и любовь - там и душа наша.
Подобно ребёнку, словно убитый солдат, Назар лежит в цветах, словно в душе своей любимой, в животе которой порхают бабочки его любви, их любви.
Они были вместе, он вновь родиться для новой жизни и счастья мира.
Есть в мире та красота любви, которая спасает мир от войны, и человека от тёмной бездны в себе.
Она одна нам говорит о том, что смерти - нет, для любящих, смерти и зла - нет. Они лишь ночь, над которой прозрачно и светло дышит пена звёзд, а над звёздами, царит одна лишь любовь.

Увлекательная книга. Я сейчас ничего не читаю, но вот взял ридер в руки, открыл историю и дочитал эту книгу. Точно так же взахлеб я ее читал перед этим — начнешь и остановиться не успеваешь, только на часы смотри.

Я не знаю, как характеризовать ее язык. Могу сказать, что написанное имеет оттенок чувственности и как будто развернутая наивная искренность такая, что ли. Даже рецензии чужие читать не буду, пусть это удивительное дитя от союза таланта и первородного социализма останется во мне таким каким само захотело.

История, которая с невероятной легкостью возвращает взрослого читателя в детство. Сразу вспоминаются летние каникулы,эти мухи, пауки, странные звуки в сараях, неожиданный звук падения яблок в саду, темные личности, "скрывающиеся" в погребе и темном чулане, и запах липового цвета.... И когда рядом нет подруг, попытки придумывать разные истории и наделять разумом окружающие неодушевленные предметы.
Так что неудивительно, что герой этого рассказа - Никита, в свои пять лет, чувствуя свою незащищенность - ведь отец где-то на войне, а мать далеко в поле, пытается создать свой маленький мир, с небольшими опасностями, но понятный ему и привычный, как бы сейчас сказали - рутинный. Усопшего дедушку видит в солнце, потому как солнце оно есть всегда, согреет и защитит, а умершую бабушку он видит в старой темной бане (так , что бабушка тоже здесь- пусть суровая, но она есть и защитит).
Все меняется, когда с войны возвращается отец, маленький Никита не чувствует ликования, ведь пришел какой-то странный чужой большой дядька, которого мальчик не помнит, нет всепоглощающей радости, фейерверков... Просто мир, казавшийся во много враждебным, неожиданно преображается, исчезает пугающие звуки и злобные "лица" и пней и коряг, заборов, пугавших раньше... Никита чувствует, что он больше не один, рядом большой и сильный отец; он здесь, рядом, не там где-то на солнце, как дедушка. И весь мир мгновенно перестраивается, создаются новые рутины, когда не нужно быть пятилетним хозяином дома, а можно быт просто мальчиком за широкой спиной отца.

Никогда не любил Платонова, особенно за его "Котлован". Этот рассказ почему-то пихают во все учебники литературы, и мне совершенно непонятно, за какие литературные достоинства.
В центре рассказа машинист по фамилии Мальцев, весьма квалифицированный в своем деле специалист. И вот, значит, ведет он поезд, и вдруг сверкнула молния, и он от нее ослеп.
Сразу оговорюсь, что, по моему мнению, ослепнуть от молнии невозможно. И при этом непонятно, как от молнии не ослепли спутники Мальцева.
Так вот, ослепнув, Мальцев ничего не сказал, потому что, как выяснилось чуть позже, ему привиделась дорога в его воображении.

Похоже, этот поезд несется на СВЕРХЗВУКОВОЙ скорости, и действие происходит в далеком будущем, если они умудрились "проехать гром"!
Так вот, из-за слепоты Мальцева чуть не случилась авария, но все обошлось. А после он внезапно прозрел. Возможно ли такое?
А потом Мальцева отдали под суд. Почему? Ведь ничего не произошло.

То есть, человек, от лица которого ведется повествование, еще и стукачок. Взял, заложил друга, рассказал, как тот ослеп, но скрыл этот факт. Очень нехорошо...
Но рассказчик решил отмазать Мальцева перед следователем и выдвинул свою теорию:

Разве такое бывает?! И еще забавно, что помощник машиниста как бы разбирается в таких вещах. Уже тут же научное обоснование подвел, не проведя никаких экспериментов. И да, википедия говорит, что молния создает электромагнитный импульс, который не влияет на людей.
Мальцева посадили в тюрьму, что довольно странно, поскольку его действия не принесли негативных последствий, он не нанес материального ущерба, никого не убил и не ранил. Возможно, Платонов нам осторожно намекает на то, что в Советском Союзе царили бесправие и беспредел. По мне здесь можно было ограничиться просто увольнением. В противном случае надо тогда сажать всех, кто проехал на машине на красный свет, но никого не задавил при этом.
Но рассказчик не унимался, его, видимо, мучила совесть за то, что он заложил товарища. И тогда он написал следователю (лично!) письмо с просьбой устроить эксперимент с электрическими разрядами.

Забавно, что простой работник поезда знает, где это находится. Может, он еще имеет туда доступ? А может, она у него дома? Непонятно...
Но следователь соглашается и получает разрешение от прокуратуры. Вот только случается незадача - Мальцев вновь ослеп, зато ВНЕЗАПНО его признали невиновным и освободили.
Подождите, но как же так? То, что он ослеп в поезде, не говорит о его невиновности. Ведь он взял на себя ответственность вести состав с риском для жизни людей! Его может оправдать лишь то, что он видит мир в своем воображении. НО... то, что он видит этот мир в воображении, невозможно доказать!
Следователь начинает винить себя, но рассказчик находит ему потрясающее оправдание, которое почему-то не выглядит, как оправдание:

Да я бы этому человеку не доверил быть даже помощником охранника средней школы! Сначала настучал на друга, потом сделал его слепым...
Рассказчик считает, что все сделал правильно, но ему все равно что-то не дает покоя. Тогда он взял Мальцева в паровоз и дал ему порулить, поскольку тот скучал по работе. И что бы вы думали? Выясняется, что тот видит свет! Ну как бы его работа чудесным образом вернула ему зрение.

Из этой цитаты исчезают последние сомнения, что Мальцев прозрел, однако...

Подождите, почему без защиты? Он прозрел или нет? Если прозрел, то в защите он не нуждается. Общепринятой считается все же точка зрения, что Мальцев перестал быть слепым, однако недосказывания автора вызывают привкус гнилья после прочтения.
Почему же все-таки эта наркомания оказалась в учебниках литературы? В поисках ответа на этот вопрос я обратился к гуглу и нашел сочинение, которое школьники скачивают и используют на уроках литературы. И вот какую "глубокую" мысль я там нашел:

"Каких-то" - особенно умиляет. То есть, не любых, а лишь "каких-то". "Жизненные силы" - тоже странное словосочетание. Наверно, автор имел в виду "обстоятельств".
По поводу борьбы и сопротивления - так Мальцев же и не боролся. И рассказчик его посадил в паровоз просто из жалости, а потом случайно так получилось, что он прозрел. При этом его прозрение не имеет какого-то логического и научного обоснования, здесь нет причинно-следственных связей, это просто чудо.
Это все равно как я напишу про человека, который потерял ноги в аварии, а потом он очень сильно хотел, верил, и они у него отросли. Хотя даже в этом случае был бы какой-то смысл, потому что человек тут все-таки хотел, а Мальцев просто оказался в нужном месте и в нужное время. Видимо, зрение к нему возвращается тогда, когда он заходит в паровоз.
Итого, в чем суть рассказа? Человек чудесным и невозможным образом ослеп, а потом таким же образом прозрел, не прилагая к этому никаких усилий.
Когда же из учебников литературы уберут всяких Платоновых и Солженицыных?

Прочтение повести заставило обратиться к Википедии. К сожалению ( или к счастью) она не дает сведений ни о смерти Перри, ни о , тем паче, способе его казни. Но не в этом главное. Как я понимаю, Сталин был неравнодушен к творчеству Платонова. Иначе, как его покровительством над писателем, ничем не объяснить отсутствие у него тюремных сроков. И вот после прочтения повести и сопоставления дат подумалось: " Может прочтение этой повести и подвигло Сталина на строительство сначала Беломорско-Балтийского, а затем Волго-Донского канала?" Очень уж методы похожи. Только Сталин оказался более"талантливым" архитектором. Как знать....

Небольшой и грустный рассказ о девушке Фросе, у которой муж отправился в командировку на Дальний Восток. А она грустит и скучает. Вся её жизнь зациклена на нём. Ей нравится всё то, что и ему. Для неё важно всё, что важно для него. Она привыкла его любить и хотела взаимности. А без него плохо. Фро не знает чем себя занять. Как он уехал, всё стало ей не в радость. Она даже пошла на хитрость, чтобы вернуть благоверного.

У её супруга свои интересы. У него есть образование, работа, электрические приборы, механизмы и планы поехать в Китай. Только вот в его мечтах жене отведено не самое главное место.

Ещё один герой – отец Фроси, машинист поезда, который выйдя на пенсию продолжает работать. Он помешан на своей службе, постоянно ждет вызова, надеется, что будет кому-нибудь нужен.

Вот такая вот трагичная история о семье, которую и семьёй назвать сложно, потому что каждый сам по себе.

Река течёт — не спросит, земля лежит — не дышит, а человек меж ними мечется, как искра в ночи. Так и Бертран Перри, инженер английский, закинутый волею Петровой в дикое русское раздолье, чтобы Волгу с Доном свести. Да не сводятся реки по указу, не гнутся земли под линейку. И стоит иностранец посреди степи, словно посланник иной веры, с циркулем да чертежами, а вокруг — ветер, глина да людская немота.

Платонов пишет славянской вязью, тягуче, словно смолу жуёшь. Каждое слово — будто камень, обточенный водой, гладкий, но тяжёлый. И в этой вязи — вся русская судьба: и царский указ, и крестьянская потная спина, и инженерская тоска по порядку, который здесь невозможен.

Государь велел — народ вздохнул. Копали, рыли, мёрли. А потом и вовсе взбунтовались, потому что нельзя землю перехитрить, нельзя людей превратить в шестерни. Платонов знал это не из книг — сам мелиоратором был, сам видел, как крестьяне с вилами против советских указчиков вставали. Так и в «Епифанских шлюзах»: инженер Перри — словно сам Платонов, что пытался разумом измерить русскую жизнь, да только наткнулся на её тёмную, дикую сердцевину.

Здесь нет победителей. Канал не построен, инженер казнён (хотя в жизни — уехал в 1715 году). Осталась только степь, река да ветер.

Платонов пишет так, будто слова его — не буквы, а глина, из которой лепится мир. Нет здесь гладких фраз, нет удобных мыслей. Всё — шершаво, неудобно, но правдиво, как старая икона, на которой лики святых проступают сквозь копоть. Есть в русской словесности книги, что не просто читаются, а 'впускаются' в душу, как вода в иссохшую землю. Таково слово Платонова — тягучее, как речной ил, горькое, как полынь, и светлое, как утренняя роса.

Его язык — как древнерусская повесть, где каждое слово — не просто звук, а знак, за которым стоит целый мир. Читаешь — и кажется, будто слышишь голоса тех, кто давно в земле, но чья боль и надежда всё ещё живут в этих строчках.

«Епифанские шлюзы» — это повесть о 'неудавшемся чуде'. О том, как человек пытается перекроить природу и историю, а они смеются ему в ответ. О том, как власть ломает людей, а люди ломают замыслы.

Платонов знал это 'на собственной шкуре' — в 1924 году он, как и Перри, 'мерял русские дали шагами', рыл каналы, 'унимал крестьянский гнев'. И потому в повести — 'не вымысел, а исповедь'.

«Епифанские шлюзы» — не о прошлом. Они — о вечном :

- о "цене преобразований",

- о "трагедии тех, кто их осуществляет",

- о "языке, который становится мостом между эпохами".

Читайте Платонова.
Страдайте с ним.

Возрождайтесь...

С Платоновым у меня сложные отношения. Котлован вынес мне мозг в 11 классе, он мне не понравился абсолютно. Язык похож на какофонию, ничего не понятно, где структурный текст?
Но ясно, что такой был стиль у человека, витиеватый и по модным законам того времени.
Собственно язык и в этом рассказе конечно сложный. Через него надо продираться, но сегодня картинка вырисовывается четче.

Пустыня, пустыня вокруг. Бесправные женщины, рабыни. Работай, рожай и умри. Тоска, безысходность, песок. Мать героини видела другую жизнь, она видела реки и зелёные деревья. А вот главная героиня не видела, и ей не с чем сравнивать. В ней живет неизвестно откуда взявшийся тлеющий уголек удовлетворенности... до определенного момента.
К сожалению, тогда насилие над женщинами и насилием то не считалось. Какой смысл думать о скоте?

Очень странной показалась вставка про новую советскую жизнь. Она даже другим слогом написана! Я думаю, ради галочки, потому что конец снова написан в стиле всего рассказа.
По итогу есть в нем что-то очищающее душу и дающее надежду.

Андрей Платонов долгое время для меня был закрытым, "не моим" писателем. Настораживал и отталкивал меня язык Платонова: стиль его письма казался мне упрощенным до примитивизма; косноязычие отдельных его героев больно резало слух; неумение персонажей Платонова произносить развернутые речи казалось мне признаком отсутствия глубины мысли писателя... Как же я ошибалась!

С трудом одолев первые страницы повести "Джан", я вдруг стала ощущать вкус и объемность, глубину и наполненность прозы А. Платонова. Дальше читала уже запоем... Не могу сказать, что всё прочитанное воспринималось мной легко. Я как будто слышала в ушах сухой скрип человеческих костей, заунывный вой ветра в пустыне, песок забивал дыхание и порой трудно было дышать... Почти физически больно было от некоторых сцен... Сострадание к героям повести порой сменялось раздирающей до отвращения душу жалостью и хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как люди пьют сырую кровь, как орлы выклевывают живую плоть, как насилуют девочку, которая не только не сопротивляется, но и помогает своими движениями насильнику...

Мне показалось это произведение очень христианским, а совсем не идейно-социалистическим, как об этом говорят некоторые. Возлюби ближнего как самого себя, отдай последнюю рубашку, непротивление злу... и сама эта история блуждания народа по пустыне (как Моисей водил свой народ) и возвращение этого народа (как возвращение блудного сына)... в общем, много чисто христианских аллюзий и смыслов.

Впрочем, не только христианский контекст есть в книге.
Для меня главный герой повести Назар Чагатаев - это образец всемирной всеобъемлющей бескорыстной любви к человеку, который пытается в самом жалком, униженном человеке найти и рассмотреть живую душу. Он, как эсхиловский Прометей, готов, чтобы его заклевали хищные птицы, лишь бы помочь своему народу; как азиатский дервиш готов раздать всё, что у него есть и пойти странствовать, познавая мир; как христианский мученик не помнит зла и готов всё заранее простить своим обидчикам...

Книга - не легкая для восприятия; требует душевных усилий.