Малое собрание сочинений

Закончила книгу еще вчера и вот хожу и думаю, о чем же эта книга?
О непохожести? А можно непохожесть считать преступлением? И если да, то каким должно быть наказание? И вообще, должно ли бы быть наказание за непохожесть?
Кто-то сострил, что мы родились, чтобы умереть. Но неужели наличие мозгов и своего мнения может так ускорить смерть? А если молчать? Думать тихо сам с собой - это тоже наказуемо?
Так кто же этот Цинциннат? И почему Набоков выбрал для ГГ имя римского диктатора? Даже погуглила, но так и не поняла, почему. Видно придется поискать статьи об этой книге. Тем более странно , что такое имя для, пардон, тряпки выбрали.
19 дней ожидания казни. А мы, приглашенные на эту казнь, тоже ждем. Одни с надеждой - а вдруг казнь отменится, другие с ужасом - казнь неотвратима, кто-то с недоумением - и за это казнят?... Все ждут. И Цинциннат ждет. Вдруг его спасут. Выдернут. И вот уже почти свобода, но нет - в обертке дружбы и участия форменное издевательство.
Так и не определилась со своим отношением к этой книге. Для меня она оказалась лабиринтом смыслов, красивого слова, сатиры. Вот вроде бы всё понятно, а путаешься.
Так о чем же? О своей ноше? О своем выборе?... Или не-выборе?

Очень странное произведение, как мне показалось.
Главный герой Цинциннат не особо разговорчив и, как мне временами казалось, немного болен раздвоением личности. Ибо неоднократно автор писал, что делал один Цинциннат, а что другой.
Ему был вынесен смертный приговор, но дата оговорена не была. Он пытался узнать у тюремщика, но тот отмалчивался. На время ожидания смерти, Цинциннат был помещен в камеру в тюрьме. Когда читала про тюрьму, то воображение рисовало тюрьму Трубецкого бастиона в Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге, но сейчас кажется, что это все же не она, хотя очень похоже.

Пока Цинциннат сидел и ждал своего часа, он прочитал много книг из библиотеки, долго ждал встречи с супругой, которая ему с начала семейной жизни изменяла. Супруга все же приходила к нему, дважды. В первый раз это было похоже на балаган, она пришла вместе с новым ухажером, двумя детьми (не от Цинцинната), дядюшками и тетушками. При этом была принесена куча вещей из дома: цветы, шкаф, кресла. Второй раз приходила уже одна, но разговор особо не склеился.
Спустя недели две после пребывания Цинцинната в тюрьме у него появляется сосед в камере, что через стенку. При этом их время от времени сводят вместе в камере у Цинцинната для дружбы и светских бесед. Вольготно жил в камере Цинциннат, как мне показалось. Дружба с сокамерником, прогулки по тюрьме без надзора пока прибирали его камеру, прогулки на башню вместе с тюремщиком, обеды как у директора. Красота прямо.
Как выяснилось позже, его новый сосед - это и был его палач. Казнь была назначена на послезавтра, но отложилась из-за болезни палача. В итоге казнь все же состоялась, но ее итог мне не понятен.
Умер или нет Цинциннат?!

• Я еще ничего не делаю, - произнес м-сье Пьер с посторонним сиплым усилием, и уже побежала тень по доскам, когда громко и твердо Цинциннат стал считать: один Цинциннат считал, а другой Цинциннат уже перестал слушать удалявшийся звон ненужного счета - и с неиспытанной дотоле ясностью, сперва даже болезненной по внезапности своего наплыва, но потом преисполнившей веселием все его естество, - подумал: зачем я тут? отчего так лежу? - и задав себе этот простой вопрос, он отвечал тем, что привстал и осмотрелся.

Три звезды совершенно не означают оценку произведения, писателя или его знаменитого языка, это только защита. Чтобы ОНО меня не заметило. Я умоляю - я хочу остаться в стороне от Набокова. От его прозы, по крайней мере. Мне страшно.
У него всегда о безумии?

Не напрасно я не верила этому быстрому движению глаз (вверх, еще вверх), этому экзальтированному жесту, этому голосу: "Я наслаждалась Набоковым, наслаждалась! Я купалась в нем, пила его, боясь пропустить хоть слово!".
Ну и наслаждения у вас, мадам...

То, что у других писателей встречается редкими находками, у Набокова рассыпано щедро - по три штуки в одном предложении. Я говорю (разумеется!) об удачно найденных образах, магических неожиданных сочетаниях слов, разворачивающих буквы в картины, вызывающих движения воздуха, блики, тени, запахи и нежные прикосновения к коже.

Однако опасны они настолько же, насколько и прекрасны: прочитав о замшевой походке, я вздрогнула от прикосновения метафизической замшевой гусеницы к моей шее... Эти находки - некоторые из них еще сохранили пыль писательских записных книжек - эти верные и меткие наблюдения, вам не кажется, что их слишком много?
В "Защите Лужина" это показалось мне попыткой украсить живыми цветами мертвенную, восковую холодность авторского взгляда.
Мне не с чем сравнивать. Кроме этой "Защиты" я читала только "Лолиту" в лолитовском возрасте и не спрашивайте о впечатлении, а то меня будет не остановить - и мои слова никак мой имидж "любительницы литературы" не укрепят.

Эти набоковские словесные камлания хватают за руки, увлекают за собой, внушают прекрасные надежды, гипнотизируют. Именно им я обязана продвижением от странице к странице - ибо сюжет совершенно не развивался, никакого последовательного движения.
Сюжет все время находился на гране обморока, незаметно переступая грань то туда, то обратно. Приходя в сознание, сюжет обнаруживал себя в определенной точке событийной прямой и там, в этой точке, вяло барахтался и обрастал набоковскими словами, образами, магическими построениями - и снова падал в небытие, чтобы снова обнаружить себя в следующей стадии существования Лужина. Ощущение вязкости, движения во сне или под водой.

А теперь эмоции:
Лужин, милый Лужин, бедный, сумасшедший Лужин - за что он так с тобой? За что он вытащил на свой безжалостный свет это дряблое, рыхлое, жалкое тело, это путанное боязливое сознание, этот яркий гений, управляющий шахматными мирами?
Ну что людям до Лужина? Зачем? Оставьте, оставьте в покое! Не гальванизируйте, не храните в формалине бездеятельности, не выламывайте дверь! Не пишите о нем книг!

Быстрее, Лужин, быстрее! Прыгай, пока тебя снова не поймали!

Мне понадобилась пара дней раздумий прежде чем я окончательно утвердилась в своём отношении как к Приглашению на казнь , так и к самому Набокову.
Прежде всего я не отрицаю того факта, что Владимир Владимирович - мастер на поприще литературы. Я не умаляю его эрудиции, таланта и всех остальных его броских качеств. Однако, кажется, мы с ним совершенно не подходим друг другу.

Что я заметила ещё в Лолите , а "Приглашение" дало в полной мере утвердиться в этом, так это невыносимая патока набоковского слога. Мне невмоготу продираться сквозь кисель метафор. Они выглядят претенциозными и от того надуманными, выстраданными. Мне нестерпимо в них кружить, ибо в угоду визионерству Набоков жертвует смыслом. Да, временами красиво. Но до чего же бестолково!
Гиперболизированный пример ниже. Именно так я вижу большую часть текста.

Дальше, и опять слегка проезжаясь по "Лолите". У Набокова были какие-то проблемы с женщинами? Или только мне одной так кажется? "Приглашение" написано до "Лолиты", но и тут есть она - нимфетка. Набоков ещё говорил по этому поводу, дескать из-за того, что он написал о Лолите, все ринулись находить нимфеток в остальных его книжках. Шутить изволите, батенька? Что там искать, если вот оно, под носом? А своей Лолитой вы только раскрепостились в глазах общественности, сняли с себя, так сказать, овечью шкуру.
Вы можете мне утверждать что угодно, но у Набокова был явный пунктик на тему нимфеток. Пунктик, влечение, зацикленность на образе. Это можно называть по разному. Я ни в коем случае ни в чём не обвиняю товарища автора. Но, даже если роман "Лолита" задумывался как антипедофильский, со своей задачей он справился прямо противоположным образом. Это так хитро, вы не находите? Нарисовать главного героя как ненадёжного рассказчика, а потом винить нас, читателей, дескать мы, дураки, всё не так поняли. Эх, ты... Но я отвлеклась.

В "Приглашении" нет приятных женских персонажей. Тут нет, к слову, и приятных мужских. Но герои-мужчины сложны, многогранны, задумчивы и прочее, прочее. В каждом чувствуется душа, и в директоре тюрьмы, и в Пьере, и даже в Цинциннате.
Какие тут женщины? Их три: нимфетка, распутная толстуха и слабоумная старуха. Какая из них оказывается самая сексуальная? Нимфетка, вы угадали. Да и та предаёт, воспользовавшись доверием приводит главного героя прямёхонько на коврик директора.
А погодите-ка. Ведь все женщины так или иначе предают Цинцинната. Его мать тем, что отказывается от него как от ребёнка. Жена - отказывается как от мужа. Да, какая-то капля правды в моих словах наличествует...

Цинциннат. Давайте теперь говорить о нём.
Не люблю таких мужиков. Не люблю таких людей, если смотреть на проблему шире. Тряпка. Безвольная половая тряпка.
Нет, немного неправильно высказалась, вы меня так не поймёте. Мужчина может дозволять себе слабость, это нормально. Нельзя быть 24 на 7 терминатором и мачо. Иначе кукуха отъедет в кратчайшие сроки.
Но нельзя, знаете, терять такой внутренний стержень. У Цинцинната нет стержня, он нюня. Возможно автор реализует свои комплексы: посмотрите какой несчастный парень-скромняга, об которого вытирают ноги всякие разной паршивости элементы. Ну так сделай так, чтобы не вытирали? Или слабо?

Сюжет прост как пять копеек. Некоего Ц приговаривают к смертной казни за то, что он "нитакой как фсе", а если по-русски - личность. Актуальная тема для первой половины ХХ века, не спорю.
Никакой антиутопией здесь не пахнет. Мир довольно-таки позитивный и донельзя абсурдный. Цинциннат мог и не всходить на плаху, мог бежать, мог прибить кого-нибудь кулаком по морде. Ничего такого он не делает, ведь это значило бы признаться себе, что он, важный писатель, - часть этого пошлого, как любил выражаться сам Набоков, общества и мало чем отличается от других человеков.

Этот роман про путь автора. О том, что ступивший на него, тащит своё ярмо под насмешки мелочных обывателей, страдает над собой, страдает за ними. Ну и экзистенциализм добавляет масла в огонь: какой смысл творить, если помрёшь ты и те, для кого ты пишешь, ну и всё в таком духе.

Набокова, кстати, тут на теме "пошлости" клинит конкретно. Причём он настолько углубляется в это снобское описание ужасов бытовухи, всех этих натянутых улыбочек, тупых анекдотов и ваз с пиончиками, что сам становится до нелепости пошлым в своей ненависти к пошлости.
И ещё есть такое, присущее Джойсу, самолюбование.

Короче говоря, вроде и хорошо и сильно, но местами бесяче и в целом нарциссично.
Вот так. Понимайте как хотите.

И это, моё мнение о художественных произведениях не должно соответствовать вашему. Вы любите Набокова? Замечательно! Великолепно! Я даже слегка завидую.

Что я знала о «Лолите» до того, как приступила к чтению? Самый знаменитый, скандальный, провокационный роман о любви взрослого мужчины и несовершеннолетней девочки. В голове возникал образ из клипа Алсу и кадры из экранизации – а там «нимфетки» выглядят молодо, но довольно дерзко и сексуально. Позже мои познания дополнились кратким пояснением от знакомого, что книга – это исповедь мужчины, который обвинен в растлении малолетней, что он рассказывает, как все было на самом деле, пытаясь объяснить, почему все вышло именно так, как вышло. И перед читателем встанет вопрос – можно ли простить Гумберта. Такими были исходные данные перед прочтением.

Первое, что я хочу отметить, так это возраст Лолиты. 12 лет. Киноверсии Лолиты выглядят явно старше того возраста, в котором мы встречаем Лолиту в книге, что сглаживает многое, как мне кажется. Скорее всего, ни один фильм никогда не сможет это передать книгу, потому что никто не возьмет на такую роль двенадцатилетнюю девочку (я надеюсь на это), потому что это пойдет в разрез со всеми нормами морали и законодательства.

Второе, что Лолита – не Лолита. То есть… это имя ведь стало нарицательным уже. «Ах, юная Лолита» – в этой фразе как будто бы уже заложено оскорбление, осуждение, ярлык, который говорит, что девушка сама виновата в том, что привлекает внимание взрослых своим вызывающим видом или поведением. «Лолитой» ее видит только Гумберт, во всех смыслах этого слова. Но она не Лолита. Даже Лолита не «Лолита»! Она Долорес.

Третье. Мне не понятно как же так вышло, что нашелся немалый ряд людей, которые прониклись симпатией к Гумберту, поверили ему, начали ему сопереживать. Если честно, до прочтения романа, основываясь лишь на мысли о том, что это роман о любви, на грани допустимого, я предполагала, что могу поддаться на уловку. Повествование от лица Гумберта как будто бы к этому располагает, я люблю прием «ненадежного рассказчика», когда автор сознательно ведет повествование от лица, который описывает события не такими, какие они есть на самом деле. Но в этом случае… Я не смогла обмануться ни на секунду. «Лолита – не жертва, а соблазнительница». Что? ЧТО?!! Да как вообще кто-то из реальных читателей может в это поверить? Я склоняюсь к тому, что это просто какая-то утка, которую запустили специально для того, чтоб читатели начали обсуждать книгу и спорить о том, что это не так. Потому что в моей голове не укладывается, как кто-то может поверить в версию Гумберта, особенно учитывая, как явно автор нам говорит, что Гумберт не только педофил, насильник, извращенец, похититель детей, но еще лжец и фантазер.

Набоков писал роман на протяжении 8 лет, и это произведение давалось ему тяжело. Хотя к теме запретной любви автор подбирался в предыдущих работах. До «Лолиты» я читала «Камеру обскура», где любовным интересом главного героя была 16-летняя девочка. И я знала, что этим все не ограничилось, подобная тематика встречается у Набокова очень часто. Слишком часто и слишком реалистично, чтоб не задаться вопросом – а не было ли у самого Владимира Владимировича каких-то болезненных наклонностей? Можно ли так достоверно описать душевные переживания педофила, не испытывая подобного самому? И споры об этом якобы ведутся до сих пор. Что ж, меня тоже не обошли стороной сомнения, но ровно до моего знакомства с «Лолитой». После ответ на этот вопрос для меня стал однозначным, ведь не заметить отношения автора к действиям Гумберта довольно сложно. Для меня стало очевидно, что пугающая реалистичность – это следствие тяжелой, кропотливой работы над книгой, анализа большого количества материалов и происшествий. Из записей Владимира Набокова, работавшего над романом «Лолита»:

Салли стала прототипом Лолиты. Из записи становится ясно, как именно Набоков видит свою героиню – как пленницу и рабыню, а совсем не развратную малолетнюю нимфетку.

И вот я смотрю на звездочки, которыми мне нужно оценить книгу. И абсолютно, совершенно не понимаю, что же мне делать. Как оценить это произведение? Что мне оценить? Работу автора и его талант? Наивысшая оценка. Насколько мне понравился сюжет? Было ли мне приятно читать книгу? Ну.… Здесь уже прокол. Споры, которые вызывает книга? Как по мне они высосаны из пальца, нет тут места для разночтений.

Поставлю «пять» из скольки-нибудь.

Набоков как всегда. Мастерски владеет языком. Но обычно я читаю его описания дверных ручек и ахаю от восторга, а тут мне пришлось читать про жирного, потного, небритого и неопрятного мужика. Догадаться нетрудно, какова была моя реакция. Зеленый смайл, где ты?

Книга об одержимости, о том, как некая мысль или идея, "демон" может овладеть опустошенным человеком настолько, что разрушит его полностью. Мне все казалось, что был шанс у Лужина, а потом поняла, что не было, вот так автор меня обманул. Юный застенчивый худенький мальчик, асоциальный, должен оправдать высокие ожидания его отца. Как это сейчас звучит банально. Но почему-то этот сюжет сильно во мне отзывается, в книгах ли, в кино ли (фильм "Whiplash" никто не смотрел?). Такое противостояние отцов и детей, учеников и наставников, борьба воль. Хотя тут, кажется, Лужин-младший сдался изначально.

Лужину особо ничего неинтересно, но странным образом в его жизнь входят шахматы (любовница отца подкинула проблем). Это могли быть и не шахматы, в принципе, любое другое увлечение. И шахматы становятся его умом, его жизнью, его демоном, а потом и его безумием. Грустно видеть, когда человек настолько пустой, что им владеет только одна идея, и больше ничего. Человек постепенно отдается аддикции полностью. Это такой урок мне и всем прочитавшим. Завела хобби - будь добра заведи еще одно, а то потратишь на ЛЛ отдашь все свои лучшие годы прорве.

Виноваты ли родители? Отец, которого больше волновали собственные дела и шашни на стороне? Мать, тихо угасшая из-за полного невнимания со стороны отца? Возможно. С другой стороны, а что они могли сделать? Насильно человека не заинтересуешь. Виновато ли общество? Да я думаю, нет. Оно во все времена было жестоко к пустым людям. Прихожу к выводу, что виноват он сам, строение психики такое, цепляющееся, аутичное. Да, наверное, Лужин в какой-то мере был аутистом.

Интересна мне была безымянная жена Лужина, яркий образ "спасательницы" по жизни, ничего таким женщинам больше не надо, как положить всю себя к ногам гения-психа, и спасать-спасать-спасать их от внешнего мира и от самих себя. Наверное, с гениями только такие и могут жить, крепкие, как лошадки, и упертые, как ослицы. И полностью забившие на себя. Ну что же. Кесарю кесарево, и жалеть героиню я не могу, что хотела, то и получила.

Хороший роман, но не самый яркий у Набокова.

"Надо иметь очень крепкую психику, чтобы читать этот роман"
/Н.Кофырин/

У меня есть одно непреложное правило - не читать чужие рецензии, пока не сформирую собственное мнение о произведении. В случае с "Лолитой" это правило было тем более обязательно, ибо книга до такой степени неоднозначна, что только личное впечатление о ней может быть справедливым. По этой же причине не стал читать послесловие и закрыл книжку на слове "Конец". Потом прочитаю...

Что сразу насторожило - автор (конечно автор, хотя он и пытался скрыться за литературным псевдонимом), уже в предисловии, выдвинул две характеристики написанного, которые не могут быть приняты априорно. Первая о том, что это книга "взлетевшая над условностями морали", вторая - что "великие произведения должны потрясать и шокировать". Недоумение вызвали слова "условностями" и "должны", с которыми мне не захотелось соглашаться. Мораль, она либо есть, либо её нет, нельзя быть чуть-чуть моралистом, придумывая себе оправдания на неблаговидные действия, поступки и даже мысли. А приписывание величию книг обязательное наличие шока по прочтении, говорит о стремлении автора оправдать написанное и себя перед читателем, который ещё не приступил даже к первым строкам основного текста. Сразу скажу, что это стремление у Набокова получилось весьма невнятным и бесполезным, т.к. последующее повествование в романе идёт от первого лица, да и вообще, складывается впечатление, что предисловие дописано позже, как бы даже не после выхода книги в свет.

Преднамеренно не хочу размышлять на темы: Аморальность "Лолиты", Возможное пристрастие к педофилии самого Набокова, Если можно другим писать про ..., то почему ему нельзя про ... На эти темы, думаю, написано столько, что мои "пять копеек", добавленные в общую кассу, ничего не определят. Поэтому напишу о том, как понял этот роман 50-тилетний русский дядька, инженер, крепкий семьянин с 30-тилетним стажем, имеющий сына и кучу любимых племянников, племянниц, крестников и крестниц, как взрослого, так и "нимфеточного" возраста...

Дальше...

Позволю себе, для начала, лишь кратко остановиться на оценке мирового значении романа и самого писателя. Назвать автора "Лолиты" писателем мирового уровня - да, могу. Назвать его великим русским писателем - увольте. Такая категоричность, как мне кажется, вполне имеет место быть, т.к., во-первых, роман изначально написан на английском языке, а перевод (сделанный самим Набоковым) грешит употреблением слов и фраз, ну никак не присущих русской словесности. Ну кто, скажите, из истинно русских людей, назовёт подачу в теннисе сервом, а ракетку - ракетой? Форточку - фрамугой? Забронированный номер - задержанным? Ручку - самоструйным пером, а мужские, пардон, трусы - трусиками? Если Набоков и русский писатель, то отношение к нему у меня, как к российскому спортсмену, завоевавшему золото Олимпиады, выступая за другую сборную.
Что касается непосредственно романа, то слог и форма подачи текста - круть крутейшая! Эпитеты и определения до такой степени точны и образны, что, к примеру, "крыжовенные волоски на руке Ло" может живо представить себе любой человек, когда-либо в жизни видевший крыжовник и нимфетку, а "понихвостная причёска" сразу же встаёт перед глазами...
Сюжет романа, по сути, не нов - Гёте, Достоевский и масса других писателей, размышляют и пишут, по большому счёту, об одном и том же - о скрытой, внутренней человеческой сущности; о страстях, сжигающих сознание; о попытках (всегда, кстати, неудачных) выбраться из порочного круга; о разрушении личности, как финале процесса и о губительном влиянии всего этого на окружающих (с обязательной смертью кого-либо из них). Набоков всего лишь наложил на этот "большой счёт" скандальный сюжет, чуточку психоанализа (в то время весьма модного), облёк всё это в гениальную форму антиисповеди и, закрыв глаза, выдал на публику.
В чём ещё гениальность Набокова? По моему мнению, во-первых, в физиогномической (другое определение на ум не приходит) точности описания персонажей. Это, наверное, первый роман, герои которого, вернее их антропометрические и прочие данные, представлялись мне очень ясно и даже сложилось мнение, что все читатели "Лолиты" представляют её действующих лиц одинаково. Во-вторых, в чёткой подаче эмоциональной составляющей эпизодов. Там где должно быть мерзко - мерзко, там где жалко - жалко, там где страшно - страшно. И нигде не бывает радостно или даже просто спокойно. Нигде... Ни разу...
Всё описываемое до такой степени честно, что невольно начинаешь искать в себе отголоски таких же патологий и боишься их найти.

Ну вот и всё, спасибо за внимание. Пошёл читать послесловие...

P.S. Что касается любви, то её в романе нет, да и быть не может. Если то, что испытывает ГГ, эдакая секс-машина с тридцатисантиметровым фалосом, кто-то назовёт любовью, то он просто не понимает разницы между понятиями "любовь" и "страсть"...
P.P.S. Дописано позже, дабы не затерялось:

Мнение В.Набокова о русскоязычном варианте "Лолиты":

Мнение специалиста о качестве перевода "Лолиты":

... этот анализ позволяет увидеть, с одной стороны, воплощение на практике набоковской концепции «буквального перевода», а с другой стороны, выявить камни преткновения перевода, о которые спотыкается даже такой мастер слова, как В.Набоков...
... иногда звучит мысль о том, что авторский перевод можно считать эталонным, т.к. устраняется звено переводчика между текстом и его переводом, и авторское своеобразие текста не нарушается. Это верно, но не в случае с авторским переводом «Лолиты». Набоков сам признавался в том, что испытывает маниакальный страх при мысли потерять или засорить чуждыми влияниями русский язык. И эти страхи были вполне оправданы. Несмотря на кропотливую и неустанную работу со словарем Даля, к моменту перевода «Лолиты» Набоков не мог не утерять контакта с живой русской речью. В.Набокову был не знаком реальный русский язык, на котором говорили носители русского языка в 60-ые годы XX века. В результате этого, на фоне совершенно блистательно написанного и стилистически безукоризненного английского оригинала мы имеем довольно неуклюжий и неестественный русский перевод, изобилующий такими «перлами» как «купальные трусики» (bathing trunks - мужские плавки), «бюстодержатель» (halter - кофточка на бретельках), «сени» (front porch - веранда), «родильный приют» (maternity ward - родильный дом) и многие другие.
Анализ русского перевода «Лолиты» в полной мере подтверждает мысль о том, что за перевод не следует браться человеку, даже билингву, оторванному от реального, живого языка.
Довольно много слов в романе являются реалиями, и именно с этой лексикой у переводчика (автора) возникают проблемы, так как он, в силу экстралингвистических факторов (оторванность от языковой среды) не знает современных русских соответствий...

Доктор филологических наук, профессор кафедры английской филологии и перевода СПбГУ М.Н.Лапшина

Об этом произведении написано столько, что я не буду пытаться охватить все аспекты, и намеренно опущу самые очевидные - личность Гумберта и природу его страсти.

На этот раз я хотела бы поговорить о Шарлотте Гейз. Вам не показалось, что она идеальная жена? Конечно, через призму Гумбертовского тщеславия она может показаться противной склизкой мещанкой, но... я и сама себя отношу к этому слою общества, так как живу его ценностями: материальное благополучие, здоровый духовный рост(не заводящий в бездны отречений от мира), забота о семье, воспитание детей. Вы только вспомните, как она любила Гумберта! Он дулся, а она брала его за подбородок и целовала. Она погрузилась в обустройство быта, вызывая презрение Гумочки, но разве это не было настоящим прекрасным занятием для любящей жены? Она хотела чтобы он верил в бога,как истая христианка она не могла не заботить о его душе, и это было еще одним проявлением ее любви. Сквозь гумбертовы очки она ненавидела свою дочь, но позвольте - та и впрямь была весьма скверная девчонка! И Шарлотта - как могла - заботилалась о ней. Она недостаточно любила ее? Позвольте, но ведь мы, взрослея, начинаем очень критично относится к родителям, а порой и перестаем любить. Так отчего же Шарлотта должна была безоговорочно любить эту ограниченную стервозу? Да, Лотта не идеал утонченного интеллектуала и эстета. Но будь я мужчиной я бы наверное боготворила такую щедрую, красивую и по-своему, по-житейски, неглупую жену.

Теперь немного о Лолите.
Как бывшая когда-то девочкой 12 лет и довольно развитой, могу сказать, что Лолитины ужимки, гримасы и проказы, питавшие Гумбертову страсть, свойственны в той или иной мере любой девчонке ее возраста. Мужчины и слегка порочные игры с ними чем-то волнуют, притягивают, завораживают, я очень хорошо помню это чувство. Конечно, далеко не каждая девчонка дает им волю, но испытывает, мне кажется, каждая. То же, что произошло с ней потом - прекращение после окончательного сближения с Гумбертом в совершенно мрачное и тяжелое чудовище, связано с тем, что столь ранний опыт сожительства оставляет очень тяжелый осадок на девичьей душе... Зачерняет, остается несмываемым пятном, постоянно раздражающим бельмом на глазу - отсюда и чрезмерная раздражительность Лолы. С годами этот (мягко говоря) дискомфорт пропадает, девочка зреет, интимная жизнь входит в естественное русло и мы закономерно видим перед собой Лолу последней встречи с Гумбертом. Удивительно, как Набоков так точно сумел передать не только линию Гумочки, но и Лолину? Откуда, из каких небесных закромов мог он узнать, что чувствует маленькая девочка, окунувшаяся в эту жизнь? Я не знаю. Я знаю лишь, что такое начало чувственный жизни, даже стертое с годами, оставляет неизгладимый отпечаток на женской душе. Это будущие женщины с изьяном, с щербинкой внутри. Ее стоит пожалеть, как бы она не была противна. Но все же как она мне противна!

И, наконец, главное, волшебное, диковинное и волнующее - то, за что я люблю Набокова.
Картины, картинки, образы, миражи, фотографии, литографии, снимки, все время перед глазами стоят какие-то изображения и не только - осязания, запахи, вкусы. Но это не убогая кинематографичность унылых в своей примитивности современных сюжетных поделок, это - истинная живопись - отражающая реальность, но не через голую точность и сухую объективность, а через таинственные мазки слов, неуловимую игру предложений, расфокусированность сравнений... О, этот Набоковский язык! Мои жалкие потуги описать его великолепие могут его только принизить. Возможно, не каждый его сможет принять. Но, на мой взгляд, это уже изъян восприятия читателя, а не минус Набоковского языка и стиля.

Уважаемая книга, я не смогла принять тебя.

Прости, что я была с тобой столь небрежна. Прости мне мое малодушие, мое нежелание проникнуть в твою ткань, рассмотреть твои нежные складки. Ты прекрасна – но как что-то чужое, что маячит за горизонтом, но не станет частью меня; на что можно смотреть сквозь разбитое стекло – но нельзя прикоснуться, не поранив руку. Я жалею тебе свою руку. Мне жалко тебе свою кровь. Прости.

Я знаю, что человек, написавший тебя, – он хороший. Через внешнее твое совершенство он пытался преодолеть свое неприятие тебя. Должно быть, ты его испугала. Так бывает, не расстраивайся.

Я поняла, отчего он не любил Достоевского. Тот не боялся, тот с готовностью бросался в кошмар, не пытаясь сберечь себя; оттого его проза болезненна, он бежал от элегантности, от высеченной в хрустале формы. А твой автор, уважаемая книга, был нежен и мечтал сохранить себя хоть немного – и потому ты непростительно… ты жутко красива.

…Знаешь, уважаемая книга, у меня была близкая мне Лолита. И у этой Лолиты тоже был Гумберт. Ты не обманываешь меня, книга. Ты во многом права – но ты бываешь не права в настроении, в мелочах, которые я узнала от своей Лолиты. Отчего-то, читая тебя, я чувствовала, что предаю свою Ло. Наверное, память излишне чутка. Все равно – моя Ло мне ближе. Ты не виновата, уважаемая книга, – разве может быть виновато творчество, что растревоживает давние впечатления?

Я сказала бы ей, книга:

«Ло моя, как ты? Ты скучаешь по мне?.. Нет, конечно, умершие не могут скучать. Какая я глупая, Ло!.. Помнишь, как мы говорили с тобой, а за балконом, в бесконечности, распускался апельсиновый весенний закат? Ты держала в руках старые «Сумерки». Отчего ты зачитывалась ими, Ло? Что ты нашла в них?.. Нет, я не спрашиваю. Я любила тебя – тобою, естественной, несколько грустной. Ты убегала из дома в подъезд и пряталась там, а я находила тебя и обнимала, и ты плакала бессильно у меня на плече. А я говорила тебе: «Ло, все нормально! Ты справишься! Ты у нас сильная!» Ты говорила, что я единственная тебя понимаю, что я – единственный друг. Какое слово это – «друг»? Короткое и некрасивое, резкое. Прости меня, Ло, что не смогла уберечь тебя. Я пыталась, но я была слишком слаба. Мы обе были очень юны. Твой Гумберт слишком «любил» тебя. Раз ты сказала мне, Ло, что ненавидишь это – «любить». А я не посмела тебе возразить. Что я могла бы сказать? Ты убегала ко мне от отчаяния, но потом возвращалась домой. Рано постаревший ребенок. Не пойми я сама, ты бы ни за что не призналась – тебе было стыдно. Все они говорят о «любви», Ло. Слабый и пустой человечишка он. Я поняла это, раз посидев с ним за одним столом. Ло, ты говорила мне: «Со мной все кончено!» Зачем ты так говорила? Я плакала от бессилия, от невозможности спасти тебя из лап монстра. Ты просила меня об осторожности. Ты боялась за меня и не хотела, чтобы я говорила. Ты боялась его. Прости меня, Ло. Тебя уже нет, а я вспоминаю тебя очень часто. Я знаю, что виновата. Но я знаю, что ты обрела покой, и это меня утешает. Ты научила меня силе, любимая Ло. Без памяти о тебе я бы пропала. Спи спокойно, Ло. Твою могилу засыплют желтые листья, которые мы с тобой так любили».

Уважаемая книга, я не рискну тебя оценить. Я не имею права на то. Я излишне пристрастна. Могу лишь надеяться, что ты своей красотой привлечешь хороших людей. Им ты нужнее. Пусть помнят о том, что зло вечно пребывает с нами и часто – в самом банальном облике.

С почтением к тебе,
Твой огорченный читатель.

Отличная идея, но реализация меня не зацепила. Читатель знакомиться с жизнью шахматиста Лужина, который, как оказалось, выдуманные герой, а я то надеялась, что хоть чуть-чуть книга биографическая. Но при этом автор пишет достаточно биографично, добавляя вставки из будущего (как в последствии вспоминал одноклассник о Лужине и т.д.).
Описание начинается с детства героя. Он был непростым мальчиком, замкнутым и недружелюбным, очень своеобразным и долгое время совсем не знал, что ему нравиться и интересно в жизни до того как совсем случайно не познакомился с шахматами. Отец Лужина младшего - писатель Лужин старший, мама - несчастная ревнивая женщина не нашедшая себя в жизни. Отношения с сыном у них поверхностные, даже если учитывать специфику ребенка, можно было бы попытаться относиться иначе. Вообще мне весь роман показался крайне поверхностным.

Главный герой имеет определенные нюансы развития, он гениальный шахматист, умеет видеть прелесть этой многогранной игры, но при этом замкнут и совсем не умеет общаться с людьми, рассеян и далек от представлений о нормальной человеческой жизни. Если бы повествование велось от его имени, было бы интересней и глубже, ну или, чтоб автор описал внутренний мир героя. К сожалению, читатель видит только оболочку с вкраплениями того, что происходит внутри, мне было этого мало, мало красоты игры которую мог прочувствовать герой, мало его истинных чувств, восторгов и ужасов, ну или даже мало равнодушия если представить, что он был просто как вычислительная машина.
Детство героя показалось очень перспективным, читатель знакомиться не только с проблемами семьи Лужиных, но и с отношением к герою в школе, в общем с его детством. Когда герой вырастает все становиться каким-то односторонним, соревнования и странная любовная линия, которую с натяжкой можно назвать любовной. Я не поняла как вообще герой мог жениться, как его выбрала жена, никак не описаны мотивы (ну кроме того, что она почувствовала его гениальность и решила ухаживать за неуклюжим гением).

Вся жизнь игра? Конечно, абсолютно с этим согласна, сравнить ее с партией в шахматы - это отличная идея, глубокая и перспективная. Герои тоже имеют свой вес, а ходы могут привести к разнообразным результатам, если ты хочешь выиграть, нужно научиться просчитывать результат на несколько ходов вперед. Как соотнести данную чудесную идею с самим романом, я не знаю, у меня не соотноситься, не чувствую я гармонии, может не созрела еще, не знаю.
"Защита Лужина" это второе произведение Владимира Набокова которое я прочитала, не последнее, но вывод уже сделала, что автор точно не мой, больше многого ждать от его книг я точно не буду.