Отчаяние

Отношения с Набоковым складываются у меня всё хуже и хуже. Если сначала я хотела перечитать "Лолиту" и не смогла, то потом в отчаянии взяла "Отчаяние".

Перед нами ненадёжный рассказчик. Он сразу заявляет, что верить ему нельзя: "Я мог бы, конечно, похерить выдуманную историю с веером, но я нарочно оставляю ее как образец одной из главных моих черт: легкой, вдохновенной лживости".

И вот это мешало мне наслаждаться хитросплетениями сюжета. Ибо если это всё выдумка, то на кой мне читать? Но в итоге к концу книги всё стало более-менее понятно, финал хороший. Для читателя.

С Набоковым я знаком через общих знакомых, хороших людей с прекрасным литературным вкусом. Их хлебом не корми, дай похвалить Набокова, а я только и читал, что «Приглашение на казнь», «Соглядатай» и «Пнин». Причём с последним произошёл небольшой читательский казус, приводящий к необходимости перечитать. Но с перечтением я хотел бы повременить, ведь знакомый моих знакомых чуть-чуть мне знакомый, но только чуть-чуть, а хотелось бы иметь возможность для кайфа от совместного глубокого погружения в набоковофилию. Вот я и взялся за «Отчаяние», в состоянии прямо противоположном.
Стоит заметить, что и сам текст без учёта финальных двух глав совсем не об отчаянии. Там у нас позитив, планы, вера в себя, дар и безграничное высокомерие. Последнее остаётся с нами до конца, а вот всё остальное тает, как весенний снег, разбивается, как ласточка о стекло, напевая тему из «Реквиема по мечте» или чего-то там тематического. И на этих мокрых кровавых осколках в состоянии, вынесенном в заглавие, сидит герой, над ним, забрав у него всё, хохочет автор, предсказавший свой крах и потому непобедимый.
Главный герой – русский эмигрант в Германии. Чем он занимается или занимался не имеет значения, сейчас он пишет. Пишет не какие-то мемуары или дневник, а переносит в литературу, в письменный вид своё совершенное достижение, дар, посланный судьбой, план реализованный на все сто. В своём повествовании он не стесняется в похвалах самому себе и своему произведению; смело пишет о том, как бы мог писать и почему пишет именно так, а не иначе; объясняет структуру, оставляет место для вставок и описаний, временами случайно оставляет интересные ретроспективные заметки. Всё это на определённое время подталкивает читателя к подсознательному отождествлению главного героя с автором: слишком громко дублируются слова, предложения. И пока мы буквально ничего не знаем о Германе Карловиче, лицо Владимира Владимировича закрывает его собой. На экваторе происходит перелом. На первый план выдвигаются действия, мотивы. Герман Карлович убирает своего создателя за ширму, чтобы финал они пели дуэтом, на равных, завершая одновременно два произведения. И каждое из них о самоубийстве.
Высокомерие рассказчика уничижает всех, о ком он рассказывает. Стирает черты, превращает в никчёмные карикатуры, пыль у его ног. Поэтому собрать характер кого-то из второстепенных персонажей очень сложно, и в этом Набоков играет «в зеркало». Текст во многом о зеркале. О том, как узнавать себя в других и как не узнавать. Стирая чужие лица, ты удивляешься, что точно так же, не задумываясь, стёрли твоё, проигнорировали то важное и настоящее, над которым ты корпел.
Герман Карлович случайно находит похожего на себя человека, и у него зарождается план. О сути плана читатель узнаёт ближе к концу, потому что, по версии своего создателя, план идеален. Произведение отсылает нас к мистическим историям о двойниках и детективах о Шерлоке Холмсе. И то, и другое переворачивается с ног на голову и оборачивается самым непристойным видом. Так же и «Преступление и наказание». Роман постоянно искривляется и изменяется, поэтому долгое время сложно понять, что читаешь. Это часть характеристики гг. Это контекст, в котором он живёт и пытается писать. Веянии самоубийства юного Вертера заполняют совершенно не ту историю, просто потому что иначе рассказчик не умеет. Он даже не хочет, ведь он и без того лучший, и слог у него лучший, и план у него идеальный. Как оказалось, нет.
За историей Германа Карловича таится книга о написании книги. Где последние две главы постскриптум. Автор отправляет книгу в издательство. Ждёт решения критиков, а получает только негатив, оскорбления и непонимание, чтобы затем взять эту злосчастную книгу и перечитать на свежую голову, заметить ляп, гигантскую дыру в якобы идеальном творении. И ничего уже не изменишь, они уже под твоим окном.

Книга не понравилась.
Главный герой женат, живет в Германии, но по происхождению русский. И вроде все у него нормально, дела правда не всегда идут хорошо. Только однажды он встречает в одной из своих поездок человека и тут в его мозгу будто щелкает и он всерьез начинает обдумывать преступление. И все это сопровождается странными философствованиями.
Вообще герой очень странный, у него довольно своеобразные взаимоотношения с женой и к жене он относится крайне странно. И будто он считает себя кем-то исключительным. И вот вся книга - это по сути философствования героя, и то, что он предпринял для совершения преступления. Из плюсов хочется отметить язык, которым это все написано. Финал у книги, пожалуй, закономерен.
Это моя первая книга, прочитанная у Набокова, надо будет попробовать еще что-нибудь прочитать.

Прочтение данной книги — попытка доказать себе, что я очень придирчивая и все не так плохо. Дать шанс Автору, уважаемому рассказчику и почитаемому маэстро слова. Ну, как его многие величают.
И все-таки Набоков — это совсем не мое. Что нашумевшая "Лолита", что это его "Отчаяние"... просто мимо. Вычурно-витиеватые предложения, снисходительный, снобский тон повествования. Пренебрежение ко всему. Читать невероятно трудно: самолюбование главного героя (и красавец, и состоятельный, и имеет в арсенале 25 разных почерков, такое чувство, что у него даже в анусе припрятан рояль), предложения на страницу, перепрыгивание с темы на тему. Сюжет как-то прохладно воспринимался, хотя я надеялась, что вот-вот сейчас-то меня точно унесет и мои страдания окупятся. Увы, не христианка, Иисус страдал зря.

Никому не советую читать. Что люди умудряются найти в этой книге — для меня загадка. Может быть, их тоже одолевает "набоковское отчаяние" и они видят то, чего нет.

Дивный человек, этот мой любимый Набоков. Как будто испытывает мою любовь к себе – а если я к тебе повернусь вот такой стороной, will you still love me? Если вообще начну писать по-английски? Если вставлю кучу французских слов посреди страницы, как в ненавистных тобой классических книжках? А если сделаю протагониста еще более отвратительным, чем порицаемый всеми Гумберт Гумберт? Если ты не сможешь понять, зачем сюжет развивается в эту сторону? Если не предоставлю тебе ту восхитительную по своей изящности и непредсказуемости концовку, что ты так любишь? Will you still love me?

Конечно, я приму тебя и с твоими недостатками – даже в таком хмельном и попустительском состоянии, ты все так же умопомрачительно остришь, заставляя мое сердце таять:

И даже когда в десятый раз рассказываешь мне один и тот же анекдот – что-то про двойников, шпионские игры, кружок русскоязычной интеллигенции в изгнании и вечно недоступное искусство:

В конце-концов, полюбила же я тебя за то, что мы во многом так похожи. Пусть и за общим столом, куда нас с тобой пригласили общие знакомые (читай: когда советую эту книжку другим), чувствую себя в твоей компании крайне неловко – я-то знаю, сколько в тебе глубины и нежности ко всему живому, а ты решил прийти в этой дурацкой маске паяца.

И никто не понял то самое лучшее, что ты сказал в этой книге - оно понятно только мне; другим и не видно было этих слов за твоими остротами, и смысла их брать в свою жизнь никакого. Для меня это – твои альтернативные начала глав.

В общем, я прочитала, потому что соскучилась. Спасибо, что был в этот вечер со мной. Пусть даже таким вызывающе-развязным.

О, с каждым романом мои отношения с Набоковым стремительно меняются. Мы с ним ссоримся/миримся/ругаемся/сходимся/расходимся. Отчаиваемся. Тоже, как ни странно, вместе. Он - от того, что я не понимаю величия его трудов, а я... Я, собственно, от того же.
И мучаюсь от вины - потому что я, только я виновата в том, что не могу разглядеть за витиеватостью образов, аллюзий и головоломок всего того, что видят там набоковеды, набокоеды, набоковолюбы. Мы с ним в конфронтации, и это ужасно интересно. Виноват-сон.
Зачастую всё это происходит одновременно, в рамках одного романа, где за слогом угадывается мысль, а потом скачет по кочкам поветствования, путается в буквах своих, в витиеватостях, в невытравленных ничем и никем "Геликсах и Ферманах", тонет в болоте самонадеянности [автора? автора-героя? героя?] и интеллектуализации... Мысль - то, что должно донестись до нас эхом сквозь весь германокарловичский бред - вот что теряется в остатке.
Ибо не верю я ни единому его слову, не верю от начальной до последней буквы, до точки этой отчаянной, до верха его. Не верю, потому что не верится с самого начала - двойник ли или почудилось? Сам акт этого творчества - убийства-самоубийства ради корысти, хотя мотив, будем честны - притянут за уши самим Набоковым и очень криво, так, что его кособокость видна на протяжении всего романа. Герман Карлович сам попадает в ловушку своей фантазии, что дико так разбушевалась, хотелось, хотелось слишком ему на протяжении жизни совершить что-либо эдакое, интересное, незаурядное - поступок, акт, творчество. Творчество, собственно, настигает его, поскольку потребность писать обо всём этом жгла бумагу, перо писало, мы узнали обо всей этой истории [а нужно было ли?..] а в итоге...
Получился пшик. Увы, недалеки Вы слишком, Герман Карлович, не любит Вас даже Владимир Владимирович, Вас создавший, скорее, смеётся и презирает - потому что Вы в силу собственной недалёкости слишком ослеплены возможным успехом, и спотыкаетесь на ровном месте. Поэтому автор в Вашем обличье может презирать всё, что угодно, вплоть до Достоевского. Он же автор, ему всё сойдёт с рук, спишут на ужасного недалёкого героя романа, и всё.
Я, возможно, привыкаю к тому, что не могу сопереживать героям романа Набокова. Все его герои не более, чем куклы, и мы - читатели - с внимательным [часто напряжённым, иногда - напыщенным] видом просматриваем на картонной сцене этот [невыносимый] фарс. Мы восхищаемся декорациями, тем, какими уродливыми или красивыми вылеплены куклы, однако, суть одна - внутри они пусты, а наполняет их лишь рука кукольника. И именно его чуть изменённый голос мы слышим в спектакле.
А когда выходим из зала, то настолько не хотим разочароваться, что на ходу накидываем на эту пустоту парочку-другую глубинных смыслов, и утешаемся ими.

Отчаяние - лучше слова и не подобрать, чтобы описать, как я продиралась сквозь это произведение.
Сначала хочется отметить хорошее: прекрасный слог, интересные описания объектов живой и неживой природы. Своеобразное чувство юмора, которым похваляется герой... А может, и автор, не разберёшь.
Что мне категорически не понравилось - в самом начале читателя обзывают каким-то нехорошим словом. Да, я понимаю, что, возможно, сделано это для образа главного героя (или автора, мы же помним, что автор и образ автора - совершенно разные фломастеры), но душевно принять не смогла. Потом приступы психологического нарциссизма главного героя доставили пару неприятных моментов.
Зато сюжет на высоте. Только очень мешает скачущая манера повествования, которую объясняют тем что "не я пишу, память пишет". То есть у нас тут эдакий поток сознания.
Метафоры интересны, иногда весьма неожиданны. Но, к сожалению, резонанса с автором у меня не вышло, увы.

В очередной раз не перестаю восхищаться красотой языка В. Набокова. С удовольствием вчитываюсь в гармонично подобранные фразы. Улыбку вызывает игра в слова, снова шарады.Так приятно чтение романа. Кроме того, автор удерживает мое внимание нарастанием интриг этого криминального сюжета. Вроде-бы все и так становится понятно с Германом, главным героем, этим несколько циничным 35-летним бизнесменом по производству шоколада. Как же все удобно в его жизни. Тихая, как он считает "малограмотная " и "малообразованная" жена. У него нет друзей. И Герман, главный герой начинает легко манипулировать людьми. Случайно встретив абсолютно похожего на него человека внешне, неграмотного и нищего мужика, Герман строит планы, взвешивает и обдумывает шаг за шагом предстоящее преступление ради получения денег. Повествование ведется от первого лица, поэтому моему удивлению нет предела , как же В.Набокову удается создать образ такого тихого негодяя. Но В. Набоков - мастер своего дела.Все в романе становится на свои места. Читается быстро. Советую.

Не перестаю восхищаться тем, как пишет Набоков. И в каждом новом произведении он раскрывается по-разному. Хотя процесс чтения почему-то шел с трудом, это абсолютно не испортило впечатления от книги.

Его произведения отличаются атмосферностью, и невозможно не ощутить все, что он пытался сказать и показать.
История, рассказанная им в данном произведении очень печальная, но и поучительная тоже.

Нельзя назвать произведение детективом, но определенная остросюжетность в нем присутствует. В какой-то момент главного героя даже становится жалко, но все-таки каждое преступление должно заканчиваться наказанием и возмездием.

Не бывает идеальных преступлений. В какой-то момент одна деталь может разрушить все. Главный герой пытался доказать обратное, но жажда легких денег затуманивает восприятие и реальность. В конце концов остаются лишь осколки желаний и разбитые судьбы.