Повести и рассказы

Мое знакомство с творчеством Андрея Платонова началось с… театра. Как-то досталась мне контрамарка на спектакль «Епифань». До этого я, темный человек, ничего у автора не читал. Только слышал там и тут раздающиеся стоны, что Платонов, это, конечно, оригинальный язык, но, боже-ж мой, как скушно, как грустно, как бе-бе-бе.
А тут – контрамарка. На спектакль с ни о чем не говорящим мне названием. Лишь в фойе театра, листая афишу, я узнал, что пьеса написана по мотивам произведения Платонова.
«Ну что ж, посмотрим-посмотрим,»- сказал я мужественно, - в крайнем случае можно будет уйти с середины». От спектакля я был в восхищении! И язык, и сюжет, и игра актеров – были великолепны! Тут же, как отпетый книгоман, пообещал себе что-либо почитать у автора.
И вот, выбранная абсолютно наугад повесть «Джан». Начало восхитило и обрадовало – прекрасный, незамутненный, нигде ранее не встречавшийся, язык. Нет, язык, конечно, русский. «Джан»– вовсе не рукопись Войнича. Но боже мой, как же оригинально использует богатство и образность языка!
Начинается повесть с того, что Назар Чагатаев, главный герой повести, оканчивает Московский экономический институт. Недолго живет в Москве, и уезжает работать в Азию.
Там ему поручили привести в рай социализма маленький потеряный на земле и на небе народ. Народ, который сам себя называет Джан – душа в поисках счастья. Основная часть повести – это блуждания Назара в поисках этого народа и блуждания Назара вместе с этим народом.
Язык автора, оставаясь таким же красивым, в то же время – изменился. Веселый и оригинальный в начале книги, он становится болезненно оригинальным чуть позже, и лишь чуточку выздоравливает к концу. Я читал повесть, и чувствовал, что Платонов пишет ее кровью своего сердца. И у меня тоже, когда я читал, болело сердце. От жалости к этому народцу, к бедным людям, от безысходности и жажды. Жажды физической и жажды духовной.
Очень сильный автор. Очень сильная книга.

После абсолютно скучного и непонятного мне «Котлована» читать Платонова крайне не хотелось. Но я решил дать ему еще один шанс, так как за последнее время только роман Платонова не понравился мне настолько сильно. И, знаете, после «Епифанских шлюзов» я амнистировал этого автора. Нет, не могу сказать, что данная повесть мне понравилась, она прошла для меня довольно ровно. Думаю, на это повлияли историческая канва и малый объем.

Главной же проблемой Платонова для меня, и я думаю для многих, является тягучий и сложный язык, которым он пишет. Я готов принять ломаную речь, которой говорят герои, так как действие повести происходит в 18 веке, и Платонов хотел сильнее передать дух того времени. Но мне не понятно, зачем писать все произведение таким языком.

Хорошо написано. Язык местами похож на клубок спутавшихся кружев, из-за чего бывает трудно воспринимать мысль автора, но в целом терпимо. Почему-то все это напомнило мне "1984" Оруэлла: главные герои и общая атмосфера очень похожи. Не понравились рассуждения об идиотизме и то, что герой (если не автор) думает, что имеет право решать, кому жить, а кому умереть. Видимо, фашизм все-таки пустил корни в душе героя, просто показывает себя с другого ракурса. Очень неоднозначный персонаж у Платонова получился - может, как своих расстрелять, так и ребенка спасти. Концовка, кстати, очень живописная.

«Епифанские шлюзы» меня приятно удивили, хотя в этой повести еще нет фирменного стиля писателя.

Историческая канва - водное сообщение между Черным и Каспийским морями (проект Волго-Донского канала). Это повесть намек на строительную гигантоманию, развернувшуюся в СССР в период индустриализации.

Вывод: кардинальное несоответствие между европейским сознанием и российским. Не азиатским, а именно «российским», где сочетаются недальновидность высокого начальства, штурмовщина на местах, лень, русская вольница, имитация деятельности, формалистика, просто природная стихия и многое прочее, что очень тонко подметил Платонов в этой небольшой по объему повести.

Удивляет странная концовка, когда главный герой погибает от «ласк» палача садиста гомосека. Почему такая концовка, для меня загадка?

P.S. «… в городе Епифани, в Тульской провинции». Странная (географическая) описка, которую я нашел во всех доступных изданиях данной повести.

В детстве, помню, часто натыкалась в нашем домашнем книжном шкафу на тонкую книжку с заглавием “Песчаная учительница” с рассказами Андрея Платонова. Правда, каждый раз, наткнувшись, тут же отодвигала её в сторону: тогда, на рубеже 80-ых и 90-ых, в прессе часто писали о проблеме опустынивания, сопровождая статьи фотографиями полузасыпанных песком ржавых барж, брошенных там, где раньше были берега озер. Так что рассказ о победе над пустыней я воспринимала как насмешку над реальностью. И вот только теперь, спустя 30 лет, я наконец прочитала этот рассказ — так уж вышло, что это и первое моё знакомство с творчеством Андрея Платонова.

Мария Нарышкина, молодая учительница, после окончания педагогических курсов приезжает по распределению в отдаленное село Хошутово на границе со среднеазиатской пустыней. Скоро она понимает, что от стандартной учебной программы здесь мало пользы: местные жители ведут бесконечную, изматывающую войну с наступающей пустыней, люди недоедают, дети болеют и умирают. Смелая и решительная девушка видит, что лучшая помощь, которую она можно оказать, — научить крестьян бороться с песком. Она вооружается книгами и берется за дело.

Не стоит и рассказывать, как мне понравился язык в рассказе, красота и меткость. Платонов, бесспорно, великий художник, он удивительно пишет, и я рада, что открыла для себя этого писателя. А вот в содержательном плане, боюсь, я так полностью и не смогла откинуть свои детские ассоциации.

Пока читала, не могла не думать, как же сложилась жизнь тех юные идеалистов, положивших на борьбу силы и молодость. Наверное, Платонов как опытный инженер-мелиоратор знал, о чем пишет, и как коммунист искренне верил в возможность построить идеальный мир, где каждый был бы спокоен и сыт. Но очень уж любопытно, что стало с селами, подобными Хошутово. Я смотрю на мир вокруг и кажется, что “песок” отступает только для того, чтобы вернуться и взять своё втройне. Рассказ о крестовом поход Марии Нарышкиной сейчас читается, как сказка, сродни походу Ивана Царевича за Жар-Птицей. И самыми правдивыми звучат слова Завокроно, похожие на пророчество: